Зарисовки

POV Тора

      Рагнарёк. И воссияло пламя над Асгардом. Ничему не суждено спастись от всепожирающего гнева Богини Смерти и Демона. Роковая схватка не только для них, но и для всего народа. Правильно ли я поступил, оставив свой дом на растерзание двум исчадиям ада? Может быть, был другой выход из этой ситуации... Терзают сомнения.       Оборачиваюсь и вижу позади тысячи людей, оставшихся без пристанища. В их лицах страх и непонимание, женщины горько плачут, обнимая своих детей, мужья смотрят, не отрывая глаз ни на секунду, на обращающийся в пепел Асгард. Этот момент соизмерим песчинке в бесконечном временном потоке. Пройдут сотни лет, и воспоминания об родном доме расплывутся, красота и восторг позабудутся. Уже сейчас начинает преследовать ощущение, что между моим первым и последним днём в Асгарде ничего не было. Словно вся жизнь там: все приключения, взлёты и падения, радость и ненависть — существовали только в моей голове. Я как будто выдумал весь этот мир. Подумать только, мы последние асгардцы во Вселенной, которые видят свой дом. Для следующих поколений он будет лишь скучной легендой, неинтересной историей, рассказанной полусумасшедшим старцем.       «Глазами» смотрю не за горизонт, а сквозь пелену лет. Нет надежды покинуть этот кошмар. Возможно, стóит попросить Ванду (Алую Ведьму) убрать все мысли из моей головы об этом дне. Можно легко прожить без воспоминаний, но возможно ли найти в себе силы смириться и жить с ними? Внутри всё колотит и сжимается. Чудовищным комом в горле, стоит скорбь. Не будь я бессмертным, счёл бы это за агонию.       «Тор». Волнующее звучание Т/И заставляет меня отвести взор от страшного зрелища. Ощущаю на своём плече её руку, от места прикосновения по телу пробегает волна мурашек, забываюсь и перевожу дыхание, жадно глотая воздух. Её взгляд полон сострадания и боли, хотя Т/И практически не жила в Асгарде, она родом с крохотной планеты под названием Земля. Дивное место, на самом деле. — Какие звёзды самые красивые? — тихо спрашивает Т/И, скользя своей прохладной рукой вниз по предплечью. — Сверхновые, конечно же. — отвечаю я по инерции, совершенно не понимая, к чему этот вопрос. — А как они рождаются, Тор? — мои брови нелепо изгибаются, одна из них закидывается наверх. Что с ней такое? Какое это сейчас имеет значение? Неужели, по мне не видно, что я сейчас не в настроении вести отстраненные беседы? — Вспыхивают, — отчуждённым голосом пытаюсь показать своё намерение поскорее закончить этот разговор, — в гигантской космической катастрофе… — резко замолкаю. Сотрясаюсь. Вот оно: озарение.       Холодный и мутный, в непонятном состоянии я аккуратно прижимаю Т/И к себе, одну руку оставляю на талии, другой придерживаю её затылок. Как ей удаётся вселять в меня веру всего за пару слов? Почему как только Т/И прикоснулась ко мне, я сразу же почувствовал, как горечь отступает? На что ещё она способна?       Всё тело начинает пронизывать приятное тепло. Внутри всё переворачивается от одного её вида, рук, дыхания. Это ощущение кого-то родного рядом ни на что не променяешь. Т/И прижимается головой к моей груди. Даже через броню чувствую её пыл. — Знаешь, женщины плачут не от отчаянья, а от великого счастья, потому что их дети живы и здоровы. В глазах мужчин бесконечная признательность за спасение их семьи. — бархатно произносит она, наслаждаясь биением моего сердца.       Вновь окидываю взглядом свой народ. Через призму слов девушки я перестаю видеть в людях безутешное горе. Мы выжили, пройдя через весь этот ад с гордо поднятыми головами. Не нахожу подходящих слов, поэтому в знак благодарности целую Т/И в макушку, попутно вдыхая неповторимый аромат её волос. — Асгард там, где асгардцы, Тор. — слегка отстранившись, чтобы можно было посмотреть мне в «глаза», говорит Т/И. — Да, но мой дом там, где ты, Т/И. — на моих устах появляется едва заметная улыбка.