океаны

billie eilish — six feet under        Утро встречает меня манящей прохладой, солнечными лучами и розами, усеянными причудливой паутиной сияющих капелек росы. Я поднимаюсь с кровати точно по мелодии будильника, с радостной улыбкой встречая грядущий день. Находу собирая волосы в хвост, я спускаюсь в сад. Плескаю в лицо прохладной водой из большой синей бочки, стоящей у крыльца. Затем вытираю мокрую покрывшуюся мурашками кожу полотенцем и улыбаюсь, подставляя своё лицо первым солнечным лучам. Я вдыхаю утренний воздух, и он оседает в моих лёгких оранжевой пылью; я вдыхаю его ртом, и он остаётся холодными каплями на моих губах. Где-то под рёбрами становится щекотно и с каждым новым вздохом, я чувствую, как мои лёгкие пульсируют, сжимаются, навстречу друг другу. Я тихонько смеюсь, подпрыгивая на месте и несколько раз кружась. В такие моменты, мне кажется, что я — героиня прекрасной сказки.        В утренней тишине слышно как щебечут птицы, как исполняют свои песни лягушки в небольшом заброшенном озере, за домом. Я на мгновение прикрываю глаза, вслушиваясь в то, как падают с деревьев выцветшие листья; в то, как мычит соседская корова и ругается младший сын четы Джонс, взбираясь на свой велосипед с бидоном парного молока и везя его на другой конец улицы. Я слышу, как старушка Смит ворчит на своего старика за то, что он вчера забыл закрыть калитку. Я вытягиваюсь вверх, разминая все мышцы, и улыбаюсь.       Такое привычное, родное для меня утро. Мама ещё наверняка спит, а вот бабушка уже встала. Она открыла настежь окно кухни и теперь с улыбкой наблюдает за мной. Сейчас Корнелия несколько раз качнёт головой, словно попытается прогнать прочь глупые мысли, засмеётся совсем звонким ребячьим смехом и поприветствует меня. Затем она включит радиоприёмник, настроит его на джазовую волну и будет готовить завтрак.        Накидываю на плечи джинсовую куртку, беру со стола садовые ножницы и направляюсь в оранжерею, которая скрывается за великолепным яблоневым садом — детищем бабушки. Первое дерево Корнелия посадила в пять лет, а затем продолжила эту традицию в каждый свой День Рождения. В свою очередь, Талия — моя мать, решила не ограничиваться яблонями и устроила за садом прекрасный цветник, который в скором времени стал оранжереей. Так и появился наш семейный бизнес — скромная цветочная лавка в одной из оживлённых частей города. Прибыль с неё небольшая, но нам хватает. К тому же, бабушка продаёт приезжим яблоки и овощи со своего огорода. А ещё она печёт наивкуснейшие пироги, в очередь за которыми выстраиваются все жители деревни.        Срезанные цветы я складываю в специальные корзины, которые сношу под навес. Когда мама проснётся, она составит из растений потрясающие букеты, перевяжет их цветными лентами и упакует в блестящую шуршащую плёнку. Отдельно кладу розы для миссис Донован. Алые и нежно-розовые слегка раскрывшиеся бутоны, украшенные капельками росы и дурманящие своим запахом разум. Миссис Донован украсит ими свою гостиную, где будет проходить торжество по случаю её юбилея. Мне немножко жаль розы, которые росли в земле и не думали о том, что однажды их сорвут. Но я утешаю себя тем, что они прожили хоть короткую, но увлекательную жизнь и юбилей мисс Донован, станет самым ярким событием.        — Завтрак готов, милая, — я кладу на деревянную столешницу последнюю охапку срезанных роз и оборачиваюсь к вышедшей на крыльцо бабушке. Она с улыбкой смотрит на меня, вытирая руки о полотенце.        — Розы для мисс Донован готовы, — улыбаюсь в ответ, бросая последний взгляд на шикарные бутоны, блестящие в утреннем свете.        Я снимаю джинсовую куртку, вешаю её тут же на крючок под навесом и проскальзываю в дом. Бабушка наливает мне ароматного мятного чая, кладёт на тарелку пышные оладья и ставит вазочку с вареньем. Она традиционно интересуется за завтраком о моих планах на день, о том какие у меня сегодня будут уроки. Затем, на кухню заходит проснувшаяся мать, и наш разговор становится похожим на научную конференцию. Мы обсуждаем книги, фильмы, музыку. Мама весело смеётся, от чего на её лице проступают едва заметные морщинки. Бабушка подливает нам чай из старинного фарфорового чайника. Я улыбаюсь, уютно устроившись на стуле и иногда делясь своими мыслями и впечатлениями по поводу той, или иной книги, или песни. Такое громкое семейное утро — наша маленькая традиция. Вкусный завтрак, улыбки и смех. Утро — единственное время, когда мы можем собраться за столом всей семьёй и обсудить любую интересующую нас тему, до того, как отец вернётся со смены. После, в нашем доме наступает гробовая тишина.

***

hayden calnin — so nice to meet ya        Пока приятное тепло не сменилось осенними дождями и холодами, школьный кафетерий располагается на открытом воздухе, на территории между парком и зданием школы. Пластмассовые столы и стулья, располагаются под цветными тентами, на случай мелкого дождя. Между ними расстояние в метр, а некоторые даже разделены густой растительностью. Моё любимое место — двухместный стол стоящий вдали ото всех. Прямо над ним раскинул свои ветви столетний дуб, а на яркий тент часто падают жёлуди размером с большой напёрсток. Наверное, именно поэтому это место избегают ученики. Никому не хочется получить по голове жёлудем.        У меня нет друзей в школе. Не то чтобы я была замкнута и необщительна. Наоборот, я очень любила рассказывать истории и обсуждать героев романа. Просто, из-за Карли, никто из девочек не хотел со мной общаться. Вернее, они не хотели стать жертвами насмешек. Я понимаю их, но сейчас, смотря на смеющихся подруг, мне становится обидно.        — Швабра идёт, — громкий крик где-то слева, а следующее мгновение я падаю на пол, не заметив услужливо выставленной ноги Карли Вутс. Блондинка хохочет, пока я, закуси губу от боли, собираю обратно на поднос свой небогатый обед: яблоко из своего сада, бутылку минералки и овощной салат. — Приятного аппетита, Скарлет, — шипит, за спиной Карли.        Только не плакать.        Не смей плакать.        Не смей, Скай.        Ты сильная.        Они тебя не стоят.        В памяти всплывает лицо Рины ван Дай.        «Зачем ты заступилась за меня?        — Потому что мне просто надоело смотреть на то, как эти курицы, которые и выеденного яйца не стоят, издеваются над тобой».        Она, наверное, права, но я не могу одна плыть против течения. Пока все остальные считают меня «мышкой» и игрушкой Карли, я не могу что-либо изменить.        Присаживаюсь за стол и первым делом смотрю на свои коленки. Подол моей юбки слегка задирается, и я вижу, как несколько маленьких ранок постепенно начинают кровоточить. Я привыкла к подобным полётам. В моём рюкзаке всегда есть пачка салфеток. Закончив обрабатывать колени, я, наконец, принимаюсь за еду. Открываю упаковку салата, беру в руки вилку и тут же замираю. Мне кажется, что вокруг наступила гробовая тишина. И я, кажется, знаю, в чём её причина.        Рина ван Дай сегодня вся в чёрном: черная юбка, что веером разлетается от каждого сделанного шага; чёрная блузка и туфли на высоких каблуках. Единственным ярким пятном являются рыжие волосы, старательно уложенные в причёску, но постоянно выбивающиеся из неё, чем очень раздражающие свою обладательницу. Рина надменно улыбается, слегка задевая плечом Карли. Она элегантным жестом убирает за ухо прядь своих волос и периодически поправляет ремешок сумочки на плече. У меня нет сомнения в том, что она выглядит потрясающе. А также, я уверена, что ван Дай направляется ко мне.        Я ещё ни разу не видела Рину с нашей прошлой встречи. А эта встреча была ровно неделю назад. Она словно испарилась из моего мира на целых семь дней. Правда Карли не упускала случая посмеяться надо мной и упомянуть о моей новой подруге, на что я стыдливо опускала глаза и старалась не заплакать. Рина пропала, и если бы не Вутс, я бы подумала, что рыжеволосая принцесса приснилась мне. Что я, начитавшись сказок, представила себе её и мистера О’Брайена, и что нашей встречи на парковке никогда не было. Целую неделю, я старалась убедить себя, что всё это мне привиделось. Сейчас же, все убеждения рассыпались с треском на сотни разноцветных камешков, потому что Рина ван Дай живая и прекрасная стоит передо мной.        — Привет Скарлет, — мелодичным тоном тянет она, улыбаясь, — Я могу присесть?        — Д-д-да. Конечно, можешь. Это место не занято. То есть, ты можешь занять его.        Рина снова улыбается, присаживаясь напротив меня и кладя руки, сцепленные в замок на стол.        — Как твои дела?        — Хорошо, — я не понимаю, зачем она ведёт со мной диалог. Мы же не подруги.        — Какие у тебя планы на субботу? — Рина подпирает щёку, рукой сжатой в кулак и вопросительно смотрит на меня.        — Я… — я вспоминаю, что обещала помочь матери в цветочной лавке, и что отец собирался съездить вместе со мной к одному его другу. А ещё, что у меня под подушкой лежит интересная книга. Но я не знаю, что ответить Рине. Потому что не хочу услышать с её уст насмешливый смех.        — Вот и отлично, что ты свободна, — ван Дай убирают руку от щеки и мило улыбается. На её щеках появляются аккуратные ямочки. — Мои родители устраивают дружеский вечер. И раз уже ты теперь моя подруга Скай, то без тебя мне не обойтись, — собственное имя звучит в устах Рины как-то непривычно. Мне кажется, что Рина говорит это не мне, потому что чуждое для меня «подруга» врезается вслух и моментально заполняет собой все мысли.       Ван Дай не спрашивает у меня, могу ли я. Она просто ставит меня перед фактом и ждёт моей реакции. Я чувствую, как в моей голове образуется пустыня, по которой ветер гоняет сотни слов-песчинок, не давая мне собрать их воедино. Я чувствую, как реальный ветер срывает с ветвей дуба жёлудь и тот с громким стуком ударяется о деревянную поверхность стола. Я слышу тихий смех Рины.        — Не спи Скарлет. Жёлудь на голову упадёт, — произносит она.        — Я не сплю, — запоздало реагирую на её слова и выдавливаю на своём лице некое подобие улыбки, — Я просто не ожидала твоего предложения, — кажется, ко мне возвратилась способность здраво мыслить и говорить, — Мы же не подруги.        — Мой жених считает иначе, — с неким недовольством поясняет Рина, — Он рассказал моим родителям о вашей встрече и они теперь считают своим долгом, познакомится с тобой.        — Вот как, — удивляюсь я, — А я не могу отказаться?        — Боюсь, что нет, — с сожалением произносит ван Дай, — Мои родители не привыкли спрашивать, чего человек хочет на самом деле. Да и Дилан тоже не привык. Он привык, что ему все подчиняются, — она вмиг грустнеет и замолкает, — Но тебе не о чем переживать малышка Скай. Ты милая и добрая. И им будет не так просто изменить тебя.        Мне кажется, что Рина в данный момент уходит глубоко в свои мысли. И мне на ум впервые приходит мысль о том, что она не такая уж и счастливая. Что и в её жизни есть чёрные пятна.        — Мы будем играть в теннис, — быстро произносит она. На её лице снова появляется улыбка, но глаза остаются по-прежнему грустными, — Ты когда-нибудь играла в теннис?        — Нет.        — Ну, вот. Теперь научишься. Это интересная игра, правда, мне она не очень нравится, — улыбаюсь, наблюдая за тем, как кривится Ринино лицо.        — А что тебе нравится? — спрашиваю, запоздало осознавая, что это не моё дело.        — Мне нравится боулинг, — просто отвечает ван Дай.        — Никогда не играла.        — Забавно, — смеётся Рина, поднимая взгляд к небу, — Но, это ничего. Я научу тебя. Мы же теперь с тобой подруги, — снова лёгкий смех. — Заранее прошу прощения за то, что втянуло во всё это. И да, я надеюсь, ты больше не позволяешь Карли задирать тебя?        — Не позволяю, — опускаю взгляд в нетронутый салат, — Но она и не спрашивает моего позволения, — добавляю поспешно.        — Знакомая ситуация, но мы её исправим. Просто представь, что Карли это заяц, — я сдавленно смеюсь, потому что действительно представляю Вутс в образе милейшего создания с белыми ушками, — Представила? Ну, а теперь представь, что ты это волк. Что волки делают с зайцами?        — Едят? — улыбаюсь.        — Правильно. Ты волк и ты без труда можешь сожрать Карли. Только, почему-то боишься.        — В ней слишком много яда, — теперь уже улыбаюсь я. Вся моя скованность испаряется, вместо неё появляется стойкое ощущение, что я знаю ван Дай уже несколько лет.        — Возможно, — соглашается она, — Ну, или потому что ты волк в заячьей шкуре, — добавляет Рина и поднимается из-за стола, — Приятного аппетита Скарлет. И до скорой встречи.        — Спасибо, — отвечаю, на что ван Дай снова улыбается.        Она уходит в сторону школы, а я впервые в жизни чувствую, что теперь я не одна. Что у меня есть поддержка. Возможно подруга. И это ощущение радости, наполняющее всё внутри. Его я попытаюсь сохранить до конца дня.       возможно, сказка существует иначе, как объяснить миру дружбу замухрышки-золушки и прекрасной принцессы?