океаны

       Первое декабря выпадает на воскресенье.        Я встаю с кровати около полудня. Немудрено, ведь домой я вернулась около полуночи. Выползаю из тёплого одеяла, потягиваюсь. Потираю затёкшие кисти руки. Касаюсь пальцами зарубцевавшейся ссадины на щеке. Ещё день-два и она полностью пропадёт. Хорошо, что привычки сдирать раны, у меня нет.        Улыбаюсь. Вчера ночью все прошло гладко. Я без приключения добралась до дома на вызванном Йеном такси, взобралась в комнату по решётке. Отец, напившись, спал и, как я и предполагала, даже не заметил моего позднего прихода. Переодевшись и смыв макияж, я завалилась в кровать со счастливой улыбкой. События прошедшего вечера не покидали мою голову. Прокручивая перед глазами наш танец с Риной, я провалилась в сон.        — Скарлет, ты уже встала? — за стеной в коридоре слышатся шаги и голос бабушки.        Подскакиваю к двери и спешно отпираю щеколду. Не зачем бабушке знать о том, что я запираюсь на ночь. Подумает ещё, что у меня появились секреты.        — Да, — выглядываю за дверь, — Что-то случилось?        — Сегодня воскресенье, — бабушка смотрит на меня с любовью, — обычно ты с десяти утра у меня на кухне со своими книжками заседала, а сейчас уже обед, а ты все еще в своей комнате.        — Я приболела, — снова вру, натягивая рукава пижамы до кончиков пальцев, — А почему ты не с мисс Рендольс?        — Я заехала забрать кое-какие вещи и приготовить тебе обед, — ба ласково треплет меня по волосам, — Знаю я тебя, засядешь со своими книжками и про еду напрочь забудешь.        Улыбаюсь:        — Спасибо.        — Давай, приводи себя в порядок и спускайся на кухню. Будешь совмещать завтрак с обедом.        Возвращаюсь в комнату, плотно прикрываю за собой дверь. Скольжу взглядом по комнате и натыкаюсь на стопки книг. Грустно усмехаюсь. Я ведь давно не читала ничего, кроме учебника литературы.        Встаю на цыпочки и потягиваюсь, разминая спину и руки. Потираю пальцами веки. Растягиваю губы в улыбке, снова вспоминая вчерашний вечер. Напевая под нос мелодию из песни, под которую мы танцевали с Риной, движусь к платяному шкафу. Неожиданно, телефон разрождается сигналом, оповещая о пришедшем СМС. Корчу недовольную мордашку. Беру с тумбочки телефон и с удивлением читаю текст сообщения.

От кого: «Дилан». «Я все ещё должен тебе прогулку. Выходи, я у твоего дома». И да, оденься теплее.

       Сердце в груди заходится в бешеном стуке. Вздрагиваю, прижимаю телефон к груди и инстинктивно подбегаю к окну, выглядывая наружу. Но вижу лишь оранжерею. Глупая. Как ты могла забыть, вид на дорогу не открывается с твоего окна?        Так Скай. Стоп. Вдохни и выдохни. Это просто СМС.        Делаю шаг и замираю. От ступней к груди медленно поднимается страх вперемешку со стыдом. Слово «прогулка» действует как катализатор. Я вспоминаю нашу не самую приятную беседу в его машине. Вздрагиваю. А потом, я вспоминаю, что Дилан спас меня, не позволив ночевать на улице, и приятное тепло заполняет моё тело.        Я нахожу в тумбочке брелок с ключами от квартиры Дилана и крепко сжимаю его в руке. Чувствую холод металла на своей коже, и это слегка отрезвляет.        Стоит признать, что я не хочу отказываться от этой прогулки. Но ещё, я не хочу предавать Рину. Ведь Дилан её жених.        Чёрт. Никогда бы не подумала, что так буду бояться морального выбора между дружбой и влюблённостью.        Трясу телефон в руке, потираю пальцами глаза. Я ведь ничего не потерю, если соглашусь? Да и Рина не узнает. Я не скажу ей ничего. Дилан, думаю, тоже.        Всё. Решила. Я иду.        Трясущимися пальцами набираю ответ.

Кому: Дилан. «Скоро буду».

       Стираю. Набираю текст заново.

Кому: Дилан. «Хорошо».

       Снимаю с вешалки своё любимое синие платье в цветочек. Прикладываю его к телу, примеряя. Кручусь перед зеркалом. Нет. В таком виде нельзя идти просто на дружескую прогулку.        Вытаскиваю с дальней полки тёмно-фиолетовую толстовку и чёрные, чуть расклешённые к низу джинсы. Надеваю вещи на себя и улыбаюсь отражению в зеркале. Так мне нравится больше. Нахожу в недрах стола косметичку, вручённую Алексой. Неловко открываю флакончик туши и наношу её на ресницы. Я раньше никогда не красилась сама и это мой первый опыт. Замазываю ссадину тональным кремом и улыбаюсь. Что ж, получилось неплохо.        Беру с тумбочки телефон и выбегаю из комнаты.        — Ба, прости. Мне срочно нужно бежать. Звонила Рина. У неё какие-то проблемы, — выпалив все это на одном дыхании, я, обувшись и накинув куртку, выбегаю из дома.        Выскакиваю за калитку и замираю, натыкаясь взглядом на машину Дилана. Шумно выдыхаю и, мысленно досчитав до десяти, делаю шаг вперёд.        — Привет Скарлет, - он протягивает мне стаканчик кофе и улыбается.

***

Zayn Malik — Won't Mind        — Так куда мы едем? — я делаю глоток кофе, провожая взглядом вывеску, оповещающую о том, что мы выехали за пределы города.        Дилан загадочно хмыкает, бросая на меня улыбающийся взгляд:        — Никогда бы не подумал, что ты такая нетерпеливая.        — Я просто опасаюсь за свою жизнь, — пожимаю плечами, — Вдруг ты меня в лес завезёшь и убьёшь?        О' Брайен хрипло смеётся.        — И, таким образом, лишу себя возможности видеть твою улыбку? О нет. Это будет слишком суровое наказание для меня.        Я смущенно отворачиваюсь к окну.        — Я думаю, ты просто боишься мести со стороны Рины, — бурчу, улыбаясь. Ставлю полупустой стаканчик в подстаканник.        — Ты так уверена, что она будет мстить за твою смерть?        — А что нет? — оборачиваюсь, с удивлением смотря на мужчину. — Она, моя подруга, все-таки, — тушуюсь, натягивая рукава куртки.        Дилан неотрывно смотрит на меня непонимающим взглядом. Усмехается. Облизывает губы и переводит свой взгляд на дорогу.        — Вот я никак не могу понять, ты действительно такая наивная, или только прикидываешься?        Я вспыхиваю от этих слов. Открываю рот, чтобы ответить, но не нахожу нужных слов, и закрываю его. Не знаю, как реагировать на подобные слова. Съязвить? Оскорбить? Обидеться? Откидываюсь на кресло и прикрываю глаза. Кажется, что-то подобное, мне совсем недавно говорил Йен. Только сформулировал он это по-другому.        — Эй, ты что обиделась? — обеспокоенно интересуется Дилан.        Открываю глаза. Скольжу взглядом по заснеженному пейзажу и прихожу в восторг. Я редко выезжала за пределы города и видела настоящий хвойный лес лишь однажды. В семь лет мы с бабушкой и мамой ездили за грибами, и помню, что тогда, я была сильно впечатлена величественностью и высотой елей и сосен. Теперь же, я с восхищением смотрела на гряду заснеженного леса, тянущегося по левой стороне дороги.        — Скарлет, ты, что спишь с открытыми глазами?        — А. Что? Нет, я не сплю, — оживляюсь я. Выпрямляюсь в кресле и снова беру стакан с кофе в руки. — Я просто… обдумываю ответ.        — Вот как? — Дилан вскидывает брови, бросая на меня короткий взгляд.        — Ага.        — Ну, и что ты скажешь мне в ответ?        — Скажу, — замолкаю, бросая на мужчину лукавый взгляд, — скажу, что наивность это не недостаток, а напротив, признак одарённости        — Цитируешь Ремарк? — удивляется О’Брайен, — Ну думал, что ты… — он запинается.         — Читаю такие книги? — с улыбкой подсказываю я. Дилан неловко смеётся. — Если честно, то прочитала я её совершенно случайно. И мне она не понравилась. Оказалась слишком тяжёлой и непонятной для меня. Но, вот эта фраза, почему-то мне запомнилась, — я вытягиваю ноги вперёд и снова улыбаюсь.        Дилан хмыкает. Он сбавляет скорость автомобиля и медленно сворачивает налево. Теперь мы едем по узкой, но расчищенной от снега дороге, а над крышей машины смыкаются ветви елей.        — И все-таки, мне кажется, что ты везёшь меня убивать, — растягиваю губы в усмешке.        Дилан не отвечает, увеличивая скорость автомобиля. Он убирает одну руку с руля и запускает её в волосы, взъерошивая их. Его губы кривятся в усмешке. Он проводит по ним кончикам языка и внимательно смотрит на меня.        — Что? — не выдержав его пристальный взгляд, я вздрагиваю и отворачиваюсь.        — Ничего, — Дилан усмехается, — Просто поймал себя на мысли, что ты становишься похожей на Рину.        — И это плохо?        — Время покажет, — О’Брайен загадочно усмехается.        Автомобиль выезжает из еловой аллеи и останавливается на открытой площадке перед шлагбаумом, за которым виднеется высокий забор. Из будки выходит охранник, который, спешно отпирает ворота, а затем, снова скрывается в будке. Шлагбаум поднимается, и мы свободно проезжаем на территорию. Дилан описывает круг по небольшой расчищенной от снега брусчатой площадке и паркует машину перед высоким зданием с большим экраном на всю стену.        — А вот и ответ на твой вопрос, — О’Брайен усмехается и, заглушив мотор автомобиля, выходит из машины. Я слышу, как пищит сигнализация, и крышка багажника поднимается вверх.        Отстёгиваю ремень безопасности и покидаю автомобиль. Оказавшись на улице, верчу головой в разные стороны, натягивая шапку на уши. Вдоль забора по бокам площадки растут деревья. Их голые ветви сгибаются под тяжестью снега, от чего кажется, что у деревьев нет ствола. Экран на здание загорается приветственной записью «Welcome to drive-in» и по всей площадке разливается мелодия. От восхищения и морозного воздуха, у меня замирает дух.        — Нравится? — интересуется мужчина, подходя ко мне со спины и набрасывая на плечи мохнатый плед.        Солнце слепит невыносимо ярко, и я жмурюсь. Делаю два шага в бок и с улыбкой озираюсь по сторонам.        — Это автокинотеатр?        — Ага, — Дилан упирается бёдрами в капот и улыбается.        — И мы здесь одни? — удивляюсь, кружась на одном месте.        — Ага.        О’Брайен снова подходит к багажнику и вынимает из него корзинку для пикника. Он проходит чуть вперёд, к едва заметным на фоне снега белым скамейкам и жестом показывает мне идти за ним. Дилан расстилает на одну из них плед и ставит корзину.        — Что стоишь? Присаживайся.        Я киваю и аккуратно присаживаюсь на край, ощущая холод, заполняющий мои конечности. Поджимаю губы, укутываясь в плед. Грею дыханием руки — зря я не одела варежки.        — Замёрзла? — Дилан окидывает меня обеспокоенным взглядом. Киваю. — Сейчас согреемся, — он улыбается и кивает кому-то.        Бросив короткий взгляд через плечо, замечаю двух мужчину несущих ящики в руках. Когда они подходят ближе, я понимаю, что в ящиках лежат дрова.        Дилан складывает дощечки в середину круга и зажигает костёр. Теплее не становится, но наблюдать за плещущими на белом фоне искорками мне нравится. Я прикрываю глаза, втягивая полной грудью, смесь морозного воздуха и горящих дров, и улыбаюсь.        — Зимний пикник и кино? — открыв глаза, посылаю Дилану улыбающийся взгляд.        — Ага, — кивает, поднимается на ноги, отряхивая руки, и подходит к скамейке.        — Держи, — он вытаскивает из уже кажущейся безразмерной корзины два стаканчика, термос и разливает горячий напиток. — Хотел глинтвейн, но ты слишком мала для алкоголя. Да и помню я, чем для тебя его употребление заканчивается, — он давится смехом. А я краснею.        Принимаю стаканчик в руки и делаю глоток горячего шоколада. Экран на здании мигает и загорается знакомыми слайдами. Я вздрагиваю, когда глазам предстаёт первая сцена всеми известного фильма.        — Это… Это Титаник?        — Ага, — Дилан усмехается, отпивая из своего стаканчика. Признаюсь, мне уже надоело этого его «ага» за сегодняшний день. Мужчина извлекает из корзины бумажный свёрток, который при развёртывании оказывается, горячим сандвичем. Интересно, кто ему эту корзину собирал? — Если хочешь, можешь положить свою голову мне на плечо.        Я озираюсь по сторонам и, убедившись, что никто не видит, принимаю предложное мужчины. Дилан усмехается, закидываю руку мне на спину, обнимая. Жмурюсь, обводя пальцами край стаканчика. В объятиях мужчины тепло и уютно, и мне не хочется их покидать. Прикрываю глаза, удобно устраиваясь на его плече.        Я знаю каждую деталь, каждую сцену из этого фильма, поэтому, мне достаточно лишь звуков, из стоящей за спиной колонки. Чувствую, как пальцы Дилана касаются моих волос, медленно перебирают их. Вздрагиваю, но не отстраняюсь. Это так приятно. Чувствовать тепло чужого тела. Слышать чуть сбитое дыхание. Замерзать, согреваясь огнём и горячим шоколадом. Смотреть «Титаник» в кинотеатре под открытым небом и ощущать себя абсолютно счастливой.        Никогда бы не подумала, что подобная сказка может случиться и со мной.        Но, видимо, так бывает, что из десяти тысяч именно тебе выпадает шанс на чудо.        И моим чудом становится Дилан О’Брайен.

***

Emma Hewitt — State That I'm In        Сказка заканчивается совсем не сказочно и достаточно быстро.        На двадцатой минуте фильма, я замерзаю так, что с трудом шевелю руками и ногами, и едва могу открывать и закрывать глаза. По ощущениям, веки налились свинцом, а ресницы заинивели. Не спасает от холода и горячий шоколад, который уже заметно подстыл и превратился просто в теплый. А уж что говорит о бесполезно горящем костре. Объятия Дилана по-прежнему теплые, но его тепла не хватает, чтобы согреть нас двоих.        Чувствую, как в носу щекочет, а затем громко чихаю.        — Ты замёрзла? — вмиг реагирует Дилан. Он отстраняется и окидывает меня беспокойным взглядом. — Почему ты не сказала, что ты замёрзла?        — Ну, не хотела нарушать это момент, — шмыгаю носом и снова чихаю.        — Вот ненормальная, — согласна, — Давай, бегом. Топай в машину. Не хватало, чтобы ты ещё воспаление легких подхватила. Что сидишь? Бегом.        Я поднимаюсь на ноги и тут же морщусь. Кажется, будто на мне сейчас нет сапог, и я стою на снегу голыми ступнями. Слегка пошатываясь, запинаюсь в собственных ногах и падаю прямо в руки Дилана.        — Горе ты бедовое, — недовольно тянет он. А я улыбаюсь, потому что данная фраза из его уст звучит очень смешно.        Мужчина берёт меня на руки и относит в машину. Включает печку на всю катушку и, порывшись в бардачке, извлекает на свет металлическую фляжку.        — Пей.        — Что это? — дурацкий вопрос. Алкоголь, конечно.        — То, что поможет тебе согреться, — Дилан буквально силой всовывает мне фляжку в руки и заставляет сделать из нее глоток.        — Фу, — я пытаюсь отстраниться после первого глотка, потому что вкус алкоголя мне не нравится совсем. Это не похоже на вино и на пиво.        — Пей.        Чувствую легкое жжение во рту, а затем тепло, растекающееся от горла вниз. Плед сползает на пол машины, и я не успеваю вернуть его на место.        — Раздевайся.        — Что?        — Снимай одежду, — командует Дилан. — Нужно растереть тебя спиртом.        Он перегибается через сидения и дергает за молнию куртки.        — Делай, что говорю, если не хочешь заболеть.        Я, избавляясь от куртки и шапки и, немного помедлив, стягиваю толстовку, оставаясь лишь в одном тёмном лифчике. Инстинктивно прикрываюсь руками. Дрожу. Воздух в машине ещё недостаточно прогрелся, и моя кожа покрывается мурашками. Нервно усмехаюсь. Похоже, Дилан все-таки решил меня убить, предварительно, налюбовавшись.        Дилан не обращает на мою усмешку никакого внимания. Он выплёскивает немного алкоголя себе на ладонь и прикасается к моей грудной клетке.        — Не дёргайся, — предостерегает он        Массирующими движениями О’Брайен втирает спирт мне в кожу. Это так интимно. И так щекотно. Не сдержавшись, я издаю смешок, больше похожий на поросячий визг. Похоже, алкоголь уже сделал своё дело.        — Спиной повернись.        Дилан проделывает те же манипуляции с моей спиной и позволяет мне надеть обратно толстовку. Моё тело, в тех местах, где мужчина касался меня, слегка покалывает, а внутри, в грудной клетке появляется тепло. Интересно, это от воздействия алкоголя или от рук Дилана?        — Теперь снимай носки. Нужно растереть ещё и ноги, — О’Брайен щёлкает кнопками на панели и сидения отъезжают назад.        Я мысленно радуюсь, что вместо привычных колготок надела под джинсы лосины с носами и мне не нужно демонстрировать Дилану ещё и свои трусики. Снимаю ботинки, стягиваю носки и поднимаю ноги.        — Давай сюда, — мужчина размещается на сидении и жестом приказывает мне положить ноги ему на колени.        Он осторожно растирает мои ноги, я, а не могу перестать смеяться. Слишком щекотно. Дилан бросает на меня разражённый взгляд, видимо удивляясь моей глупости. Чтож, надеюсь, что после этой встречи он не посчитает меня круглой идиоткой.        Мужчина заканчивает растирать мои ноги и снова заставляет сделать несколько глотков из фляжки.        — Одевайся и грейся, — командует он, и хлопает дверью машины.        Натягиваю носки и поджимаю ноги под себя, укутываясь в куртку, а затем и в плед. Шмыгаю носом. Снова чихаю, ощущая, как чешется горло. Воздух в машине нагревается до предела, становится сухим. От выпитого алкоголя начинает кружиться голова. Меня тянет в сон, и я с трудом удерживаю глаза открытым. Мутным взглядом наблюдаю за тем, как        Дилан устраняет последствия нашего пикника. На экране все ещё транслируются кадры из фильма, но я уже не воспринимаю их. Прикладываю голову к прохладному окну и прикрываю глаза. В голове пульсирует лишь одна мысль: спать. И я, после недолгих колебаний, поддаюсь этой мысли и проваливаюсь в темноту.

***

C21FX — Darkness rising        — Где мой сын? — Алексу впечатывают в дверь, придавливают сверху телом и сдавливают рукой горло. — Где мой сын?        Говард взбешён.        Говард в ярости.        Его глаза пылают безумием и Брич, впервые, по-настоящему страшно.        Девушка ощущает, как её кожа покрывается мурашками, как трясутся коленные чашечки, грозясь выпасть из суставов. Алекса чувствует, что задыхается. Чувствует, как невыносимо горят лёгкие и, как бешено, колотится в груди сердце.        — Я… Я не знаю, — хрипит она.         — Не знаешь? — мужчина ещё яростнее сжимает шею Алексы. — Да что ты вообще знаешь, идиотка!        Алекса прикрывает глаза, ощущая скапливающуюся в них влагу.        — Идиотка! — шипит Говард, отпуская девушку. Та, почувствовав свободу, сгибается пополам и заходится в приступе кашля, жадно глотаю кислород. — Когда ты видела его в последний раз?        Алекса находит в себе силы выпрямиться и хрипло отвечает:        — Вчера вечером. Он подвёз меня до дома и предупредил, что на сегодня берёт выходной, — Брич потирает покрасневшую шею. Снова кашляет.        — Просто подвёз? — Говард бросает на девушку скептический взгляд. — И всё?        — Я уже давно не интересую его как сексуальный партнёр, если вы об этом, — Алекс грустно усмехается, прожигаемая яростным взглядом Говарда О’Брайена, — Поверьте, я сама не рада этому.       Мужчина фыркает.        — Да что ж ты за шлюха такая, если даже у моего сына на тебя не стоит, — он дёргает Алексу за руку, вынуждая встать на ноги. Кидает на диван и с треском разрывает белую рубашку. Стягивает брюки вместе с трусиками, и фыркает, обводя девушку плотоядным взглядом.        Алекса не сопротивляется, лишь брезгливо морщится, когда мужчина рывком входит в неё во всю длину. Низ живота тут же вспыхивает, и Брич, с силой закусывает губу, чтобы не закричать о помощи. Если крикнет — её семье не жить. Говард ловит её спокойный взгляд, и становится ещё яростнее. Его потное тело неприятно скользит по животу Брич, руки накручивают девичьи соски, а губы оставляют синяки-метки.        Алекс терпит. Во имя чувств Дилана к малышке Скай.        Во имя безопасности семьи.        Во имя своих чувств к Рине.        Алекса терпит, засунув гордость туда, где сейчас так настойчиво трудится член Говарда.        Брич едва удерживает от облегчённого вздоха, когда мужчина сползает с её тела, разбрызгивая по дивану своё семя. Он с силой натягивает волосы девушки и смачно целуёт её в лоб. Алекса до крови закусывает губу, что бы ни съязвить: «А твой сын лучше. И может дольше».        — А ты хороша, — смеётся Говард, застёгивая ремень на штанах. — Давай, бегом переодевайся. Нам нужно съездить в одно место, — он хлопает Алекс по обнажённому животу и снова смеётся.        Алекса поднимается на ноги и на негнущихся ногах скрывается в ванной. Она без сожаления выкидывает одежду и бельё в мусорное ведро. Включает воду и с остервенением трёт мочалкой по телу, смывая следы Говарда. Из глаз девушки вытекают слёзы и струями скатываются по щекам. Алекса всхлипывает, вытирая их тыльной стороной ладони. По ту сторону двери раздаётся недовольное ворчание, а затем, в дверь стучат, с приказом поторопится. Брич вздрагивает, спешно выключая воду.        Алекс смотрит на своё отражение в зеркале и просит, себя потерпеть. Осталось всего ничего, а затем, Дилан обязательно выполнит своё обещание. Нужно только чуть-чуть подождать. Но, сука, сил, почему-то, совсем не осталось?        Брич спешно одевается под зорким, прожигающим взглядом Говарда, и молча, выходит следом за ним из квартиры. Внутри девушки клокочет страх перед неизвестностью. В руках О’Брайена старшего её семья, и неизвестно, что он может выкинуть после такого прокола Алекс. Для Брич страшнее насилия увидеть погибель своей семьи, в тюрьме или от пули, без разницы. Какой смысл дальше жить, если на твоих руках кровь близких тебе людей?        Алекса вздрагивает, когда автомобиль Говарда тормозит на набережной и её, чуть ли не выволакивают наружу. Брич с трудом удерживается на ногах, едва поспевая за мужчиной. Её практически толкают на мост, посередине которого возвышается одинокая фигура.        Алекса сжимает губы в тонкую линию, прикрывая на секунду глаза. Она узнает эту фигуру из тысячи, кажется, даже если пройдёт сотни лет. Её родственная душа. Её лучший друг. Её сестра.        — Бель? — Алекс открывает глаза, уверенно окликая фигуру.        Девушка оборачивается, проводит руками по тёмным волосам и улыбается:        — Привет, сестрёнка.        Алекс бросается с объятиями, не веря в то, что перед ней стоит Изабель Брич, а не вызванная стрессом галлюцинация. Говард наблюдает за соединением сестёр с довольной ухмылкой. Он знает слабые рычаги Алекс и знает, как на неё надавить. Стоит только вывести её сестру из того дерьма, в котором она барахтается, привести в божеский вид, и все, Алекса Брич готова взять на себя убийство, лишь бы только Изабель не трогали.        — Вы посекретничайте девочки, — усмехается Говард, — а мы вас тут подождём.        Алекс берёт сестру под локоть и отводит вглубь моста, скрываясь в темноте.        — Как ты?        — Хорошо, — Бель улыбается, — А ты как? Дилан не обижает?        — О чем ты? — брови Алекс взлетают вверх, а выражение лица становится подозрительным.        — Да брось, — Изабель усмехается, — Я же знаю, что ты с ним спишь. Вернее, спала, — поправляется она. — И что, ты любишь его, тоже знаю.        Алекса останавливается, бросая на сестру недовольный взгляд.        — А ещё я знаю, — продолжает Бель, — что от твоей покорности, зависит наша с родителями судьба. Не перебивай меня, — она морщится, от чего на её гладкой коже проступают складки, — Говард сказал, что в последнее время ты плохо справляешься со своими обязанностями, и что Дилану стало скучно с тобой, и он переключился на школьницу, — Алекса ощущает, как по коже проползают мурашки. Осознание, что Бель говорит это не просто так, накрывают Алекс с головой. — Так вот, на нас это может плохо отразится. Ты же знаешь, что Говард привык держать слово. И знаешь, я пока не хочу умирать, — Изабель дотрагивается пальцами до щеки сестры, — Ты уж, постарайся там. Не подведи.        — Бель, — Алекса выдыхает, делая шаг назад, — Ты ведь с ним не спишь?        — В нашей семье принято обсуждать только твою личную жизнь, — отшучивается Изабель, и Алекса все понимает.        — Ты снова подсела на героин?        Бель нервно смеётся в ответ:        — Ну, в малых дозах он полезен.       — Что за дичь ты несёшь, Бель? — Алекса повышает голос токая сестру в плечо, — Это же наркотик. Неужели ты забыла, как корчилась в конвульсиях и просила пристрелить тебя во время ломки?        — Представляешь? Забыла, — огрызается Бель. — В моей памяти остались только моменты фееричного секса и незабываемого удовольствия. И поверь, от таблеток такого я уже давно не получаю.        Алекса ощущает нереальную боль там, где должна быть душа. Говард впервые за столько лет, смог причинить ей настоящую боль, растоптав её чувства и уничтожив веру в сестру.        — Бель, я прошу тебя, будь с Говардом поаккуратнее, — сбивчиво шепчет Алекс.        — А ты будь с Диланом посмелее, — парирует Изабель. Она поправляет волосы и облизывает губы. — Тебе пора домой, сестрёнка. Рада была повидаться. Надеюсь, ты не подставишь наши жизни под угрозу.        Алекса кивает, сглатывая. Она крепко обнимает сестру и спешно возвращается к автомобилю Говарда.        — Поговорили? — хрипло интересуется мужчина. Брич кивает, обращая на него внимательный взгляд. — А теперь, послушай меня. Твоя любимая сестрёнка снова подсела на наркотики. Впрочем, я думаю, ты это и сама поняла. Так вот. Пока она получает чистый героин, но, поставщик может ошибиться и нечаянно дать самопал. И, какая печаль, организм Бель не выдержит этого. И твоя сестра умрёт, — Говард замолкает, наблюдая за реакцией Алексы. Так, кажется, и не дышит, лишь слушает, слегка наклонив голову. — Я надеюсь, ты поняла меня?        — Я сделаю всё как надо.