Работа над ошибками

*** За что Антон уважает своего подопечного неудачника – так это за упертость. Дима собирает все шишки на свою голову, к тридцати годам разочаровывается в любви, в работе и в человечестве, портит себе зрение и характер, но если что-то втемяшивается в его круглую умную голову – идет напролом до конца. К чести его хранителя стоит сказать, что последние годы идут полегче, и, если мелкие неприятности продолжают осыпать физика, как из рога изобилия, то травм и серьезных опасностей удается избежать. Однако, когда Дима вновь пытается проникнуть в святая святых кинематографа, да еще и на съемочную площадку боевика, Шастун напрягается. - Ох, Диман, тебе бы макраме увлекаться с таким пиздатым хранителем, - самокритично замечает он, осматриваясь вместе со своим подопечным. На этот раз никому советы Димы нафиг не уперлись, но зато девочка, проходящая практику у него на кафедре, встречается с каскадером, задействованным в съемках. Она-то и проводит своего руководителя сюда, хотя ее парень от этого, очевидно, никакого восторга не испытывает. На съемочной площадке Антону кажется скучно и не интересно, но Позов светится, как ребенок в ДиснейЛенде. Снимают драку, судя по всему, должны подраться двое, а потом драка перестает быть честной, один – как раз Стас, парень практиканточки – разбивает бутылку о голову противника, после чего в потасовку включаются его друзья, и дело приобретает окрас банального избиения. На удивление Шастуна, кроме него присутствует только один хранитель – значит, не так уж и опасно это все. Хранитель, кстати, не Стаса, а второго – невысокого, но жилистого и ловкого смуглого парня с забавным хвостиком на затылке. Высокий, ростом почти с Антона, но не такой тощий, темноволосый мужчина в светлой униформе стоит прямо, сложив руки на груди и наклонив голову вбок, неотрывно смотрит за своим шустрым подопечным, но не вмешивается. Антон, не растерявший своей тяги к общению и знакомствам, мигом подскакивает к нему, протягивая руку: - Антон! Коллега только теперь поворачивается к нему и, не отвечая рукопожатием, бегло смеряет взглядом с головы до ног. Двигается и выглядит он необычно. Не манерно, а как-то… породисто, что ли? И очень надменно. - Весьма рад, - наконец, дежурно улыбается он, и, если бы эта улыбка была искренней, то Шастун признал бы ее охрененной. Однако холодный тон и ледяной взгляд синих – прямо синих, не голубых – глаз не оставляет сомнений в том, что незнакомец абсолютно не рад. Ишь ты, какой важный курица выискался! Дима тем временем запинается за реквизит, и пустые бутылки раскатываются под его ногами. Делая успокаивающие и извиняющиеся пасы руками, он быстро составляет их обратно в произвольном порядке, благо никто не обращает на него внимания. Из людей никто. Хранитель с графскими замашками неодобрительно хмыкает и, быстрым шагом подходя к своему человеку, что-то тихо подсказывает ему на ухо. - Эй, друг, ты же все бутылки перепутал! – оборачиваясь, восклицает маленький каскадер, правда, без особого неудовольствия. – Давай-ка отойди, когда взрослые дяди работают. - Какая разница, как они стоят-то, - бубнит Дима, однако отступает на шаг. - Есть разница, - парень садится на колени и начинает выставлять реквизит в другом порядке. – Смотри, это – обычные стеклянные бутылки, такой по башке получил – и сотряс, а она не разобьется. Эта – из сахара. Она хрупкая, легко разобьется. Стасик берет, не глядя, крайнюю левую. Взял бы стеклянную – я бы твоими трудами в больницу отправился. Дима краснеет и смущается, бормочет, что вовсе не хотел никого угробить. Каскадер слушает его сбивчивые объяснения и расплывается в улыбке. - Сережа, - протягивает он руку, прерывая поток извинений Позова. - Дима. - Давай в качестве извинения ты сходишь со мной куда-нибудь, скажем, пообедать? Шастун офигевает, кажется, не меньше своего подопечного. В эту минуту он чувствует себя практически гомофобом. Парень яростно испепеляет взглядом наглого Сережу, а после переключает свое внимание на его хранителя. Хранитель, похоже, тоже немного смущен, он ловит взгляд Шастуна и, закатив глаза, пожимает плечами. - Ты охренел? - к Диме возвращается дар речи, и на его хрипловатый вопль оборачивается половина съемочной группы, - никуда я с тобой не пойду, я нормальный! - О, ну все, - комментирует хранитель каскадера, - Сергей этого так не оставит... Готовьтесь к осаде, сударь, берегите тылы. Сережа, будто подтверждая его слова, расплывается в улыбке и почти мурлычет: - Я тоже нормальный! Тогда, может быть, ужин? Антон переводит взгляд с одного парня на другого, тем же, между прочим, заняты и позабавленные коллеги Сергея, но парочка продолжает препираться, причем Дима возмущен, а его новый поклонник непробиваемо-доброжелателен. Антон внезапно замечает, что его высокомерный красавец-коллега мрачнеет с каждой минутой, и спохватывается: - А мы почему тут до сих пор? Они что, поубивать друг друга могут?! Синеглазый зазнайка отрицательно качает головой. - Боюсь, что дела обстоят куда серьезнее, - суховато отвечает он. - Судя по всему, мы с Вами присутствуем при событии, которое кардинально изменит их, - кивок на ругающихся, - жизни. А в связи с этим рискну предположить, что наше с Вами сотрудничество с этого момента может затянуться. Этот клоун принимает стойку "смирно", и, с легким учтивым кивком, продолжает: - В связи с вышесказанным имею честь представиться. Попов, Арсений Сергеевич. Допускаю обращение "Арсений". Антон не знает, ругаться ему или смеяться после такого спектакля, и выбирает оба варианта: - Ты из какого театра сбежал, дядя? Честь он имеет, Ваше Превосхуительство! - Что Вы пытаетесь этим выразить, сударь? - То и пытаюсь! Стоит тут важный, как хуй бумажный, сперва "привет" из себя высрать не может, и вдруг на-а тебе!.. Увлекшись своей перепалкой, Антон пропускает тот момент, когда Дима и Сережа перестают ругаться, и спохватывается, когда видит, как Позов забивает в чужой телефон свой номер. Его натурал и скромняга Позов! Дает свой номер этой черномазой геюге! - Вынужден признаться, что я несколько сконфужен Вашими манерами, Антон. Арсений Сергеевич, блядь, Попов уже начинает таять в воздухе, да и его коллега чувствует, что скоро рассинхронизируется, но успевает услышать "Разрешите откланяться, был рад знакомству". Воистину, скажи мне, кто твой друг, и оба идите нахуй.