My beloved brother

День изо дня Чонгуку было все сложнее. Брат не отвечал на его звонки, не приходил домой, вообще никак не связывался с Гуком. Каждый раз, проходя мимо пустующей комнаты Тэхена, у Чонгука сжималось и ныло сердце. Его разрывало от чувства вины, от обиды, непонимания, одиночества. В школе Чонгук стал учиться гораздо хуже. На уроки он ходить практически перестал. Учителя жаловались, а родители не могли понять, в чем причина такого поведения сына. Чимин начал беспокоиться за друга, поэтому старался больше времени проводить с ним. Вроде Гук должен радоваться этому, но почему-то на душе скребли кошки. Такие большие и ободранные кошаки. Он прям представлял, как они раздирают своими когтями все внутренности. Наступило жаркое лето, а Тэхен так и не простил Чонгука. Тот постепенно учился жить самостоятельно. Без брата. И в последнее время у него это стало получаться. Он уже не плакал по ночам и спокойно проходил мимо пустой комнаты, он перестал звонить и писать брату, перестал надеяться. Чонгук все больше времени проводил с Чимином и однажды даже по пьяни признался ему в чувствах. Тот еще не ответил взаимностью, но и не отверг. Они часто ходили гулять и в кино. Учился, правда, все еще с горем пополам, но хоть на исключение не шел и ладно. Родители тоже постепенно привыкали к смене Чонгука. А Чонгук действительно начинал меняться. Он стал более серьезен, начал качаться. От былого мальчика-зайчика остались только большие глаза и милая улыбка, которую он перестал показывать. Чонгук слышал как-то от родителей, что Тэхен учится хорошо, завел девушку, но домой почему-то не хочет приезжать. Они, конечно, поняли давно, что братья поругались, но в их дела вмешиваться не стали. Жизнь, вроде, продолжалась. * * * Ночь. Чонгук возвращается домой вместе с Чимином. Пак его провожает после хорошей вечеринки. Оба хорошо выпившие и веселые. Они шли запинающимся шагом. Подходя к воротам дома, нужно было прощаться. Оба стояли и смотрели друг на друга, не решаясь сделать шаг назад первыми. Чонгук все же решил первым прервать гляделки и, неловко улыбнувшись, сказал: — Ладно, я пошел. До завтра. Он развернулся и пошел к дверям, боясь обернуться и передумать. Как только он коснулся ручки двери, его вдруг схватили сзади и ловким движением прижали спиной к холодной поверхности. Чимин смотрел на него пьяными, мутными глазами. — Ты чего? — прошептал нерешительно Гук. Но Чимин не ответил. Он так же продолжал пожирать глазами придавленного собой, парня. В одно мгновение он приблизился и выдохнул горячий воздух в самые губы Чонгука. Еще мгновенье, и Чимин впился в парня настойчивым поцелуем. Голова сразу закружилась сильнее, чем от выпитого алкоголя, а земля стала уходить из-под ног. Они целовались очень жадно и глубоко. Гука практически трахали в рот языком. Приятная истома растекалась по всему телу. В глазах появился дьявольский огонек. Чимин вжал Чонгука в металлическую дверь и впился пальцами в упругие ягодицы. Гук отчетливо чувствовал возбужденный член друга, упирающийся ему в бедро. Никто не знает во что бы могло это все перерасти, если бы за дверью вдруг не раздался громкий шум. Парни резко оторвались друг от друга и замерли, прислушиваясь. В доме явно что-то происходило. Чимин улыбнулся хищной улыбкой и отступил назад. — Я, пожалуй, пойду, Чонгук. Встретимся завтра, — произнес Чима и облизнул припухшие от поцелуя губы. Чонгук мало, что сейчас понимал, но быстро закивал головой, соглашаясь с другом. В голове была полная каша. В груди бешено колотилось сердце. Между ног ужасно ныло. Постояв чуть-чуть и подышав прохладным ночным воздухом, он решил зайти в дом. Тихонько закрыв за собой дверь, Чонгук увидел обеспокоенную маму, которая что-то пыталась приготовить на кухне. Из ее рук все падало. Она подняла какой-то шальной взгляд на сына и тут же опустила глаза. Чонгук был слишком пьян, чтоб в это вникать, поэтому, просто немного шатаясь, прошел в свою комнату. Он забрался на кровать даже не раздеваясь. Как только голова коснулась подушки, он погрузился в глубокий безумный сон. На кухне же разбилась какая-то тарелка. Тихий женский плачь разорвал тишину...