Mine

— И долго ты будешь копошиться над одной полкой? — из балкона доносится голос Чонгука. Чимина насильно выталкивают в реальность и просят поторопиться, но как это сделать не рассказали. Чимин никогда не переезжал, разве что после колледжа переехал в другой город, подальше от родителей, но тогда своего у него было мало. А сейчас целая квартира, наполненная памятными вещами. А Чонгук просит выбросить больше половины, и как тут быстрее управится? — Сейчас, уже почти закончил, — отвечает, будучи особо недовольным положением дела. Из ранее сказанного, он в мусорный пакет положил только старые, сломанные наушники. А всё остальные, как бы сказал Чонгук, барахло, он оставил. — Боже, Чимина, мы так и до утра не управимся, — увидев пустой чёрный пакет. — Я же сказал, что не смогу выбросить. Давай лучше сам, — жалостливые глаза, направленные на парня, весьма уставшего. Чонгук, правда, устал, перетаскав дюжину коробок в грузовик у подъезда. Возвращаясь обратно в гостиную, он держит в руках два предмета. — Раз не хочешь помогать, то будешь меня мотивировать, — ухмыляется пошло брюнет. — И как это? — Чимин жадно пытается разглядеть, что в чужих руках. — Пока убирался в комоде в спальне, нашёл твою любимую игрушку. Помнишь? — Чонгук демонстрирует. — Я думал, ты «колбаску» выбросил, — улыбается старший, мгновенно тянется к красной, длинной и довольно тонкой игрушке, из-за внешнего вида которой Чимин и назвал колбаской. — Я тоже думал, а сейчас вспомнил, что хотел его модернизировать. И вот смотри — у мини рукоятки колбаски есть тонкий ремешок, предназначенный для завязывания на бедрах, чтобы у стоящего человека игрушка не соскальзывала, а оставалась в том же положении, то есть в анусе. По крайней мере, у меня тогда было именно такое желание, но потом я просто забыл куда положил, — смешки раздаются по комнате. — Дурак, — принимая в руки предмет, Чимин смотрит на вторую у Чонгука. — А это что за… розовая лента? — Ах, это, я его купил больше года назад и хотел подарить тебе, но за день до, ты сказал, что никогда не наденешь подобное, — неловко пожимает плечами Чонгук, всё ещё не решаясь показывать. Розовые трусики, которые и трусиками назвать очень сложно. — Наденешь? В первый и в последний раз, — просит Гук и слишком мило мнётся, что старший расплывается в улыбке, не смея возразить. Чимин видит, что это похоже на нижнее бельё, поэтому без стеснения расстёгивает свои джинсы, приспуская до колен, а после ногой отбрасывает. Чонгук почти в восторге от давней маленькой извращённой мечты, наблюдает за своим парнем, как тот соблазнительно избавляется и от боксеров. — Вообще, разденься догола, — указывает младший на желтую футболку хёна. Чимин послушно стягивает и это, предстаёт перед абсолютно одетым Гуком в абсолютно раздетом виде. Чонгук словно магнитом притягивается, утыкаясь в шею, и мурлычет, что любит больше жизни. Чимину не холодно ничуть, чужие горячие руки и взгляд согревают его, как радиатор зимой. — Долго ещё будешь ласкать? — шепчет старший, ему приятно всё, но хочется безумно продолжения и колбаски внутри себя. — Мой самый-самый Минни, — целуя в очередной раз в плечо, отрывается от сладкого пончика, — надень. Розовая тряпка в коротких тонких пальцах Чимина, и тот проворно просовывает ноги. — И что… как дальше? Чонгук убирает аккуратно чужие руки и сам до конца приподнимает. В кругловатый разрез для члена и яиц просовывает полу вставший член, обвязывает тонкой ниткой у низа живота, фиксируя его. Член Чимина больше, поэтому выше резинки трусиков, но смотрится куда эффектнее. — Давай ещё завяжи бантиком, — посмеивается старший, наблюдая за осторожными движениями. — Ничего, что мой член стоит сейчас в почти девяносто градусов только из-за привязки? — Тебе больно? — Пока нет, просто небольшой дискомфорт. Чимин изучает материал, пока не чувствует, что на заднице разрез ровной линией, параллельно половинкам. — Это чтобы не снимая можно было трахать? — удивляется старший, хоть и прекрасно знает, что да. — Угу, но сейчас трахать тебя будет твоя игрушка, — ухмыляется младший. Определённо запомнит момент, когда Чимин впервые надел подобное. Чонгук из кармана достаёт масло, намереваясь все остатки смазок, кремов и прочего прикончить сегодня же. Колбаска длиной в пятнадцать сантиметров тщательно растирается в масле, обволакивая всю комнату лёгким ароматом бергамота. — Давай, же, Гука, — нетерпеливо умоляет парень, нагнувшись к спинке дивана. — Хочу, чтобы твоя дырочка была хорошо растянута. Пока я буду заниматься переездом, ты будешь мотивировать меня быстрее закончить, — объясняет Гук, разводя половинки в сторону, открывая вид на затянутую дырку. Хоть они и занимаются сексом каждый день, или даже час, мышцы Чимина быстро восстанавливаются, и каждый раз как по новой, пока один палец не входит до конца в анус и стенки сами, словно понимая, расслабляются и расширяются. Кончик красной игрушки тоньше в диаметре, чем основание. И маслянистая дырочка, прямо перед глазами младшего, поддаётся, пропуская в себя. Чимин разводит ноги шире, наклоняясь к дивану, и «как же хорошо». — Детка, ты просто нечто. Люблю твою дырочку, — пошлит Чонгук. Чимин бы фыркнул на подобное, но сейчас ощущения куда важнее. — Быстрее, вводи до конца, — сквозь сдержанный стон просит. У Чонгука со слухом всё хорошо, а ещё он послушный. Увеличивая темп, проталкивает в судорожно сжимающиеся мышцы, и со стороны может показаться, что анус Чимина просто на просто съедает, не пережевывая, игрушку, так плавно исчезающую внутри. И как в такие минуты без пошлости? Чонгук облизывает свои губы, вспотев от нарастающего напряжения у себя в штанах. — Боже, да, да, — ноги чуть разъехались от внезапного «удара» по простате. И Чимин просто не представляет, как будет терпеть это. Предэякулят на головке члена, от чего боксеры младшего увлажнились, точно так же как и розовое нечто на Чимине. — Всё, малыш, — защёлкивает бляшку ремня на бедрах, вставая с колен. Чонгук, за талию держа, приподнимает податливое тело, что сразу жмётся к нему спиной. — Гука~, так хорошо, — тянет гласные, тяжело дыша, Чимин. Упирается спиной в Чона, виляя попой о тёмные джинсы младшего. Потливые и маслянистые пальцы переплетаются в замок и чужая рука на члене подушечками пальцев проходит по стволу и ленте трусиков. Чимин часто моргает, видя звёзды перед глазами, пока томное, горячее дыхание Чонгука мурашками покрывает шею. Он чувствует выпирающий бугорок у брюк и почти умоляет ответить его немым просьбам — нагнуть. Но младший вовремя отстраняется, убирая ладони с разгорячённого тела. — Ты так и оставишь меня? — хнычет сразу. — Да? Ты же сам выбрал, мне нужно доделать, — с ухмылкой на губах, а взглядом трахает старшего. Чимин разочарованно выдыхает, падая на колени, и всхлипывает. Чонгук с трудом отводит взгляд. Как бы Чимин не вздыхал, столько бы не умолял, Чонгук не поддастся. Наспех закидывает что в коробку, что в мусорный мешок, последний бросает к другим подобным в коридоре. Чимин осторожными шажками следует по пятам за Чонгуком в пределах квартиры. Время от времени прокручивая колбасу внутри. Чонгук, как Чимину кажется, забыл о его мучениях, и он забивается на полу у того же дивана. Лицом утыкается на мягкое покрывало, а пальцы исследуют игрушку, а после вдоль колбаски проникают в анус. Чимин тяжело дышит, открытым ртом ловя кислород, пальцем помогая себя растянуть. Неожиданно только Чонгук за спиной отдергивает руку. — Детка, заигрался ты, — властным голосом признаётся, еле сдерживаясь, чтобы не отодрать парня. Младший прижимает голое тело к дивану, сильно надавливая на поясницу. Порывистыми движениями ремень расстегивает и игрушку вынимает. Масло из ануса маленькой дорожкой стекает к мошонке, увлажняя розовую ткань. — Ах, Гукка, прошу, у меня уже зудит задница, — поскуливает, виляя пятой точкой. — А ну цыц, — Чонгук приспускает брюки вместе с бельем и возбуждённый набухший член пульсирует в ответ. — Ах, Чими~, — толстый, жилистый член Гука свободно проталкивается сквозь расслабленные мышцы. — Блять, не жалей и не тяни, — сквозь зубы цедит Минни. Чон прижимается торсом к напряженной спине, продолжая слабо толкаться. Чужие ладони перехватывая и вытягивая над головой, не позволяя тому ублажать себя. Чиминов член тесно прижат к завязанной ленте, немного естественной смазки выделяется, пачкая низ живота. С трудом, за всё это время, не кончил без Чонгука, только от своих пальцев. Чонгук издевается, поверх тихого мата Чимина, продолжая мучать, а колени на твердом полу начинают ныть. — Блядь, ты, Чон, — пытается отдёрнуть свои руки и выскользнуть из-под тяжёлого тела. В квартире отопление сегодня утром отключили, а кажется, что наоборот — на всю мощь работает. Жар. Тела сплетаются в одно единое и Чон сжимает зубы, стягивая кожу Чимина, оставляя на солоноватой коже следы своих зубов и краснеющее пятнышко в виде полумесяца. — Блядь, это ты про себя? — рычит над ухом. Чон продолжает рычать, выплескивая негатив, сильно и резко толкается, по самые яйца. Чимин не отвечает, стонет громко и отчаянно, получая наконец то, чего так долго ждал. Вся рубашка взмокла, а джинсы давно до колен спустились, но Чону плевать, он глубоко в заднице. Непрестанно вдалбливая головкой по нервному комочку и Чимин не может никак приласкать себя. Пот градом по телу обоих и в ушах мелодичный голос: — Ещё, ещё, сильнее, бля, ах, — на исходе воздуха стонет, — ах, Гукка, да, да… Чонгук царапает поясницу, ногти впиваются в тело, сильно сжимая, впоследствии точно синяки останутся. Чимин сильно дёргается в оргазме, обмякнув на полу, после шумно дыша. Чон отпускает старшего на пол, спиной на холодный пол. Впервые за это время лицом к лицу, Чонгук седлает бедра своего парня, у которого все волосы взмокли и лицо цвета единственного белья на нем. — Люблю тебя, — Чимин тянет ладонь, смотря на парня приоткрытыми глазами, пальцы в кольцо сжимают у члена. Всё ещё возбуждённый член младшего, после недолгих манипуляций, просится в рот. Чон выше — на грудь усаживается и тянет за волосы, прося без слов взять. — Таблетки твои принести? — спрашивает, в то время как старший сосёт, сильно причмокивая. В последние дни тот подсел на таблетки, что действовали схоже с виагрой, и вместе с твёрдым членом приходил и бонус — некое подобие кайфа, когда Чимин податлив больше, чем обычно и словно нимфоман просит и просит. Раз Чимину нравилось, Чон не может запретить. К тому же одна таблетка действует как энергетик, Чимин снова бодр и готов ко всему. — Давай, в последний раз… — В этой квартире. Младший уходит на кухню за таблетками и стаканом воды, на полпути выбрасывая липкую одежду. При каждом шаге член мягко бьётся о тело, продолжая маячить вперед-назад. Чимин с великим трудом развязывает трусики, приспуская ниже. Сильно сжатый орган усиливает пульсацию, и Чимин, в ожидании, слабо надрачивает себе, успокаивая, размашистыми движениями проходит и по мошонке. — Я что просил снять? — недоумевает, вернувшись в гостиную. — Завали, мне член ещё нужен, чем твои извращенные женские игрища, — грубовато произносит, за что получает моментально несерьёзный удар по груди. — Не женские они, — бубнит в ответ, помогая запить таблетку. — Уебок… — Чего ты дерзишь, хён, — последнее младший произносит редко, лишь когда серьёзно начинает дуться на поведение парня. И здесь, в отличие от него, Чимин кончил, стонал, просил больше и сказал что любит, а сейчас… Чонгук не жалеет, даёт пощечину, из-за появившейся на лице «хёна» улыбки на пол лица. — О, так тебе не нравится, когда так говорю? — продолжает напрашиваться. — Ну, хён, сам напросился, — Чон пожимает плечами, притворяясь, что не его любимый под ним и за скулы хватает, заставляя открыть рот шире. — Раз, ты так любишь свою колбасу, то на. — Чимин успевает только нахмурится, когда в его рот всё та же игрушка входит. Пятнадцать сантиметров в заднице не так много казалось, но во рту это ощутимо и много. Голова игрушки до глотки достает, рефлекторно хочется проглотить, да только невозможно. Чонгук продолжает упрямиться, толкая игрушку дальше в рот, Чимин брыкается, барахтается, словно тонет в воде. — Продолжишь так выражаться, я вообще ремнями зацеплю на затылке. Хорошо, Чимин? — игрушку вытаскивает, пытаясь рядом положить, но не успевает, в чужих ладонях она улетает в коридор. — Фу, боже, у меня во рту масло, срочно нужно прополоскать. Дай мне встать, фу, — от отвращения, язык наружу вытягивает. Путь до ванной не далёк, только вместо раковины Чимин прилипает к унитазу. Масло прекрасно работает, не хуже марганцовки. — Прекрасно, таблетка вышла, — жалуется в дверях стоящему парню. — А не надо было так обо мне говорить, — Чимин порой забывает, что на оскорбления Чонгук слишком раним, но сейчас хочется быть эгоистом, а не просить прощения. — А нехер было вообще эту уёбскую розовую фигню на меня натягивать. На моём члене следы от этой ленты, ты слишком сильно связал, — злость только возрастает. Некомфортно становится и надо бы одежду найти. — Ты же сам согласился, почему это я должен соглашаться на твои требования, а ты хоть раз нет? — отчасти, Чон был прав, но разве адресат это признает? Чимин просверлив в Чонгуке дыру, обходит: — Если что-то не устраивает — вали, — внезапно, не подумав, выбрасывает на ходу. — Только если с тобой, — вместо ожидаемой ответки, младший успокаивается, ведь понял, что снова ревность взяла вверх и бывшие девушки в голове хёна всплыли острее обычного, — пора бы привыкнуть, я выбрал тебя. Чонгук жмётся к спине, внезапно перекидывая на плечо. — Эй, — только и успевает возгласить, как Гук несёт его на кухню, где единственный предмет мебели — обеденный стол. — Ауч ,— спиной к холодной поверхности. Чонгук поглаживает бока и Чимин мягко улыбается, прикрывая глаза, руками вцепившись за края стола. Пара толчков и младший изливает семя глубоко внутрь, долгожданная разрядка накрывает.