I hate my half-brother

      Привет. Меня зовут Кайл Брофловски, мне девятнадцать лет, и это моя история. Откровенно говоря, даже сейчас я не знаю, зачем и для кого это пишу, но думаю, что раз уж начал, то следует довести дело до конца.       Начну с того, что когда мне исполнилось тринадцать лет, мои родители приняли решение развестись. Я до сих пор не до конца уверен, что послужило тому причиной, ведь каждый раз, когда я спрашивал об этом отца, тот лишь краснел и разводил руками в сторону. Примечательно, что он, что мама до самого конца выглядели любящими, и сейчас, по прошествию стольких лет, я практически уверен, что без постороннего мужчины тут дело не обошлось. По крайней мере, это бы объяснило, почему Шейла нашла себе ухажёра быстрее, чем загс успел обработать заявление на развод.       В любом случае, после этого я стал жить с отцом. Он настоял на ортодоксальном воспитании для своего единственного родного сына, и суд попросту не смог ему отказать. Айк остался с мамой в Южном Парке, а мы с папой переехали во Флориду. Первое время здешний климат меня убивал, влажный жаркий воздух душил, а бледные от природы плечи постоянно обгорали и шелушились, но со временем я привык, а моя кожа приобрела постоянный золотистый оттенок. Тут я рос, ходил в синагогу, и здесь же мне предстояло закончить среднюю школу и перейти в старшие классы.       Откровенно говоря, с течением времени я даже начал забывать о Южном парке, о моих буднях в том Богом забытом горном городке, однако ничего в нашей жизни не проходит бесследно, вот и моё прошлое решило напомнить о себе одним знойным и не по сезону засушливым днём.       Кондиционер в комнате работал на полную, шторы были зашторены, не пуская внутрь ни единого яркого лучика полуденного солнца, и единственным источником света в царящем полумраке оставалась настольная лампа, что освещала лишь небольшой кусочек стола, тетрадь и мои загорелые кисти. В тот момент я усердно готовился к грядущему поступлению в колледж и ровными рядами выводил буквы на клетчатом тетрадном листе. До экзаменов оставалось ещё очень много времени, но я не из тех, кто делает всё в последнюю минуту. Именно этот навык позволил мне оставаться отличником на протяжении всего моего периода обучения в школе.       Когда раздался стук в дверь, я неспешно отложил в сторону записи и полубоком развернулся к проему, прокрутившись на высоком кресле с колёсиками. В доме мы жили вдвоём, и я знал, что это не мог быть никто, кроме отца, но всё равно был благодарен ему за то, что он уважал моё личное пространство. Негромко кашлянув, я попросил папу войти.       С первых же мгновений мне показалось, что в его лице было что-то не так. Слишкое взволнованное. Слишком счастливое. Судорожно оправив манжеты своей рубашки, он осторожно прикрыл за собой дверь и, сделав небольшой шаг вперёд, опустился на стоящий сбоку от стола деревянный стул с частично облупившейся краской, куда я обычно бросал вещи, если слишком уставал после учёбы и был не в силах повесить одежду обратно в шкаф. -Сынок, я хотел с тобой поговорить, - наконец, начал он, соединив ладони через самые подушечки пальцев. Про себя я невольно поморщился. Мне не нравился этот жест, слишком часто при мне называли его «жидовским» в насмешливой или даже уничижительной манере.       Люди зачастую предвзяты, и если ты новенький в классе, то бывает тяжело казаться нормальным. Особенно, когда носишь на голове кипу, что пришла на смену родной ушанке в связи с наступлением подходящего возраста. И хотя я никогда не старался никому угодить, определенные ассоциации всё равно остались.       Тем не менее, кивком я уведомил отца, что слушаю. -Так вот, Кайл, ты же знаешь, что с тех пор, как мы развелись с твоей мамой, у меня так никого и не было, - продолжил он, как всегда, подходя к теме разговора издалека. Я уже давно привык к подобной папиной манере вести диалог, а посему просто слушал, смотря на лицо отца вдумчивым и внимательным взглядом. Вероятно, знай я тогда , к чему в итоге приведёт этот разговор, то, безусловно, не был бы так спокоен. Но я не знал. Чем неминуемо позволял папе вплотную приблизиться к произнесению тех слов, что, в конечном итоге, навсегда изменили мою судьбу. -Но сейчас, после стольких лет, я, кажется, сумел найти ту женщину, что дополняет меня полностью и со всех сторон! Женщину, с которой я вижу своё будущее, - наконец, произнёс он, заглянув глубоко в мои глаза. Стараясь найти там понимание и поддержку. И я не смог не порадоваться за своего старика. -Это же замечательно, - с искренней улыбкой ответил я, чуть сильнее придвинувшись к отцу на своём кресле, - Но немного внезапно. А когда вы познакомились? Будто бы ожидая услышать именно этот самый вопрос, папа улыбнулся особенно хитрой улыбкой и, немного понизив голос, незамедлительно ответил: -Давно. Много лет назад. Но разглядеть всю красоту её души я сумел лишь сейчас. Мы списались на форуме, и долгое время я даже не знал о том, кто она такая! Но в в конечном итоге, когда выяснилось, что она из Южного Парка, и мы осознали, что так долго жили практически бок о бок, сомнений уже не оставалось, мы - родственные души. -Из Южного Парка? - уже менее оптимистично переспросил я, мысленно прикидывая, кто из наших бывших ненормальных соседей мог стать объектом вожделения моего отца. -Именно! - всё так же радостно ответил папа, на эмоциях широко всплеснув руками, - О чём это я, ты наверняка должен помнить её сына! Вы же учились вместе в одном классе. Его зовут Эрик. Эрик Картман.       Я до сих пор не представляю, что именно вспыхнуло в моём взгляде в тот момент, когда я вновь после стольких лет услышал это имя, зато помню, как испуганно исказилось лицо моего отца и как резко его руки схватили меня за плечи. Позже он сказал, что подумал, будто я падаю в обморок.       Но я не падал. По крайне мере, не буквально. Мне казалось, будто меня рвут на части бурлящие внутри эмоции, словно им не хватало места в моём худом подтянутом теле. Я сжал руки в кулаки и тут же их расслабил. Надо было взять себя в руки, но я не мог. Помню, мне казалось, будто кто-то вскрыл на моём теле рану, только -только зажившую. И вот ты думаешь что она уже полностью заросла, забываешь о ней, о той боли, что она приносила, но внезапно сдираешь об угол слой свежей кожи. И чувствуешь, как боль накатывает с новой силой. И как кровь стекает вниз по твоему телу. -С тобой всё в порядке, сынок? - взволнованно спросил отец, несильно тряхнув меня за плечи. -В полном, - ответил я, стараясь изобразить на своём лице некое подобие улыбки, - Просто переутомился наверное. Я ведь тут с самого утра занимаюсь. Но я очень рад за вас с Мисс Картман. Хотелось сказать «с этой шлюхой, что разобьёт твоё сердце в считанные дни», но я сдержался. -Это хорошо, - с улыбкой ответил отец, наконец, отпустив мои плечи и мгновенно сменив свой голос на более мечтательный, - А ведь если всё пройдёт гладко, то скоро она сможет стать миссис Брофловски. -Что «всё»? - настороженно переспросил я, ожидая от судьбы финального удара. -А это как раз то, о чём я собирался с тобой поговорить, Кайл, - продолжил папа, вновь сцепив вместе свои костлявые ладони, - Дело в том, что мы с Лиэн очень долго переписывались, и поняли, что просто не можем жить друг без друга. Поэтому я и пригласил их с сыном сюда, к нам во Флориду. Для начала - на неделю. И завтра вечером у нас будет первый совместный ужин. Можно даже сказать, семейный ужин... Вот и удар. Раз, два...десять. Мгновенный нокаут.