океаны

Billie Eilish — all the good girls go to hell        Рина встряхивает рыжими кудрями и решительно толкает дверь музыкального класса. Она входит в помещение и тут же окунается музыкальную атмосферу. Йен Аптон сидит на краю сцены и наигрывает на гитаре какую-то мелодию, подпевая ей. Он задумчив и мечтателен. Рина хмыкает. Такое состояние не типично для Аптона.        Ван Дай поправляет лямки модного кожаного рюкзачка и демонстративно кашляет, заявляя о себе.        — Рина? — Йен удивленно вскидывает брови. — Привет.        — Привет, Аптон, — насмешливо тянет Рина.        — Как дела?        — Гораздо лучше, чем у тебя, — ван Дай усмехается.        — Ты о чём? — Йен поднимается на ноги и смотрит на девушку удивлённым взглядом.        Рина загадочно усмехается. Она неспешно дефилирует вдоль сцены, а затем, замирает у стены.        — Отстань от Скарлет, — грубо требует она.        — Извини? — недоумевает Аптон.        — Извиняю, — ядовито тянет Рина, — но настоятельно советую тебе держаться от неё подальше. У меня на неё другие планы, — она посылает парню многозначительный взгляд.        Йен медленно поднимается на ноги. Выражение его лица становится ещё более непонимающим. Парень переступает с ноги на ногу и странно косится на Рину.        — С какой стати я должен сделать это?        Рина усмехается и, скрестив руки на груди, отвечает:        — А с такой, что у меня кое-что есть на тебя, — она многозначительно играет бровями. — И если ты хочешь сохранить со Скай хоть какие-нибудь отношения, то сделаешь это как можно быстрее.        Йен хмыкает, растягивает губы в ухмылке:        — Странная ты ван Дай. Несёшь какую-то чушь. Требуешь отказаться от моих чувств, непонятно на каких основаниях. Может ты психически больная?        Рина закатывает глаза, улыбаясь. Она переворачивает телефон экраном вверх и снимает блокировку, открывая видио.        — Посмотри, — ван Дай подходит к Йена и суёт ему телефон прямо под нос.

«В фиолетовой комнате Карли приспущены шторы, горит одинокий ночник на столе. На краю кровати сидит Йен, а на его коленях лицом к лицу расположилась Карли. Камера отчётливо захватывает лица подростков. Выражение лица Карли хитрое и игривое, Йена — серьезное. — Что ты предлагаешь? — интересуется он. — Ну, мм, — Карли прикусывает губы, игриво стреляя глазками в сторону, — Давай сыграем в одну игру, — она ерзает на коленях Аптона и тот закатывает глаза, — Я загадываю тебе действие, — мурлычет Вутс, — Допустим, — задумывается на секунду, — влюбить в себя какую-нибудь серую мышку. Даю срок до Нового Года. Если победишь — получишь всё и… меня. — Интересно, — Йен ухмыляется, — А что будешь делать ты? — Ну, могу заплатить тебе, а могу и… — Карли наклоняется к парню и целует его в губы. — Нет, моя дорогая, — Аптон спешно отстраняется, — Ты тоже будешь выполнять моё желание. — Вот как? — Карли удивляется. — Что ж. Я согласна. — Отлично. Теперь стоит выбрать цели и призы. — Ну, твой приз и так ясен, — довольно тянет Карли, откидывая назад светлые волосы и максимально выпячивая грудь. Йен усмехается, скользя взглядом по глубокому декольте и снова возвращаясь к хитрым глазам девушки. — Я хочу большего. — Тебе мало меня одной? — Карли выгибает идеально выщипанную бровь и хмурит носик. Аптон ухмыляется. — Путёвка на двоих на Мальдивы тебя устроит? — Да. Но победитель выберет себе пару для поездки сам. Карли морщится и встаёт на ноги. Она проходит по комнате и замирает, спиной к камере телефона. — Ладно, но учти, если я выиграю, то тебя с собой не возьму. — Больно надо, — фыркает Йен. — Так, кто моя цель? Вутс загадочно усмехается: — Швабра. — Это та девчонка с твоего класса, которую ты все время травишь? — Йен ухмыляется, — Решила не только физически, но и морально её уничтожить? Интересно за что? — насмешливо интересуется. — Имя у неё дурацкое, — огрызается Вутс, скривившись. — И всё? — И всё, — раздражённо отвечает Карли. — Влюбишь её в себя, переспишь и красиво пошлёшь. При этом ты должен будешь представить мне доказательства своей связи с ней. — Фото из койки? — Желательно. — Грубая ты, — Йен растягивает губы в усмешке. Он ударяет ладонями по коленям и поднимается на ноги. — Ладно. Я все понял. Теперь, моя очередь давать тебе задание, — Аптон на секунду замолкает, задумываясь. — Чарльз Тревор. — Ты серьёзно? — вскрикивает Карли. — Это же единственный парень, кто откровенно ненавидит меня. — Ну, знаешь, твоя швабра тоже вряд ли знает о моём существовании. — Её зовут Скарлет, — Карли презрительно кривится, — И знаешь, стать возлюбленным со стадии незнакомец проще, чем от стадии заклятый враг. Аптон не отвечает. Он медленно подходит к девушке и касается пальцами её лица. Проводит подушечками по щеке, поправляет светлые волосы. — Я уверен, что ты справишься, — шепчет Йен. — Но победа все равно будет за мной»

       Рина ставит видеозапись на паузу и устремляет на Йена торжествующий взгляд. Лицо парня вытянулось от удивления. Взгляд испуганно бегает по лицу ван Дай. Аптон переступает с ноги на ногу, делает шаг назад. Он запускает руки в тёмную шевелюру и взъерошивает её, разрушая идеальную причёску.        — Откуда, — он шумно сглатывает, — это, — запинается, — у тебя?        Ван Дай растягивает губы в довольной улыбке.        — Ты же знал, как Вутс любит собирать на других компромат. Знал, и почему-то решил, что она не запишет ваше…- Рина заминается, подбирая слова, — пари?         — Чёрт, — Йен ударяет себя ладонью по лбу. — Чувствовал же, что будет какой-то подвох, — со вздохом произносит он. — Но, откуда у тебя…?        Рина перебивает Аптона, не дав ему закончить фразу:        — Запись? Дело в том, что неделю назад Карли попала в передрягу. У неё украли сумочку, в которой были деньги и мобильник, — ван Дай растягивает губы в торжествующей улыбке.        — Так это ты подстроила? — выдвигает догадку Йен, с опаской поглядывая на Рину.        — Нет, — девушка разводит руками, — Мне просто повезло иметь нужные связи в полиции. Как только телефон Карли воришка принёс в скупку, мне тут же позвонили и за круглую сумму, согласились отдать. От Карли не убудет, а мне польза.        Йен нервно усмехается, потирая пальцами виски. Он пытается вспомнить, что сподвигло его заключить это пари. Кажется, в тот вечер он был сильно пьян, а еще ему чертовски хотелось захомутать высокомерную красотку Карли. Пари казалось ему лучшим и самым простым вариантом к сердцу Вутс. А о Скарлет Денево Йен и вовсе не думал. Она была для него просто одной из тысячи серых однотипных мышей. Единственное, что отличало её от других — лютая ненависть со стороны Вутс.        — Если ты думаешь, что я сделаю Скарлет что-то плохое, то это не так. Я не собираюсь выигрывать спор, — наконец произносит Аптон. — Она мне действительно нравится. И я…        — Мне все равно, — снова перебивает Рина. — Я же сказала, что у меня на Скай другие планы. И ты в них не входишь.        — Я не понимаю, — Йен растерян. Он действительно не понимает, что движет Риной в её желании оградить Скай от него.        — И не надо. Просто отвали от малышки Скай, и она никогда не узнает, что ты очаровывал её на спор. Надеюсь, ты умный мальчик, — ядовито улыбается Рина.        Йен закатывает глаза.        — А если я не отвалю, что будет?        — Я просто разошлю эту запись по всей школе, — девушка пожимает плечами, беззаботно улыбаясь. — И тогда ухудшатся не только твои отношения с малышкой Скай, но и с доброй половиной учеников. Тебе нужно выбрать Аптон, что для тебя важнее репутация или чувства, — Рина брезгливо морщится, произнося последнее слова.        — Какая же ты стерва, — потрясённо тянет Йен. Маска, которую Рина держала на лице месяцами, сползла и парню предстала истинная мисс ван Дай. Расчётливая и готовая на всё ради достижения своей цели. Аптон не понимает, как он раньше не замечал змею в прекрасной бабочке. А ведь он считал, что неплохо разбирается в людях.        Ван Дай растягивает губы в ядовитой улыбке.        — Нет Аптон. Я не стерва. Я просто пытаюсь выжить в этом хаосе. И поверь, я готова пойти на любые жертвы, чтобы итоге остаться в числе победивших. Так что, не стой у меня на пути. Иначе, пожалеешь.

***

clairity — don’t panic        Дилан поднимается по ступенькам на лестничную клетку и замирает у знакомой двери.        — Алекс открой, — несколько раз ударяя ладонью по двери, требует он.        По ту сторону двери слышатся торопливые шаги, затем что-то с грохотом падает.        — Иди к чёрту.        — Алекс.        — Отвали, — за дверью снова что-то гремит.        — Нам нужно поговорить, — упрямо твердит Дилан. — Открой эту чёртову дверь, иначе я её вынесу.        За дверью наступает недолгая тишина, а после слышится щелчок проворачиваемого в замке ключа. Дверь медленно отъезжает в сторону и в проёме возникает лицо Алексы. Дилан внутренне передёргивается. В таком состоянии он ещё никогда не видел Брич. Спутанные волосы, собранные в низкий хвост, полное отсутствие макияжа и залёгшие под глазами синяки. В руках у Алексы полупустая бутылка элитного Джакомо Контерно Монфортино — любимое вино девушки. Помнится, Алекс спускала все деньги на покупку одной бутылки, но никогда не пила в одиночку, всегда приглашая друзей.        — Что не нравлюсь? — язвит она, отступая в сторону и пропуская мужчину в квартиру. — Ну, уж прости. У меня сегодня выходной. Могу выглядеть, как хочу.        Дилан сдерживает усмешку и кладёт снятое пальто на тумбочку. Оставляет пакеты с едой рядом. Алекса, проходит в комнату, громко шаркая тапочками и прикладываясь к бутылке. О’Брайен следует за девушкой, осматриваясь по сторонам. Кругом видны следы погрома, шторы закрыты, на кухне, горит одинокий торшер.        — Что с тобой случилось? Ты сегодня не вышла на работу.        — Так ты только поэтому пришёл? — Алекса падает на тот самый злосчастный диван и пьяно усмехается. — Вот значит, какой ты друг.         — Алекс, — с укором тянет Дилан. Он присаживается на край дивана и поднимает на девушку вопросительный взгляд. — Что произошло?        — Ты, правда, хочешь это знать?        Дилан видит во взгляде Алекс отчаянье и какую-то затаённую злобу. Девушка похожа на маленького котёнка, которого отпинали ногами и выбросили на улицу. Она отчаянно царапается, злобно мяукает, но ничего не может сделать.        Брич вдруг заходится в истеричном приступе хохота. Они сгибается пополам. А Дилан смотрит на девушку как на сумасшедшую. Алекса дрожит всем телом, кутается в махровый плед и пугающе смеётся.        — Пока ты вчера развлекался со Скай, твой отец насиловал меня на этом самом диване, — голос Брич поднимается на несколько тонов вверх. Девушка бросает на Дилана злой, затравленный взгляд, — А потом, — в её глазах неожиданно появляются слёзы, — потом он привёз меня к сестре.        — Ты видела Бель? — искренне удивляется Дилан. Он читает во взгляде девушки двусмысленное «Это все ты виноват», и от этого на душе становится паршиво.         — Да, — с губ Брич срывается полувсхлип. Она снова прикладывается к бутылке вина и ставит её на пол. — Он угрожал мне Дилан. Он угрожал мне. Угрожал её здоровьем и жизнью, — она всхлипывает и неожиданно для себя, начинает плакать.        Дилан делает несколько шагов вперёд. Касается рукой плеча Алексы. Убирает с её лица тёмные спутанные волосы. Алекс вздрагивает и плачет ещё сильнее. Она обхватывает Дилана руками и плачет, уткнувшись лицом в его рубашку, дрожа всем телом. Мужчина растерянно обнимает Брич, гладит по голове. Шепчет успокаивающие слова. Дилан гладит Алекс по хрупким плечам. Крепче прижимает к себе её содрогающееся в истерике тельце.        От Алексы пахнет алкоголем и отчаяньем. И О’Брайен впервые ощущает себя беспомощным. Он всегда заступался и оберегал Алексу в институте от нежелательных ухажёров и завистливых подружек. Брич вытаскивала Дилана из запоев и постелей девочек на одну ночь. Они цеплялись друг за друга. Даже став старше, Алекс не прекращала защищать Дилана. Она всегда прикрывала его перед отцом и партнёрами, выполняла его любые требования и пожелания, игнорировала свои чувства, пытаясь сохранить трещащую по швам пастельную дружбу. Алекса была лучиком доверия в туманной жизни мужчины, нечего, не прося взамен. А он не оказался рядом не пришёл на помощь в тот момент, когда Брич так нуждалась в нём.        Чувство ненависти к самому себе заполняет Дилана целиком. Он не смог уберечь, не смог защитить единственного по-настоящему дорогого ему человека. «Это все из-за тебя» звучит в каждом рваном вздохе, в каждом всхлипе Алекс. «Во всем виноват ты». Дилан прикрывает глаза, крепко обнимает Брич. Не время заниматься самобичеванием. Алексе сейчас гораздо хуже, чем ему.        — Все будет хорошо. Я обещаю, — успокаивающе шепчет он.        Алекса шумно вздыхает. Она не привыкла жалеть себя, и не любит, чтобы её жалели другие. Но сейчас… Сейчас её заполняет боль, обида и отчаянье. Она ненавидит себя, ненавидит Говарда. Наверное, ей стоит ненавидеть и Дилана, но Брич, почему-то не может заставить себя сделать это.        — Прости меня, — молвит мужчина, гладя Алексу по плечам.        Брич всхлипывает. Объятия Дилана тёплые и кажется надёжные. Но Алекс все равно не чувствует себя защищённой.        — Ты же мне обещал, — захлёбываясь слезами, укоризненно тянет она.        Дилан виновато щурится.        — Ты обещал мне Дилан, — Алекса отстраняется и с силой ударяет мужчину по груди. Её лицо — красное от слёз, ресницы слиплись. Она шмыгает носом, прикладывает руки ко рту, снова всхлипывая.        — Прости. Я не думал, что мой папаша способен на такое, — и эти слова, правда. Дилан не понаслышке знал о жестоких методах Говарда, но они никогда не видел, что бы отец применял эти методы к женщинам.        — Не думал, — обижено всхлипывает Алекса, — Я тоже не думала, что Говард способен перейти от угроз к действиям. В этом мы с тобой ошиблись, — она прикрывает лицо руками.        Эту партию они с Диланом проиграли. Но это не значит, что они не смогут выиграть финальную игру.        Алекса фатально ошиблась. Её тело все ещё горит от прикосновений Говарда, душа пылает от обжигающих слов сестры. Алекс запуталась, потерялась в лабиринте из собственных комбинаций. Упала в яму, которую сама себе вырыла. Разменяла ферзя на пешку. Оступилась. Казалось, сделал все только хуже. Но нет. Чувство, что Брич все сделала правильно, возрастает с каждой новой секундой.        Алекс слабо усмехается. То ли алкоголь наконец-то даёт свой расслабляющий эффект, то ли обещания Дилана звучат реалистично, в любом, случаем, Брич медленно приходит в себя. Она больше не дрожит, не смеётся пугающе и не плачет. Алекс ощущает, как по телу растекается тепло. Она ровно садится, подтягивает ноги к подбородку и утыкается лбом в колени.        — Дилан, я боюсь, что у нас ничего не получится, — совершенно серьёзно произносит она, вытирая тыльной стороной ладони, остатки слёз. — Мне кажется, что он обо все догадывается.        — Нет. Не догадывается, — мотает головой О’Брайен        Алекса недовольно цокает язычком.        — Может и не догадывается, но что-то чувствует это точно, — усмехается, — Поверь, у меня вчера было достаточно времени и доводов, чтобы убедится в том, что твой отец мне больше не доверяет.        — Ещё раз извини, — виновато бурчит Дилан, бросая на Брич сожалеющий взгляд.        — Прекрати жалеть меня, — недовольно выпаливает Алекс. — Я сама виновата в том, что произошло. Не нужно было влюбляться в тебя, подставлять свою семью и соглашаться работать на твоего отца. Нужно было бежать от вашей семейки ещё тогда в институте, — усмехается она, потирая пальцами лоб.        Дилан невольно улыбается.        — Ты не могла бежать в институте, ты была влюблена в меня.        — Ты так тешишь своё самолюбие? — Алекса бросает на мужчину взгляд полный иронии. — Знаешь, мне кажется, что влюблённость в тебя это моя самая глупая ошибка. Если бы я не пошла тогда на поводу у своих чувств, то ничего этого бы не было.        — И тогда, я бы лишился своего самого лучшего друга, — усмехается О’Брайен.        — А теперь ты мне льстишь, — девушка слабо улыбается.        — Зато, ты улыбнулась, — подмечает Дилан. — Я никогда не прощу себя за то, что случилось с тобой по моей вине. Но, Алекс, я обещаю, что засажу его надолго. Нужно только подождать, — он касается пальцами руки Алексы и слабо сжимает её.        Брич сжимает пальцы Дилана в ответ, даря слабую улыбку:        — Я верю тебе Дилан. Мужчина кивает, улыбаясь уголками губ:        — Ну и отлично. А теперь, пойдем, перекусим. Я купил твои любимые улитки.        Алекса тихо смеётся в ответ.        — За все время нашей дружбы ты так и не запомнил, как называется моё любимое блюдо, — она шмыгает носом, — Это Гуанси.        — Я знаю, — Дилан улыбается. Он встаёт с дивана и подаёт Алексе руку, помогая встать. — Просто, мне нравится, когда ты улыбаешься.        — Не подлизывайся.        Алекса принимает контрастный душ, наносит на лицо лёгкий макияж, маскируя синяки под глазами и опухшие веки. Девушка надевает бежевый домашний шерстяной костюм и убирает волосы в аккуратный пучок. Когда Брич возвращается к Дилану, тот довольно улыбается. Он ставит на стол последнюю коробку с мексиканской едой и склоняется в шутливом поклоне:        — Кушать подано.        — Благодарю, — Алекс изящно присаживается на стул и тянется за коробкой с лапшой. Она делает глубокий вдох и тут же морщится, прикрывая рот рукой. — Ой, — тошнота подступает к горлу.        Брич подрывается и стремглав несётся в туалет, под удивлённым взглядом Дилана. Девушка толкает дверь и буквально падает на колени перед унитазом. Её выворачивает наружу красным вином и шоколадом.        — Алекс, ты в порядке? — Дилан встревожено появляется в дверном проёме.        Алекса мычит что-то невнятное в ответ. Она отползает от унитаза и медленно поднимается на ноги. Брич тщательно прополаскивает рот водой и, смочив руки, прикладывает их к лицу.        — Никогда не видел, чтобы тебя рвало от лапши с улитками.        Алекс часто дышит, ощущая новые рвотные позывы в организме. Она пытается улыбнуться, но снова сгибается над унитазом.        — Алекс, — лицо Дилана становится ещё более обеспокоенным, ведь раньше, он никогда не видел, чтобы Алексу рвало от вина. Мужчина присаживается рядом с Брич и гладит её по спине.        Алекса всхлипывает, поднимает голову, находя в себе силы ответить:        — Выйди, пожалуйста.        — Алекс.        — Выйди, — чуть громче повторяет Брич.        Дилан повинуется и выходит.        Алекс выпрямляется и, включив воду, подставляет под неё ладошку. Девушка набирает в воду в руку и подносит её к лицу, вдыхая. Холодные брызги проникают в носовую полость и чувство тошноты на секунду притупляется. Алекса проделывает эти манипуляции несколько раз, а затем снова полощет рот водой. Становится чуть лучше.        Брич закрывает кран с водой и упирается локтями в мойку, утыкаясь в них головой. Похоже, девушке пора навестить доктора.

***

       — Давно ждёшь? — я захлопываю учебник по мировой литературе и поднимаю взгляд на Рину. Она присаживается напротив меня, попутно расстегивая куртку, и откидывает рыжие волосы назад. Дотягивается до моего молочного коктейля и отпивает напиток. — Это малина? — киваю, — Ненавижу малину, — ван Дай кривится. — Так, ты давно ждёшь?        — Десять минут назад пришла, — отвечаю с улыбкой. — У тебя что-то стряслось?        — Ага, — Рина оглядывается по сторонам, — Сейчас всё расскажу, только сначала едой запасусь, — она подрывается с диванчика и направляется к стойке заказов.        Я наблюдаю за действиями подруги с удивлением. Рина никогда не заказывала в кафе что-то более калорийное, чем коктейль. А сегодня, на подносе ван Дай красуется мороженное, фруктовый салат, а ещё мятный чай с кленовым сиропом.        — Что? — Рина присаживается напротив и удивлённо вскидывает брови, — Я тоже имею право на свои маленькие слабости.        Пожимаю плечами, делая глоток из своего бокала.        — Это просто непривычно.        — В жизни много непривычного, — философски тянет ван Дай, отправляя в рот ложку мороженного. — Слушай, а как ты относишься к маскараду?        — Я никогда не была на маскараде, — отвечаю я, искренне удивляясь вопросу Рины, — А почему ты спрашиваешь?        Рина загадочно хмыкает, отпивая свой чай.        — На Рождество мои родители устраивают традиционный бал-маскарад, — поясняет она, — Но в этом году этот бал будет особенным: во-первых, он будет тематическим, а во-вторых, на этом маскараде, впервые широкой публике будет сообщено о нашей с Диланом помолвка.        От упоминания об их скорой с Диланом свадьбе, мне становится не по себе. Я ёрзаю на одном месте и прячу свой взгляд от внимательных глаз Рины.        — Объявите о помолвке? — наконец произношу я, удивлённо, — Разве об этом уже не все знают?        — Знают, — кивает ван Дай, — Но официально, мы об этом не заявляли. Это такой ритуал, понимаешь? Отец скажет торжественную речь и вручит мою руку Дилану, который, в свою очередь, оденет мне на палец помолвочное кольцо.        — Как романтично, — саркастически тяну я.        Рина закатывает глаза, но ничего не отвечает.        Я бросаю взгляд на окно, за которым медленно идёт снег. Горожане уже начали первые приготовления к Новому Году и Рождеству. Кое-где дома украшены еловыми ветвями, где-то мелькают весёлые огоньки гирлянды. В кофейнях и торговых палатах уже начали продавать новогодние сладости в виде новогодних игрушек, елочных шариков и петушков. Я любила покупать корзину пряников, расписанных цветной глазурью и пить с ними чай, сидя с бабушкой на кухне. Мы болтали обо всём, ждали маму с работы, а потом снова пили чай и болтали. Эти уютные вечера были самыми счастливыми в моей жизни, и я с таким трепетом ожидала их каждый год.        Отец запрещал нам праздновать Рождество, но ба все равно пекла утку, начинённую имбирём и яблоками, а мама готовила своё фирменное печенье. Мы дожидались, когда отец уходил в свою комнату и тихонько праздновали, закрывшись на кухне.        Эти воспоминания заставляют меня улыбнуться. Я отворачиваюсь от окна и тут же натыкаюсь на взгляд Рины. Она рассматривает меня с каким-то нездоровым интересом и моментально переводит свой взгляд на кружку с чаем, стоит мне только вопросительно выгнуть бровь.        — Я хочу, чтобы в этот торжественный момент, — произносит ван Дай, особо выделяя слово «торжественный», — ты была рядом со мной. Скай, — Рина касается своей рукой моей ладони и слегка сжимает её, — ты моя единственная подруга. Единственный человек, которому я могу доверять, — невольно улыбаюсь. — На этом балу будет такой гадюшник из светских дев, их родителей и самовлюблённых самцов, что мне просто необходимо, чтобы ты была рядом. Ну же, Скай. Дай свой положительный ответ.        Я убираю ладонь из тёплой руки ван Дай и улыбаюсь:        — Думаю, у меня больше не будет шансов посетить бал-маскарад, так, что я согласна.        Рина довольно хихикает, несколько раз ударяя в ладоши. Она расплывается в счастливой улыбке. Её взгляд сияет.        — Ты не представляешь, как же я рада этому, — радостно произносит подруга, — Я буду самой красивой невестой, а ты, — она указывает меня указательным пальцем, — самой красивой подружкой невесты. Пусть эти змеи изойдутся своей ядовитой слюной и издохнут, — торжествующе завершает Рина.        Я смеюсь, прикрыв рот ладошкой.        — Мне нравится, то, что ты говоришь, но маску обезьяны, я не надену, — произношу, улыбаясь.        — Договорились.