Парни с планами

Стив возвращается в Нью-Йорк. Он видел много городов и стран, но только Ист-Ривер все еще течет как нужно, и остров Манхэттен до сих пор не изменил форму. Стив возвращается потому, что Наташа неправа, и пусть его ищут все спецслужбы мира — в этом городе парню с его внешностью затеряться проще всего. Стив возвращается, чтобы не разбить голову о первую попавшуюся вакандийскую скалу и еще чтобы не думать сразу обо всем. 2011 — Карточку, пожалуйста. — Ммм… я заплачу наличными. — Ну нет, так нет, мистер, — разводит руками седой картавящий мужчина, и Стив мог бы поклясться, что точно такого, только по фамилии Лифшиц, ненавидела вся его улица. И все же каждый хотя бы раз закладывал ему то серьги, то обручальное кольцо. Лифшиц не брезговал ни крестами, ни полумесяцами, ни звездами Давида на подвесках. Этот — такой же. И если Стив хоть что-то понял за первые недели в новом веке, так именно то, что люди в этом изменившемся мире не изменились совсем. Даже если не поднимают нос от экранов гаджетов и пьют жидкости странного цвета, почему-то считающиеся вкусными, носят одежду, стоящую несколько сотен долларов, а по виду найденную в ящике для благотворительных пожертвований, и причесаны так, словно только что побывали в драке. Не изменились официанты, банкиры, кинозвезды и музыканты, страховые агенты и политики, спортсмены, полицейские, чернокожие в районах, куда по-прежнему не стоит соваться обычным гражданам, на Кони-Айленде все еще людно и шумно. Разве что среди таксистов стало еще больше эмигрантов, да все вокруг обращаются с английским языком так, словно он им неродной. Недоверчивый взгляд единственного глаза Фьюри точь-в-точь напоминает прищур соседки снизу миссис Кокс. И доллары — бумажные, с портретом президента по-прежнему имеют цену. За исключением того, что стакан кофе стоит как пара кожаных ботинок, а ботинки — как билет на самолет. — Ты снял кучу наличных в банке, — щурится Фьюри, — куда тебе столько? Стив пожимает плечами и представляет на его месте необъятную любопытную соседку, лет шестьдесят как нашедшую приют на кладбище. — Никак не могу привыкнуть к тому, что кусок пластмассы заменяет купюры, — не моргая, отвечает он и почти не врет. — У меня накопилось много долгов. Кажется, Фьюри верит. Но даже если нет — тот не страдает ни подагрой, ни склерозом, а потому Стив избавлен от обязанности интересоваться его здоровьем, чтобы перевести разговор. Он с благодарностью принимает обставленную стандартной мебелью квартиру от ЩИТа и в первую ночь не может уснуть, чутко вслушиваясь в тишину, хранимую пластиковыми окнами, и представляя казарму в лагере Лихай. А еще он с первого дня уверен, что в его одежду вшит какой-нибудь прибор слежения, поэтому без колебаний тратит первые три сотни в Чайна-тауне на новый гардероб — от носков до куртки и бейсболки. Милая женщина, совсем не говорящая по-английски, добавляет в подарок пару домашних тапочек, пока он переодевается за шторой в маленьком полутемном магазине и все еще не может решить, что будет делать дальше И поэтому выкладывает пачку хрустящих купюр перед мистером не-Лифшицем, снимая небольшой бокс на ближайшие десять лет — хорошая скидка, если заплатить вперед и без налогов. Есть вещи, которые не меняются. Опоры Бруклинского моста. Форма носа мистера Лифшица. Право принимать собственные решения. Округлый камень в изголовье могилы Сары Роджерс. Небо над Нью-Йорком. Вкус свежего хлеба из итальянской пекарни. Последний ряд кинотеатра. Ключи с железными зазубринами. Частные склады в порту. Боже, благослови Америку.

* * *

Пять лет назад, в те две недели между пробуждением и первым посещением ЩИТа, Стив не раз был готов удариться в бега. Северная граница страны была открыта для любого американца, а если собрать на ось множество миль, то можно оказаться в месте, где кроме снега, сосен и заброшенного дома есть лишь медведи да тюлени. Что его удержало? Стив Роджерс, блядь, ненавидел снег и холод. Ничего более. Но склад в порту все еще оплачен, и сейчас, открывая с трудом поддающийся замок, он представляет улыбку Баки — слегка виноватую, но бесшабашную. Тогда Баки рылся в старом комоде, перетряхивая полотенца и холщовые фартуки, пока не обнаружил в одном из карманов старого маминого халата две бумажки по пять долларов. — Никогда не складывай все деньги вместе, Стив! — завопил он, победно потрясая найденными купюрами. — Никогда не садись играть с шулерами, — зло ответил Стив тогда. — Но я мог выиграть. Семьдесят с лишним лет назад Стив только вздохнул. Сейчас, стоя посреди пустого узкого, как гроб, склада, он мог жалеть лишь о том, что в сумку, пять лет назад оставленную на складе, он так и не положил оружие. На всякий случай. Но денег на жизнь там хватало с лихвой. Поэтому. И еще потому, что и Нью-Йорк не слишком изменился, хотя оброс сотнями небоскребов из стекла и металла. Но все же были в нем места, где на хрустящую бумажку — что вы, сэр, никаких имен и только кэш, — можно снять номер в отеле сомнительной чистоты и репутации. Особенно если ты белый парень с широкой улыбкой настоящего американца. — Я просто расстался кое с кем и хотел бы побыть один. О, неработающий телевизор не проблема. Ему необходимо подумать. И, черт возьми, у него еще никогда не было такой сложной задачи. Из не слишком чистого окна виднелся кусок пожарной лестницы напротив и мусорный бак, расписанный косыми черно-белыми буквами, вывеска с романтичным названием «Блюющий слон» источала ядовито-зеленый свет на полквартала вокруг, и где-то за стеной чувственно стонал низкий женский голос, а в номер можно было заказать почти съедобное карри или дюжину тако. За три дня Стив оброс щетиной, исписал несколько блокнотов, вспоминая старые ставки ГИДРы, а затем заплатил полтинник обдолбанной соседке, из комнаты которой каждую ночь слышались звуки, ввергавшие его в непристойные фантазии, и воспользовался ее ноутбуком вместо своего, который купил в двух шагах от отеля, но так и не решился открыть. Вынужденное промедление и собственное бессилие заставляют его мерить шагами тесный номер, наворачивая круги, словно по тюремной камере. Он написал всем известным нейрохирургам в мире, включая одного с нечитаемой индийской фамилией, живущего в Новой Зеландии, но получил лишь вежливые автоматические отписки. Изучил сайты новомодных ведьм, всевозможных шарлатанов, психологов, колдунов и жрецов вуду. Он гуглил Фьюри и Марию Хилл, вообще не надеясь ни на что. Так и есть — Интернет полон сплетен, туповатых, а порой непристойных картинок с участием этих двоих и тысяч ржущих рожиц под ними. Через три дня проснется Баки, и Стиву нечего ему предложить, кроме самого себя. Стены номера сделаны из картона, присыпанного мелом, а судя по счету за ущерб — из чистого золота. На тумбочке настойчиво вибрирует телефон — тот самый, который может принять только четыре звонка: Наташа, Сэм, Т’Чалла и… ну, естественно… — Давно не виделись, Старк. Не с кем обсудить старое кино? — Новости включал? — Прекрасно обхожусь без телевизора. И Стив представляет, как тот закатывает глаза, фыркая в трубку. — Тащи свою совершенную задницу в Башню. И поторопись, если хочешь застать целым хотя бы подземный паркинг. Годзилла... Звонок прерывается, и Стив вздыхает с облегчением. Три дня. До пробуждения Баки осталось три дня. Он бежит по улицам сквозь Централ Парк, топчет зеленую траву, распугивая собак и бейсболистов, но только потому, что это самый короткий маршрут. И все же теряет несколько драгоценных секунд на площади, где на экране огромного телевизора оседает в асфальт шпиль башни Старка. Аккуратно, словно срезаный точно рассчитанным взрывом. У здания уже толпа, чертовы желтые ленточки полиции и стая журналистов с жадными микрофонами наперевес. Как только эти стервятники ухитряются слетаться раньше всех? И Старк — натянуто, деланно улыбающийся, вещает с обломка стены размером с паром до Стейтен-Айленда: — Всего лишь неудачный эксперимент в моей мастерской. Заверяю широкую общественность, ни о каком инопланетном вторжении или другой угрозе миру речь не идет. Не считаете свой вопрос бестактным, милая леди? Старки никогда не предъявляли претензий мэрии. Можете поинтересоваться у мисс Поттс — сумма, аналогичная затратам на восстановление района, ежемесячно выделяется на бумажные полотенца и жидкое мыло в туалетах Башни. Капитан Америка? Увы, хотел бы я знать, где он. Засранец был бы очень кстати, посторонитесь-ка. Бетонный столб аккуратно прорезает толпу, укладываясь поперек дороги, и Стив натягивает капюшон прямо на бейсболку с огромным козырьком.

* * *

— Как ты выдерживаешь все это? — Стив не торопится снимать очки с зеркальными стеклами, хотя на подземной парковке почти темно. — Нужно всего лишь иметь чувство юмора и несколько лишних миллиардов за пазухой, — криво улыбается Тони. Стиву сложно решить, сколько в этих словах шутки, а сколько правды, но лицо Старка ломается и плывет, как тонкая ртутная пленка, в ответ на его: «соболезную». — В отличие от тебя, я не умею терять. Латиноамериканочка на тридцать восьмом этаже, секретарша отдела статистики. Всего лишь стояла у кофемашины. Кажется, у нее было трое детей. Точнее, у троих детей была мать. — Ты идеалист, — бросает Стив, сдергивая капюшон. — А ты циник, — и по лицу Старка видно, как он устал. — Конечно, если дело не касается твоего... ммм… болтливого киллера. Стив не хочет продолжать этот разговор. Хрупкое натянутое перемирие, тягостное для обоих — лучше, чем открытая вражда, но правая рука сама сжимается в кулак, и если Старк не намерен сдерживать свой язык... — Мы заманили ее в гостевой домик Брюса, — меняет тему тот, видимо, заметив выражение его лица. — Сука опечалена и зла. Скажи мне, Роджерс, сможешь провести допрос? Почему-то мне кажется, что тебя обучали это делать. Иначе мне придется прибегнуть к помощи Росса. Знаешь ли, дохера интересно, какого она так взъелась на мою недвижимость. Боюсь, не сдержусь. — Услуга за услугу, — в других обстоятельствах Стив не попросил бы, но сейчас они со Старком на равных, и каждому что-то нужно от другого. — Я хочу встретиться с Вижном. — Разве я сторож андроиду моему? Он возвестил, что удаляется для медитации и размышлений, и вышел в окно, только кончик плаща мелькнул. Явится — позвоню. Стив кивает, не слишком уверенно, на его взгляд, и они долго спускаются по мрачной лестнице с моргающим аварийным освещением куда-то в глубокий подвал. — Брюс просил меня оборудовать новое место на случай внезапного свидания с другим парнем, — нарушает молчание Старк, отпирая тяжелую дверь. В отгороженном прозрачными стенами углу — тонкая фигурка, неловко пристроившаяся на полу камеры. Рукава кожаной куртки закатаны выше локтя, и узкие джинсы с модными дырками обтягивают ее бедра чуть больше, чем положено приличиями. — Сучка, — представляет свою пленницу Старк, — стоимостью миллиарда в полтора. Эй, Годзилла, это Стив Роджерс, Капитан Америка, знаешь такого? Английский понимаешь? Та поднимает на него тяжелый взгляд и заводит за ухо длинную прядь косой темной челки. Молча. И Стив видит, как вскидывает руку Старк, как резко и глубоко давит на глазные яблоки, бешено мотает головой и последним усилием подталкивает Стива ближе к защитному барьеру. — Вас-то я и искала, капитан Роджерс, — звучит у него в голове холодный женский голос, — этот пустозвон ни на что не годен. — Ваши любимые цветы? — спрашивает Стив. Да, первое, что пришло на ум, лишь бы быть уверенным, что не здесь, не сейчас с него потребуют оплаты долга. — Тюльпаны, — ее лицо искажает удивление, и Стиву чудится нечто знакомое в изломе бровей, тонкой переносице и упрямо вздернутом подбородке. Но он все еще не находит слов и знает лишь, что установил контакт — карие глаза изучают его даже через барьер, и ему кажется, что взгляд ощупывает каждый нерв под кожей. — Тони Старк называет вас Годзиллой. Догадываетесь, почему? Женщина усмехается, открывая в улыбке крупные ровные зубы. — Тони Старк смотрит слишком много плохих фильмов, капитан. — Я не капитан, — почти привычно откликается Стив. — Мое имя Эль, Эль Хоппер. Рада, что вы обо мне ничего не слышали. — Я знаю о мутантах, — говорит Стив, — о людях со сверхспособностями. С некоторыми был знаком, и, поверьте, они достойнейшие из достойных, сумевшие поставить свои таланты на благо Земли и общества. В отличие от... Старк хмыкает нечто саркастичное, выскальзывая за толстую железную дверь, и барьер между Стивом и Эль исчезает спустя несколько секунд. — Я представляю, о чем вы, — женщина кивает серьезно, поднимается во весь рост и вскидывает голову. Даже так она едва достает до его плеча, но на ее совести Рафт и Башня, а Стив не судит о книгах по обложкам с тех пор, как научился читать. — Где Ванда? — без долгих предисловий спрашивает она, и — боже! — хотел бы Стив сам знать ответ. — Вы отнеслись к ней по-человечески, капитан. — Я не... — беззвучно шевелятся губы Стива. — Не видели в ней ни монстра, ни чудовище, не заключали в тюрьму, как бы она ни была благоустроена, и давали свободу выбора. Вас не было среди подписавших Соглашения, ее тоже. Следовательно, вы близки по духу. Я опоздала в эту подводную тюрьму и надеюсь, что именно вы вытащили оттуда Ванду, раз ее нет в Башне. В конце концов, она всего лишь ребенок. Мой ребенок. Единственный, оставшийся в живых. Старк точно слышит их разговор и удивленное «ох!» Стива, потому что сквозь динамики в двери прорываться легкий присвист. — И ради того, чтобы повидаться со мной, вы убили стольких людей? — Не ради вас, капитан. Ради того, чтобы отыскать ее. — Мне помнится, что родители Ванды и Пьетро погибли в Соковии много лет назад. Эль вскидывает бровь: — Легко ли живется монстрам в нашем мире? Хотели бы вы такой судьбы для своих детей? Я была юна и все еще не умела скрывать свои способности. Поэтому отдала их на усыновление. Совершенно официально, мистер Старк, не стоит шерстить архивы, — из динамиков вновь слышатся хмыканье и щелчки, — в самую убогую страну Восточной Европы, надеясь, что их особенности там не разовьются. Я подарила им счастливое, пусть не слишком долгое и богатое детство, и с тех пор раз в году позволяла себе слабость наблюдать за ними. Мои возможности намного обширней, чем у Ванды. Даже когда ГИДРА отыскала их... фон Штрукер обращался с детьми не в пример гуманней, чем тот, кого я называла своим отцом со мной. И только спустя год поняла, что потеряла Питера. Я могу заставить вас помочь мне, капитан. Прикоснуться к самой сути ваших помыслов, увидеть самые страшные и мрачные уголки души, подчинить и заставить действовать. Собираетесь отдать меня своим властям — не правда ли, мистер Старк? Поверьте, за эти годы я научилась притворяться. Эль Хоппер, Лос-Анджелес, Калифорния, аренда и продажа недвижимости, счет в банке, номер социального страхования, исправно плачу налоги и голосую на выборах. Не ищите, другой информации нет. Я убила этих людей? Что вы, Старк, у вас просто произошел взрыв в мастерской. Какая неприятность, надеюсь, ничего радиоактивного. — Нас атакуют, Роджерс, — вдруг орет за дверью Старк. — Я сдам Годзиллу без сомнений. Эль выпрямляется, неловко поправляя пояс джинсов, сжимает губы, и на ее пальцах начинают пульсировать легкие голубоватые искры. — Ну если вас совсем не интересуют жизни нападающих… — тянет она, а из ее носа показывается крупная капля крови. — Мне не жаль, Старк, вовсе не жаль. Не будь тебя, мой сын остался бы жив, а дочь не стала бы закрываться таким щитом, сквозь который не могу пробиться даже я. Неужели у тебя нет дел поважнее? Например, найти того, кто превратил твою жизнь в ад? Не могу толком разобрать — что-то со смертью матери. Увы, в ближайшие дни тебя будет терзать мигрень. — Это не правительство, — тяжело дышит динамик, — хуй его знает, кто такие, Роджерс. Больше смахивают на андроидов. Забирай сучку, я же знал, что ты захочешь пополнить свой зоопарк. Личный привет королю Т’Чалле, как-нибудь наведаюсь в гости, мне понравилась местная кухня, только кофе паршивый. Металлическая дверь распахивается, и стены подземного этажа дрожат от лязга и рокота. Гул нарастает, и Стив почему-то вспоминает первый в его жизни ночной налет, когда от взрывов разом заложило уши, нос и гортань, а в голове ухало так, словно кто-то стучал бейсбольной битой по пустой кастрюле. И Баки с Дернье, невозмутимо резавшихся в «железку», время от времени отряхивая землю с плеч и потрепанной колоды. Сомнительно, что Башню пытаются поливать ковровой бомбардировкой, да и укрытие в подвале идеально на этот случай, но все же Стив успевает оттолкнуть слегка обескураженную Эль в дальний угол прежде, чем стену проламывает нос готового ко взлету джета. — Доверьтесь мне, мэм, — протягивает Стив руку. — Доверьтесь нам. Иначе... Та вытирает кровь с лица и вкладывает в его ладонь перепачканные пальцы. Едва они набирают высоту, снося оставшиеся целыми перекрытия подземных этажей, Стив видит, как Старк без шлема, но в какой-то новой модификации брони, жестикулирует, стоя на развалинах и увещевая шестерых вооруженных людей в пятнистой неуставной форме и масках. — Ваканда — прекрасное место, — говорит Стив. — Надеюсь, что меня все еще там ждут. Глаза Эль пусты и задумчивы, словно она перебирает в уме карту мира, не в силах сообразить, что за страну он ей назвал.