Работа над ошибками

*** Антон поражается идиотской иронии сложившейся ситуации. Он при жизни умирал и, блядь, умер в том числе от безответной любви к гетеросексуальному мужику. Теперь он - ангел-хранитель гетеросексуального мужика, которым увлекся какой-то неунывающий педик. И педик этот даже не думает умирать он неразделённой любви. Предпочитает разбить себе лоб о любимые грабли в бесконечных попытках. - Идиот обкончанный, - Антон толком сам не понимает, почему его раздражает Матвиенко, и не признается себе, что, возможно, завидует чужой смелости и упрямству. Сережа Матвиенко, не опуская рук, день за днём продолжает осаждать неприступную, казалось бы, крепость. Удивительно то, что Дима Позов, не отвечая ему взаимностью, тем не менее продолжает дружеские отношения. Арсений с удивлением отмечает, что, похоже, с появлением в жизни его подопечного этого смешного и заумного очкарика, у Матвиенко напрочь отпала потребность в беспорядочных связях. Это похоже на любовь. - Остаётся только выразить сочувствие, - комментирует хранитель очередное фиаско своего человека. Он восхищается умению Сергея подниматься после каждого падения, в прямом и переносном смысле. *** Во второй раз Антон и Арсений встречаются, когда Матвиенко подбивает Позова прыгнуть тандемом с парашютом. Дима очкует и задаёт уточняющие вопросы, десятки уточняющих вопросов. Сережа шутит, что все затевается ради того, чтобы потереться членом о попу товарища во время полета. Может, и не шутит. Хранители синхронизируются со своими подопечными в тот момент, как те вышагивают в люк самолёта, причем наблюдают за парочкой снизу, стоя на земле. Это так неожиданно, что Шастун с места в карьер поддается панике: - Блядь, и что я теперь должен сделать, чтобы его спасти? Дима, ебать меня лопатой, ты же умный!!! Куда тебя, ебанько, понесло?! С нашим-то пиздец-везением? Захотел экстрима - не знаю, покурил бы без фильтра, или в шахматы за черных начал?! Он осекается, услышав смешок рядом, и встречается глазами с Арсением, мать его, Сергеевичем. Коллега, не скрывая, забавляется, наблюдая за Антоном, и за это получает свою порцию гнева: - А ты чего ржешь?! Они щас разобьются к хуям собачьим, а ты тут зубами сверкаешь?! Что, пиздокрыл сияющий, замер в ахуе от своей невзъебенности? - Антона особенно бесит то, с какой невозмутимостью внимает Попов. Ни за себя не обидно, ни человека своего не жалеет. - Что делать будем с этими уебками?! - Во-первых, друг мой, разрешите поприветствовать, - изящным взмахом руки хранитель поправляет несуществующий изъян прически, - во-вторых, наши подопечные пока неплохо справляются. И, наконец, вынужден признаться, что просто пленен изобретательностью Вашей площадной брани. Я и при прошлой встрече отметил, что этикетом Вы не злоупотребляете, но сейчас Вы меня просто покорили, браво! В довершение всего, мужчина всплескивает породистыми ладонями - три хлопка: раз, два, три. Антон испытывает укол чистой ярости. Ярость быстро гаснет, но Шастун успевает уловить два равнозначных желания: въебать по этой красивой физиономии, чтобы синяк от уха до уха, или выебать ее обладателя, чтобы скулил и еще просил, дрянь такая. Это же уметь надо, ангела-хранителя на такие эмоции вывести! В этот момент над Сережей и Димой раскрывается парашют. Их фигурки резко дёргаются вверх, после чего падение замедляется, превращаясь в плавный полет. - Вот видите, Антон, на этот раз все обошлось и без нашего вмешательства, - Арсений, похоже, абсолютно серьёзен, как будто не подозревает, что дико выбесил коллегу. - Ну охуеть теперь, - бормочет Шастун, размышляя о том, что, похоже, видятся они не в последний раз, и лучше бы поберечь себя от эмоций и порывов, которые никак не претворить в действие, но ёб твою мать. Хранители исчезают ещё до того, как Позов и Матвиенко приземляются, и не видят, как Дима, оглушенный пережитыми впечатлениями, сам, первый целует своего настойчивого друга.