По ту сторону

Чонгук поскреб по карманам и отыскал только две жалкие монетки, которых даже на стаканчик кофе не хватило бы. Устало вздохнув, он взлохматил себе волосы и с досадой ударился затылком о кирпичную стену, возле которой сидел. Чертов Сеул! Мегаполис, который выжрал из него все соки, пропустил через мясорубку равнодушных лиц и выплюнул никому не нужного девятнадцатилетнего провинциального мальчишку. Спешащие по своим делам люди косо смотрели на подростка, что сидел у фасада неприметного здания. Им было плевать на то, что он не ел уже три дня и что денег не было даже на билет до Пусана. Но Чонгук все равно не вернулся бы, даже если бы у него были средства. Лучше сдохнуть здесь, как собака, чем вернуться в родной город. Шагах в десяти от него присел молодой парень в белой футболке и по-модному рваных джинсах. Чонгук не обратил бы на него внимания, если бы не увидел в глазах этого человека бездонный океан тоски и отчаяния, словно он только что узнал о неизлечимой болезни и скорой смерти. Чонгук, сам того не желая, почувствовал некое родство с парнем. То родство, которое бывает, когда видишь, что другому так же хреново, как и тебе. Парень сел прямо на землю, совсем не боясь испачкать светлые джинсы. Он без всякого интереса наблюдал за людьми, но казалось, ему хочется закричать на них. Чонгук почему-то порадовался этому. Хоть не одного его не замечают. — Эй, хён, — обратился Чонгук к незнакомцу. — У тебя двадцатки лишней не найдется? На дорогу до дома не хватает, — соврал он. Незнакомец помотал головой, словно искал кого-то еще, но, никого не найдя в округе, повернулся к нему. — Ты это мне? — широко распахнув глаза, спросил он и так смешно выпучил глаза, ткнув в себя пальцем, что Чонгук рассмеялся. — Нет, блин, папе римскому, — хмыкнул он. — Так есть двадцатка? — Ты меня видишь? Казалось, удивлению парня не было предела. Он даже поднялся. И тогда-то Чонгук увидел это — чуть светящуюся на солнце кожу, которая становилась почти прозрачной из-за преломления света. О нет! Нет-нет-нет. Только не это. Чонгук, проклиная все на свете, застонал. И как он мог так лохануться! Сегодня точно дерьмовый день. Очень-очень. — Ты меня видишь, да? О господи… ты меня видишь! — чуть не завопил парень. Глаза засветились нескрываемой радостью, а широкая солнечная улыбка стала по-настоящему счастливой. Чонгук попытался скрыть свою оплошность. Он быстро поднялся, накидывая на голову капюшон куртки, и быстрым шагом направился в толпу людей. Но призрак уже просек, что его видят, поэтому побежал за ним. — Меня зовут Чон Хосок. Я… меня никто не видит и не слышит… «Потому что ты чертов призрак!» Чонгук мысленно отвесил себе сотни подзатыльников. Ну как, как его угораздило так вляпаться! Он уже столько времени избегал призраков, а тут сам заговорил с ним. Сам! — Ты правда меня видишь? Пожалуйста, не молчи, — хватая за локоть и проскальзывая ледяными пальцами сквозь куртку, взволнованно затараторил новый знакомый. От его присутствия становилось холодно. Чонгук начал злиться. Он думал, что, приехав в Сеул, начнет новую жизнь, а в результате от голода в желудке уже рези начинались, ему негде ночевать, не на что жить и не к кому обратиться за помощью. У него нет никого в Сеуле. Жизнь и так полное дерьмо, так еще и эта способность видеть призраков! — Мне нужна помощь, пожалуйста. Я… О господи, ты видишь меня! Подожди, не убегай! Чонгук сорвался с места, надеясь затеряться в толпе и избавиться от призрака. Но он был слишком уставшим и вымотавшимся, а призрак — слишком ловким и быстрым. Избавиться от него не получилось. — Почему ты убегаешь? Я не сделаю ничего плохо. Пожалуйста, выслушай меня, — не унимался призрак, следуя по пятам. Холод, исходивший от него, добавлял еще больше раздражения. — Да отвали ты от меня! — не выдержав, закричал Чонгук. На него странно покосились люди. Желая быстрее скрыться, он пониже натянул капюшон и снова направился по тропинке к парку. Призрак — за ним. Это уже так достало Чонгука, что он резко затормозил и повернулся к нему. Призрак выглядел встревоженным, но надежда в его глазах била по нервам. Наверное, поэтому заготовленные и отборные ругательства не сорвались с языка. — Ты умер, ясно? А я не верну тебя к жизни. Ты можешь меня преследовать и гундеть, но я ничего не смогу для тебя сделать, потому что я живой, а ты мертвый. Ты призрак! — раздраженно пояснил Чонгук, надеясь, что этого будет достаточно. — И если я сегодня не поем, то я, блять, тоже стану в скором времени призраком! Мне нет никакой пользы от общения с вами! Вы и так уже достаточно поломали мою жизнь. Просто отвали от меня, хорошо? Иначе я вызову демонов, которые утащат твою душу в ад, — пригрозил он, хотя понятия не имел, существовали ли демоны. Призрак остолбенело стоял, слушая эту отповедь, и глупо хлопал глазами. — Я понял. Тебе нужно поесть, да? Я знаю место, где ты можешь перекусить. Только помоги мне, пожалуйста, — попросил он с мольбой в глазах. — Да не могу я тебя оживить, не могу, — повторил Чонгук в который раз. Все призраки просили его об этом. — Нет-нет. Помощь нужна моему омеге. Он остался один, беременный, и… он не ест почти ничего. Наш ребенок, он может умереть… Пожалуйста, помоги ему, — отчаянно попросил призрак. Чонгук устало выдохнул. — Он живет тут, недалеко. Ты сходи к нему, скажи, что ты мой друг из Кванджу, — снова зачастил парень. — И? — Уговори его поехать к Намджуну. Это мой друг. Он сейчас в Японии. Пускай позвонит ему. Тэхён не должен оставаться один сейчас, ему и так тяжело…. Пожалуйста, умоляю тебя. Он остался в этом городе совсем один. Чонгук знал, что это такое — остаться одному. Но он хотя бы альфа и за себя постоять может. А вот омега, который еще и потерял своего альфу… — Тэхён накормит тебя. Пожалуйста, помоги. — Хорошо, — вздохнул Чонгук. В конечном итоге, он ничего не теряет. Чонгук никогда еще не доходил до такого отчаяния, чтобы общаться с призраком как с человеком. Он всегда их избегал, потому что все они, как один, превращали его жизнь в кошмар наяву. А тут он идет рядом со странным призраком домой к его омеге. Чонгук глубже спрятал руки в карманы и натянул капюшон ниже. Хосок заметно нервничал, дергался, не выпуская его из поля зрения. Он говорил о чем-то, но Чонгук не мог понять весь тот бред, что на него вываливался. Ему было плевать на то, что Хосок попал в аварию и умер, плевать, что у него не было родственников. У Чонгука тоже нет родных, и ничего же. Он ведь не жалуется призракам на свою судьбу. А смерть… Когда-нибудь эта сука всех заберет, но когда ты еще молод, этот момент хочется оттянуть подальше и дышать, дышать, впитывая в себя жизнь. Даже такую дерьмовую, как у Чонгука. Они прошли через два переулка и остановились во дворе многоэтажного комплекса. Хосок назвал код на двери нужного подъезда. — А если он мне не поверит? — спросил Чонгук, впервые засомневавшись в плане. В подъезде было темно, но к подобным условиям он уже привык. Он на ощупь добрался до лестницы. — Тэ поверит, — уверенно ответил Хосок, следуя за ним. Почти как живой человек. — Ты, главное, уговори его позвонить Намджуну. Тэ не должен быть один. Чонгуку, конечно, было жалко омегу, но себя жалко было еще больше. — Вот. Эта квартира, — остановился Хосок на втором этаже возле неприметной, потрепанной временем двери. Чонгук, набравшись решимости, постучал. Хосок внимательно следил за ним. — Бли-и-ин, и чё я делаю-то, — покачал головой Чонгук. К подобному он еще не прибегал ни разу. — Только не уходи. Пожалуйста, — сразу забеспокоился Хосок, вцепившись в его руку. — Не трогай меня, — резко отмахнулся Чонгук. — Холодно. Дверь через минуту открылась. На пороге стоял невысокого роста худенький омега в безразмерной одежде с выпирающим животом и россыпью пшеничного цвета волос. Чонгук нервно сглотнул, почувствовав неловкость. — Здрасьте. Вы — Техён, да? — начал он. — Что-то он совсем бледный, — произнес Хосок, коснувшись пальцами лба парня. «А ты его еще больше трогай — и он в ледышку превратится», — мрачно подумал Чонгук. В безжизненных глазах омеги появилось недоумение. — Да. Это я, — хриплым, низким голосом ответил он. Голос у него был красивым, как и сам он весь. Если бы не живот, не бледность и не этот мертвый взгляд. Кто из этих двоих еще больший призрак, не совсем понятно. — Меня зовут Чон Чонгук. Я друг Хосока, — произнес он заготовленную фразу. При упоминании альфы омега заметно дернулся. — Я слышал, что произошло с ним, и… приехал. Это было глупо. Даже если бы это было правдой. — Проходите, — почти безразлично пропустил Тэхён его в дом. Хосок тенью скользнул в квартиру. Чонгук зашел следом и разулся в коридоре. — Я ничего не слышал о вас раньше, — растерянно произнес Тэхён. — Будете чай, кофе? — Не откажусь, — обрадовался Чонгук и несмело ему улыбнулся. Тэхён пах приятно. Аромат спелой вишни был едва уловим, но с первых секунд окутывал теплой волной, что шло вразрез с холодом в квартире. Тэхён провел его на кухню, шаркая тапочками по полу. Обстановка была удручающей. Никаких ярких красок, все бледно, не обставлено. А еще слишком бедно. Старый холодильник, пожелтевшая от времени плита, засохший цветок на подоконнике. — Мы недавно переехали в эту квартиру, — произнес Хосок, будто извиняясь за бедную обстановку. — Кофе закончился, поэтому я заварю вам чай, — предложил Тэхён. — Хорошо, — осмотревшись, Чонгук сел за стол. Желудок снова начало выкручивать, поэтому он бы предпочел еще и пожевать что-нибудь.   — Чонгук, он что-то совсем бледный, — крутясь вокруг своего омеги, снова произнес Хосок. — Может, ему скорую вызвать? Спроси его, как он себя чувствует? Ему плохо? — Как вы познакомились с Хосоком? — вежливо спросил Тэхён. — Эм… — Скажи, что в Кванджу. На танцевальном конкурсе, — подсказал Хосок. Чонгук озвучил его слова и улыбнулся. — Он это любил, — с теплотой в голосе произнес Тэхён. Его губы слегка задрожали, и он сразу отвернулся. — Танцы. Простите, я просто еще не привык. Что его нет. Под конец голос парня совсем стих. Хосок, стоявший рядом, со светящейся тоской в глазах смотрел на своего омегу. Наверное, они любили друг друга. Чонгук почувствовал себя лишним в этой комнате. — Ничего. Я понимаю, — сдавленно произнес он. Ему захотелось уйти отсюда. Бесплатная еда и крыша над головой не стоят того. Изображать из себя друга человека, который умер, смотреть на всю эту боль, витающую в воздухе… нет, увольте. — Вы сейчас один живете? — перешел он сразу к делу. Он просто скажет то, что должен, и свалит отсюда. Тэхён кивнул, наливая чай в кружку, и поставил на стол засохшие печенья. Чонгук сразу взял одно. — Простите, нечем вас угощать. Хотел сходить в магазин, но не успел, — виновато улыбнулся Тэхён. Его улыбка была такой блеклой и жуткой, что кусок в горле застревал. Чонгук отчего-то почувствовал себя виновато, и ощущение неправильности въедалось под кожу. Он воровато взглянул на Хосока, который смотрел на своего парня. — Все в порядке, — заверил его Чонгук. — Вы знаете Намджуна? — Мон-хёна? — удивился Тэхён. — Вы и его знаете? — Немного, — уклончиво ответил Чонгук. — Вы могли бы поехать к нему. В вашем положении, — он бросил беглый взгляд на большой живот омеги, и Тэхён сразу сложил руки поверх безразмерной рубашки, словно защищая своего малыша, — тяжело, наверное, одному. Хосок бы беспокоился, если бы увидел вас. — Я сам решу, что лучше для меня и моего ребенка, — внезапно грубо произнес Тэхён, подняв тяжелый взгляд. Чонгук поежился. — Упрямец, — досадливо бросил Хосок. — Неужели ты не понимаешь, Тэ?! А вдруг что случится? Кто тебе поможет? Намджун в другом городе! У нас тут нет ни друзей, ни родных! А ты носишь нашего ребенка. Как мне быть, малыш? — Хосок кусал губы и смотрел умоляющим взглядом на омегу, который совсем его не видел. У Чонгука мороз по коже пробежал. Он правда не имел никакого права вмешиваться в их жизнь. Он тут чужой. — Скажи ему, Чонгук! — ударив по столу, Хосок завыл от бессилия. Его рука прошла сквозь стол. От его громкого голоса разболелась голова. Вообще глупая затея. Как Чонгук мог убедить постороннего парня, который его совсем не знает, сделать что-то? — Быть одному не так уж классно, — произнес он мрачно. — И если есть люди, которые могли бы помочь, то вам лучше бы к ним обратиться. — Тэхёни? — внезапно испуганно бросился Хосок к омеге. Тот прикрыл глаза и прикусил губу, поморщившись. — Что с тобой? Болит где-то? — Вы в порядке? — уже и сам Чонгук заметил слишком неестественную бледность омеги. — Ничего. Просто устал. Вам лучше уйти, — Тэхён медленно поднялся, держа руки на животе. Чонгук поднялся. — Какой «уйти»? Нет, Чонгук, прошу. Не уходи. Ему плохо, ты видишь? Тэ, пожалуйста… Господи, да ты же бледный совсем… — Может, вам вызвать врача? — уточнил Чонгук. Видеть мельтешение и волнение Хосока было невыносимо. Эта беспомощность призраков рядом с родными людьми… Может быть, поэтому у Чонгука нет родных, чтобы после смерти так не мучиться, как эти призраки. — Нет. Все хорошо. — И Тэхён неожиданно пошатнулся, заваливаясь набок. — Тэхён! Чонгук в последнюю секунду успел подхватить омегу, который потерял сознание. — Блять, — выдохнул он, смотря в его невинное, искореженное болью лицо. — Тэхёни, мальчик мой. Если бы призраки могли плакать, то Хосок ревел бы без остановки. На его лице была паника, он то тянулся к омеге, то убирал руки. — Отойди, — бросил Чонгук, поднимая Тэхёна на руки. Парень оказался тяжелым, но, удобнее подхватив его под ноги, Чонгук понес его в спальню. Тут была всего одна комната и гостиная, поэтому заблудиться невозможно. Положив Тэхёна на кровать, Чонгук растерялся. Он сам не знал, что делать. С этим омегой ведь все будет в порядке, правда? — Позвони в скорую, — взяв себя в руки, произнес Хосок. Чонгук быстро достал телефон и набрал номер единой службы. — Тут омега упал в обморок, — выпалил Чонгук, как только ему ответили. — Ким Тэхён. Он беременный. — Успокойтесь, пожалуйста. На каком месяце ваш омега? Чонгук вопросительно взглянул на Хосока. — Восьмой. — На восьмом. Он бледный и дышит урывками, он… Адрес? Улица Покдон, девяносто четыре. Квартира двадцать один. Что мне делать? — Ожидайте машину, — отчеканил спокойный женский голос, приняв вызов. Чонгук бросил взгляд на Хосока, стоявшего возле кровати своего омеги. — Достань документы. В шкафу, вторая полка, — начал Хосок твердым тоном, словно заставляя себя сосредоточиться. — Там его страховка, паспорт и список лекарств, на которые у него аллергия. Чонгук быстро метнулся к шкафу, нашел нужные документы, натолкнувшись на фотографию счастливой некогда парочки. Тэхён и Хосок. Солнечные улыбки на красивых лицах. Они оба словно светились изнутри, смотря друг на друга. Чонгук нервно сглотнул, убрал фотографию обратно и под руководством Хосока собрал вещи первой необходимости на случай, если Тэхёна положат в больницу. Через пару минут приехали врачи. Двери им открыл Чонгук, отталкивая крутящегося поблизости Хосока, у которого от страха за своего омегу напрочь пропала болтливость. Врачи осмотрели омегу, который под действием лекарства медленно приходил в себя. Тэхён слабо моргнул, приоткрыл глаза, увидел врачей и снова отключился. Чонгук отвечал на вопросы с небольшими остановками, выслушивая ответы Хосока и передавая их врачам. Доктора эту заторможенность приняли за привычную для таких случаев панику альф. — Вы его муж? — заполняя документы, спросил один из докторов. — Нет. Я… друг его альфы, — произнес Чонгук. — А где его альфа? — Он умер. Что с омегой? — У него давно не было альфы? — нахмурился доктор. — Три месяца, — сообщил Хосок и скривился в лице так, словно все понял.   — Около трех месяцев. А что? Какое это имеет значение? — спросил Чонгук. Врач издал безобидный смешок. — Вы слишком юный и, наверное, не знаете еще. Омегам во время беременности нужен альфа, нужен секс, иначе нарушается гормональный баланс, что на поздних сроках беременности может привести к преждевременным родам. Чонгук растерянно смотрел то на доктора, то на омегу. Он не знал об этом. — А как же… Это в голове не укладывалось. Видно было, что Тэхён еще не смирился со смертью своего альфы, что он до сих пор его любит. Как он сможет быть с другим альфой? — Мы его забираем в клинику. Нужно сделать дополнительные анализы, — собирая инструменты, произнес второй доктор. — Ты ведь не оставишь его, да? — умоляюще взглянул Хосок. — У него никого нет, Чонгук. Хотя бы узнай результаты его анализов. Чонгук мысленно застонал. И как он умудрился так вляпаться? — Могу я… поехать с вами? — Да, конечно. Нужно будет на месте документы еще кое-какие заполнить. Тэхёна хотели перенести на носилках, но те не прошли в подъезде. Чонгуку пришлось снова взять парня на руки и донести его до машины скорой помощи. Хосок следовал за ними, отчего врачи стали жаловаться на похолодание, но Чонгук уже не вслушивался. Тэхён на каталке в машине выглядел таким невинным и беспомощным, что Чонгуку становилось неловко. Они быстро добрались до ближайшей больницы, Тэхёна отвезли на процедуры. Он пришел в себя, но был слишком слаб. Когда он понял, где находится, то запаниковал, попытался даже остановить врачей. Чонгук не выдержал, накрыл его ладонь своей рукой. — Они просто проверят ваше состояние, я подожду в коридоре. Не волнуйтесь. — Мой малыш… — положив руки на живот, произнес Тэхён. — С ним тоже все хорошо. — Если бы не ваш друг, вы бы так легко не отделались, — произнес медбрат. Чонгук чуть сжал холодные пальцы и отступил, позволяя врачам вкатить каталку в помещение. Оставшись в пустом коридоре, он проследил за тем, как Хосок скользнул через стену за своим омегой. Совсем сумасшедший день. Бета в белом халате попросил его заполнить документы. В строку «данные опекуна» Чонгуку пришлось вписать свое имя и номер телефона. Надо было заранее узнать номер этого Намджуна и позвонить ему самому. — Блять, вы, твари, как вы можете?! Сука, да у него же течка! Как вы можете выгнать его, ублюдки? — раздался из другого коридора громкий прокуренный голос. Чонгук бросил взгляд в сторону, откуда доносились крики. Бета подал ему подписать страховку, привлекая внимания. — Что у вас там происходит? — ставя свою подпись, спросил Чонгук под ругательства из соседнего коридора. — Где? — Там, — Чонгук указал рукой в сторону источника шума. — О чем вы? — непонимающе уставился на него бета. — Врачи поставили ему капельницу, он уснул, — подошел сзади Хосок. Чонгук шикнул сквозь зубы, испугавшись. Он бросил злобный взгляд на призрака, отчего бета спросил: — С вами все в порядке? — Да, — буркнул он, понимая, что похож сейчас на психа. Чертовы призраки! — О боже, я так испугался за Тэ, — ничуть не понимая, что его обществу не рады, облегченно выдохнул Хосок. Он прислонился к стойке и выглядел сейчас совсем как человек, только вот видел его один только Чонгук. — Как хорошо, что ты мне встретился. Они сказали, что Тэхёну нужны витамины, что ему нужно больше гулять на воздухе и найти себе альфу, — все хорошее настроение под конец предложения с лица Хосока как ветром сдуло. Улыбка медленно исчезла, а взгляд снова стал печальный. — Но с ребенком все хорошо! — снова заулыбался он. — Это все? — Чонгук отдал документы бете, стараясь не обращать внимания на назойливого призрака. — Да, подождите врача. Он вам отдаст рецепт. Чонгук кивнул и отошел, доставая телефон. Он прислонил его к уху, чтобы не выглядеть в глазах редких посетителей больницы психом, который разговаривает сам с собой. — Скажи номер Намджуна твоего. Я позвоню, передам ему рецепт и свалю, — сообщил Чонгук в сторону Хосока. Они оба сели на скамейку. — Умно, — улыбнулся Хосок, указав на телефон. — Говори номер, — устало бросил Чонгук. У него и своих проблем валом, чтобы еще и с чужими разбираться. — Ты его вот так оставишь? — нахмурился Хосок. — Слушай, ты мне никто. И омега твой тоже. С чего я должен переживать за вас? — не сдержался Чонгук. — Тебе все равно некуда идти, ты можешь переночевать у нас дома и дождаться приезда Намджуна. Пожалуйста, Чонгук, — снова делая умоляющее лицо, начал Хосок. — Тэ — омега, который остался совсем один, да еще и в положении. Ему страшно, Гук. Дождись приезда Намджуна, прошу тебя. — Сволочь, не трогай его! Не трогай, ты, урод!! Сука!! — снова разнеслось из коридора. Хосок повернулся на шум, тоже услышав его. Чонгук посмотрел на бету в конце коридора, который даже бровью не повел на эти крики. Никто не слышит шума? Вывод напрашивался сам собой: в больнице находится еще один призрак. Чонгук устало вздохнул. В последнее время он нечасто натыкался на призраков, запомнив главное правило: держаться подальше от кладбищ и больниц. Но что-то пошло не так. Раз он нарушил правило. — Что там такое? — Хосок поднялся. — Не знаю и знать не хочу, — отрезал Чонгук. Хосок отправился посмотреть, что там происходит, и в это же время из палаты вышел доктор. Чонгук убрал телефон и поднялся со скамейки. — Мы вкололи ему успокоительное и некоторые препараты, чтобы поднять тонус мышц, — сообщил врач. — Омега очень обессилен, у него понижен уровень сахара в крови, низкое давление. Сколько он не был на свежем воздухе? Чонгук уловил обвинительный тон врача и чуть не засмеялся. Черт возьми, ему всего девятнадцать. Он не собирается становиться папашей в столь юном возрасте. Он вообще не планирует быть отцом. — Я не знаю. — Молодой человек, если в ближайшее время вы не найдете альфу для парня, то его придется положить в клинику и вливать растворы, которые могут негативно повлиять на плод. Ребенок может родиться с физическими отклонениями. Чонгук потер виски. Черт, да когда же эти крики из коридора затихнут! — Он потерял своего альфу три месяца назад, — вновь произнес Чонгук, словно это все решало. — Я понимаю, ситуация сложная, но вы должны поговорить с омегой и найти решение, — жестко сказал доктор, словно это не первый случай в его практике. — И лучше бы вам привести сюда кого-нибудь постарше. Не взваливайте на себя подобный груз, вы еще слишком юны. — Если бы у меня был выбор, — буркнул Чонгук под нос. — Я вас понял, доктор, — он взял протянутый ему список лекарств. — Сегодня он побудет здесь, мы поставили капельницу, а завтра можете уже забрать его. — Ясно. Спасибо, — поклонился Чонгук. Он позвонит этому Намджуну и свалит отсюда к чертовой матери. Это не его проблемы, в конце концов. — Чонгук! Гуки! Скорее! Ты должен помочь! — крича, бежал ему навстречу Хосок. — Там омега… там… его пытаются изнасиловать… Чонгук зло дернул рукой, неловко, сквозь зубы, попрощался с доктором и, несмотря на крики из коридора и холод от Хосока, направился к выходу. Он не мать Тереза, чтобы всем помогать! Как же сильно он хотел бы быть обычным, чтобы не слышать и не видеть этого потустороннего мира. — Нет-нет, ты не можешь уйти! Не можешь, Гук, — отчаянно цеплялся за него Хосок. — Омега… он же мальчишка еще, как Тэхёни, он… Чонгук упрямо шел к выходу, игнорируя завывания второго призрака где-то в другом коридоре. Он почти дошел до дверей. Почти смог наступить на горло собственной совести и выйти, но в последнюю секунду остановился, быстро развернулся и побежал на шум. Хосок обрадовался и побежал за ним. В коридорах было пусто, зловеще тихо для одних и так уродливо громко для других. — Сюда, — Хосок указал на последнюю дверь в коридоре и скользнул через стену. Чонгук толкнул дверь, которая, на удивление, поддалась легко. Но то, что он увидел перед собой, выбило у него пол из-под ног. Сильный аромат сочных персиков заполнил все помещение, смешиваясь с тягучим запахом похоти. На кушетке кричал ребенок, совсем рядом на дрожащих руках держался омега со спущенными вниз штанами. А над ним копошился альфа, что терся возбужденным членом о молодое нежное тело. — Вот так, милый. Не будешь кричать, малыш твой жив останется. Хриплый голос мужчины вывел Чонгука из оцепенения. Он лишь краем глаза заметил еще одного призрака, но уже не обращал на него внимания. С разбегу он отшвырнул альфу от бедного омеги и для убедительности ударил его несколько раз кулаком. Тот не ожидал подобного отпора, поэтому отшатнулся. Чонгук спешно оценил ситуацию, понимая, что слабее этого взрослого альфы. — Бежим! Бежим, быстрее! — он резко натянул штаны на омегу. Тот схватил ребенка и позволил утащить себя. По щекам его текли слезы, а рот был заклеен скотчем, но времени на остановку не было. Чонгук толкнул омегу к выходу, еще раз ударив альфу, который очухался. Они выбежали из помещения и рванули к выходу. Можно было остановиться, вызвать полицию, объясниться, только Чонгук сомневался, что словам этого омеги поверили бы. А уж его самого и вовсе никто слушать не стал бы. Бездомный подросток не внушает доверия. Они промчались мимо регистратуры и выскочили на улицу. Только там, спрятавшись за угол больницы, Чонгук перевел дыхание и посмотрел на парня. — Ты как? В порядке? — посмотрел он на перепуганного, зареванного омегу. — Чимин! Чимин-и, эй, ты как, малыш? Ну не плачь, зайка, не плачь, — рядом с омегой появился призрак. Невысокого роста растрепанный парень лет двадцати пяти с необычным мятным цветом волос. Запах спелых персиков ударил в нос с оглушающей силой. — Черт! — выдохнул Чонгук, отступая от омеги. — Не подходи к нему! — снова заорал этот злобный призрак, что воинственно встал перед своим омегой. Чонгука это все достало до такой степени, что нервы просто сдавали. — Он видит нас, — удружил Хосок, сообщив эту новость второму призраку. — Что? — не понял мятноволосый. Чонгук не мог дышать нормально. Течный омега, запах страха, запах нарастающего желания… Это заставляло пробудиться древние инстинкты. Чонгук не был святым, и ему сейчас до безумия хотелось прильнуть к этому омеге и самому трахнуть смазливого мальчика, который был немного старше его самого. — Ты видишь меня? — удивился незнакомый призрак. Ребенок на руках омеги странно молчал, что радовало. А то голова и так раскалывалась на части. В желудке урчало, а от накатывающего возбуждения хотелось завыть. — Да! Да, блять, вижу! — сорвался Чонгук. — И что с того? Что ты мне сделаешь? Даже если я сейчас сам тут твоего омегу трахну, ты мне ничего не сделаешь! Потому что ты мертв, мертв, черт возьми, а я жив! Понимаешь? Чонгук и сам уже не понимал, отчего так сорвался. Просто все сразу. И слишком много. Запах этот персиков щекочет ноздри, и хочется об стенку побиться головой, потому что возбуждает. Потому что у Чонгука уже очень давно не было секса, а организм молодой. И организму плевать на моральную сторону вопроса. — Чонгук, — осторожно подошел к нему Хосок, положив ладонь на плечо, — ты бы поспокойнее, омега же не видит нас. Все замолчали. Чонгук перевел взгляд на перепуганного парня, что смотрел на него с ужасом в глазах. Чонгук бы тоже смотрел так на человека, который разговаривает с невидимками. Но Чонгук их видит! Видит, черт возьми! А еще через секунду омега просто сполз по стенке вниз и упал в обморок. — Заебись, — обреченно выдохнул Чонгук. — Чимин! Эй-эй, — мятноволосый стал похлопывать омегу по щекам, но, естественно, результата не добился. — Его надо домой отвезти. Где он живет? — спросил Хосок, который выглядел уже вполне спокойным. — У него нет дома, — обреченно со стоном произнес мятноволосый. Ребенок начал шевелиться и кричать на груди бессознательного омеги. — Джунки, эй, малыш. Папа позаботится о тебе, не бойся. Чонгуку казалось, он сейчас сам в обморок упадет. — Он жил у моего друга, а тот сегодня набросился на него из-за течки, а я, блять, ничего не мог сделать, — убито произнес призрак. — Чимин сбежал. Он забежал в больницу, чтобы попросить лекарства. У него всегда очень болезненно проходила течка без альфы. А его там… Сука, и ребенка ведь не пожалел. — Вы можете остановиться у нас, — снова предложил Хосок. — Я скажу, где запасной ключ находится. Чонгук, поможешь? Снова эти взгляды, мольба, от которых уже тошнило. Чонгук ничем не мог помочь. Он не мог вернуть этим парням жизнь, что так нечестно отобрали, когда у обоих есть омега и ребенок. Чонгуку стало стыдно за то, что он жив. За то, что у него никого нет, но он жив, а они, эти альфы, которые нужны своим омегам, — мертвы. — Как его зовут? — устало спросил Чонгук. — Чимин, — ответил мятноволосый. — Меня — Юнги. И я тебе яйца оторву, если ты его сейчас обидишь. — Конечно, — фыркнул Чонгук. — Чимин, — опустившись на корточки, он отлепил скотч ото рта и позвал омегу. Тот не реагировал. Ребенок внимательно смотрел на Юнги и Хосока. Чонгук знал о том, что дети видят призраков, хотя и говорить пока не могут. Наверное, и сейчас ребенок чувствовал присутствие своего отца-альфы, поэтому успокаивался. Чимин медленно открыл глаза и отшатнулся, прижимая к себе ребенка. — Не… не подходи ко мне, — отползая, испуганно пролепетал он. — Меня зовут Чонгук. Я друг Юнги. — Ложь уже сходила с губ легко. Меняешь только имя. И все. — Юнги? — выпучил глаза Чимин. Он задышал чаще, крепко-крепко прижимая к себе ребенка. — Этот урод, который бросил меня с ребенком?! — Детка, я тебя не бросал, ты же знаешь, — подполз Юнги к нему ближе. Чимин поморщился, скорчиваясь. Запах Чимина стал привлекать внимание прохожих. — Нам надо отсюда уйти, — заявил Чонгук, протягивая руку. — Если хочешь, можешь здесь остаться. Тот мужик из больницы обязательно тебя найдет. — Нет, нет, — Чимин с трудом поднялся, придерживаясь за стенку. — Есть одно место, куда мы можем поехать. Не бойся, я не трону тебя, — постарался Чонгук говорить чуть мягче, но запах течного омеги сводил его с ума. — Я поймаю такси. Хорошо? В столь поздний час он нашел машину, помог Чимину сесть. Призраки залезли следом, и Чонгук от них уже порядком устал. Юнги не отлипал от Чимина, Хосок задумчиво смотрел в окно, а у Чонгука крыша ехала от запаха. — Вы бы аккуратней со своим омегой, — произнес водитель, который начал морщиться. — Да, случайно получилось, — Чонгук не стал отнекиваться и говорить, что это не его омега. Чимин вжался в сиденье и дышал через раз. Ребенок прижимался к нему, обхватывая маленькими ручонками за шею. Чонгуку даже стало стыдно за свое желание, но с физиологией спорить он сейчас не мог. Добравшись до нужного дома, Чонгук помог Чимину выбраться из машины. Хосок и Юнги, проигнорировав дверцы, вышли следом. Запах омеги начинал уже сводить с ума до такой степени, что держаться было сложно. Поэтому Чонгук быстро добрался до квартиры, открыл дверь запасным ключом, местоположение которого подсказал Хосок, отвел уже едва соображающего омегу в спальню и быстро вышел на кухню. Отыскав черствые печенья, Чонгук стал их грызть, чтобы унять и голод, и всколыхнувшееся желание. Только он мог попасть в такую глупую и ненормальную ситуацию. — Ему, кажется, становится хуже, — сообщил Хосок, присоединившись к нему. — Ясный перец, — хмыкнул Чонгук. — У него, блять, течка началась. А его дружок мертв. Как бы это цинично ни звучало, но это было правдой, которую ничто не могло изменить. И как бы ему ни было жаль всех этих парней, он все равно ничем не мог им помочь. — Спасибо за то, что помог, — улыбнулся Хосок. — Если бы не ты, Тэ сегодня мог пострадать. Чонгук кивнул, размочив печенье в горячем чае и запихнув его в рот. Запах омеги его изрядно напрягал, и перспектива провести с этим омегой ночь под одной крышей уже как-то не радовала. Лучше на улице переночевать. — Эй, ты, — просочился через стену всклокоченный Юнги. Чонгук чуть чай не пролил. Ему как-то больше нравился Хосок, который был почти как живой, а вот этот бешеный взгляд низкорослого альфы с мятными волосами ему определенно не нравился. — Ему плохо, — процедил Юнги, останавливаясь у стола и смотря на Чонгука так, словно это он виноват во всем. — Сочувствую, — пожал Чон плечами. Может, поэтому он до сих пор один? Потому что не хотел бы оказаться на месте этих парней, даже если вероятность этого один процент из ста? Его, честно говоря, пугала мысль оказаться в такой же ситуации, когда твоему родному человечку плохо, а ты не можешь даже помочь ему, потому что, черт возьми, мертв! — Помоги ему, — стиснув кулаки, потребовал Юнги. Чонгук поднял голову и уставился на ненормального призрака. Сегодня явно не его день. — Чего? — Блять, не будь ушлепком. Помоги ему, ты же альфа, а он… ему плохо. И становится все хуже. Ему нельзя в больницу… у него могут быть осложнения… — Ты предлагаешь мне переспать с твоим омегой? — уточнил Чонгук, у которого от просьбы призрака глаза на лоб полезли. Юнги с мрачным видом кивнул. Чонгук перевел взгляд на Хосока, который с печалью смотрел на Юнги, понимая его каждой клеточкой своего существа. Хотелось рассмеяться. Что за бред вообще сегодня творится? Чонгук, у которого из-за запаха персиков голова шла кругом, думал недолго. Этот омега ему никто, у него течка, и он реально симпатичный. Почему бы нет? — Эм… хорошо, — поднялся Чонгук со своего места. Трахнуться с течным омегой… просто-таки идеальное завершение безумного дня. — Эй, — остановил его Юнги. — Ты… — он замялся, переминаясь с ноги на ногу, но смотрел твердым, уверенным взглядом. — Позаботься о нем. Чонгук и не представлял, что, должно быть, сейчас чувствует этот призрак, который отдает своего омегу другому альфе. Чонгук в этот миг чувствовал себя последним дерьмом. Но его отказ ничего бы не изменил. Он лишь кивнул и направился в спальню. Ребенок чуть слышно хныкал, словно чувствовал всю боль своего отца. Чимин скрючился на кровати, его трясло, но он мертвой хваткой вцепился в ребенка. Такой до ужаса беззащитный и беспомощный, сгорающий от нежеланного природного зова. Возбуждение витало в воздухе ярким, насыщенным ароматом, от которого все внутренности сворачивались тугим узлом. Хотелось наброситься на этого парня и вколачиваться в него до потери сознания, но Чонгук угомонил зверя внутри себя и осторожно подошел к кровати. Юнги следовал за ним по пятам. — Чимин, — тихо позвал Чонгук. Омега втянул его запах, распахнул глаза и в ужасе уставился на него. В интуитивном жесте подтянул ребенка к себе, даже в таком состоянии готовый защищать свое чадо до последнего. — Меня зовут Чонгук, — начал Чон. — Я хочу тебе помочь. — Нет, — запротестовал Чимин, замотав головой. — Уйди. Гордый омежка сражался с самим собой, по его щекам бежали слезы. Чонгук уже жалел о том, что согласился. — Я отнесу ребенка в другую комнату. Не волнуйся, — Чонгук потянулся к ребенку. — Юнги! — отчаянно выдохнул Чимин. — Я здесь, сладкий, я здесь, — кусая губы, Юнги коснулся пальцами лба омеги. — Отдай нашего кроху, хорошо? Отдай. Он не обидит тебя, Чимин-и. Чонгуку хотелось сорваться и выбежать из этой квартиры. Потому что на это смотреть невыносимо. — Юнги хочет, чтобы я помог тебе, — произнес Чонгук вслух, ловя на себе удивленный взгляд призрака. — Да? — совсем уже ничего не соображая, спросил Чимин с надеждой. У него были красивые маленькие глаза и притягательные пухлые губы. — Да. Он позаботится о ребенке, а я позабочусь о тебе, — нервно сглотнув, произнес Чонгук. Он осторожно снова потянулся к ребенку. Чимин все еще недоверчиво сжимал пеленки, но его пальцы уже слабели, а взгляд заволакивала естественная похоть. Чонгук воспользовался состоянием омеги, забрал ребенка и перенес его в другую комнату. Юнги скользнул за ним. — Не ходи за мной, — жестко отрезал Чонгук. — Останься с сыном. Юнги закивал, а Чонгук быстро, пока не передумал, вернулся в спальню. Ему было неловко, стыдно и отвратительно от себя за то, что он как бы забирает чужого омегу. — Юнги, — снова бессознательно повторил Чимин в бреду, ерзая по простыням. Чонгук аккуратно забрался на кровать, стягивая с себя рубашку. Он бы соврал, если бы сказал, что омега его не привлекает. Чимин был красивым омегой. И если бы они встретились намного раньше, то, возможно, начали бы встречаться. Чонгук подполз к нему. Запах персиков уже забивал ему голову, лишая возможности нормально поразмыслить над ситуацией. В его жизни лишь раз был течный омега, и они тогда трахались как кролики всю ночь. Но с Чимином не хотелось действовать так же агрессивно, он выглядел так, будто сейчас рассыплется в руках, если его сильно сжать. Поэтому Чонгук осторожно убрал взмокшие пряди с его лба и коснулся губ. Природа взяла свое. Чимин откликнулся на ласки, совсем бездумно потянувшись к альфе. Чонгук, не смотря на возраст, уже имел достаточный опыт общения с омегами. Все они велись на его притягательную внешность, поэтому Чонгук никогда не был обделен вниманием слабого пола. Он настойчиво углубил поцелуй, удерживая вес тела на руках, и, не прижимаясь к Чимину слишком сильно, дал ему время привыкнуть к новому альфе. Чимин целовался одуряющее самозабвенно, стонал в рот и бездумно обхватывал его руками за шею. Почувствовав, что парень больше не зажимается, Чонгук, не прерывая ласк, начал раздевать его, не давая времени одуматься и осознать всю ситуацию без пелены дурмана. Раздевшись сам и обнажив омегу, Чонгук пытался быть сдержанным, но возбуждение уже сметало последние крупицы здравого смысла. Чимин терся об него всем телом, уже забывая о том, где и с кем находится, такой сладкий, уязвимый, с прикрытыми глазами и дрожащими ресницами. Его стоны теребили нервы, подливая масло в огонь животного желания. Чонгук чуть резче, чем хотел, развел его ноги и, снова начиная целовать его, всеми силами постарался аккуратно и медленно войти в извивающееся под ним тело. Чимин был сладкий до одури, от его дрожи по коже проходила волна волшебной истомы. Течка сглаживала все, что происходило с ними, давая повод все свои эмоции списать именно на природную потребность альфы и омеги. Чонгук совсем растворялся в запахе парня и без всяких изысков уже просто брал это тело, разбавляя собственную грубость нежными поцелуями.