Кто-нибудь слушает?

Как бы он ни старался — игнорировать страдания Сэма не получалось. Габриэль ушёл в спальню, любезно отданную ему Винчестерами, и лишь тогда успокоился. В последнее время переживать приходилось много, и, если уж совсем откровенно, Габриэль даже не успел обдумать всё, что с ним произошло. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед глазами представал уродливый ухмыляющийся Асмодей, который снова и снова издевался, причиняя боль. Габриэль тяжело вздохнул и попытался отогнать прочь воспоминания, но прекрасно знал: эта отсрочка продлится недолго — пока он вновь не столкнётся со своими страхами и вновь не пройдёт мимо них. Тишину комнаты нарушили тревожные крики. Сэму, занимающему соседнюю комнату, снился адский кошмар. Буквально. Сэм умолял Люцифера перестать его мучить. Отголоски слов, мыслей и воспоминаний эхом отразились в разуме Габриэля, и он позволил этому случиться, потому что отчаянно нуждался в отвлечении. Всё, что угодно, лишь бы отвлечься от собственного врага. Габриэль бегло обдумал, что делать. Он мог остаться в своей комнате, игнорируя страдания Сэма, или действовать. Оба варианта пугали. Габриэль привык чувствовать страх — и это приводило в ужас ту часть Габриэля, которая ещё была способна рационально мыслить. Он был архангелом! И хотя он принимал участие в сражениях, ни одно из них не навредило ему так, как пытки Асмодея. Габриэль знал, что переживал Сэм, потому что прошёл через это сам. Именно поэтому он не мог отвернуться от Сэма. При этом одна лишь мысль о том, чтобы предложить свою помощь, пугала до безумия: что с ним будет, когда он все же осмелится проявить заботу? Габриэль давно усвоил: уязвимость приводит к страданиям. Его братья сполна позаботились об этом. Хотя дело было даже не в них. Не в Люцифере, Михаиле или даже Рафаэле, который издевался над ним за то, что остальные братья назвали «худшим недостатком». Слишком много забот всегда вызывало именно падение Габриэля. И по этой причине он решил бежать с Небес, сделав Землю своим домом. Он должен был уйти от всего этого — от интриг и манипуляций. Габриэль никогда не хотел выбирать чью-либо сторону — он хотел, чтобы его семья была с ним. Он хотел гармонии. Вот только его братьям было всё равно. Поэтому Габриэль не мог притвориться, будто не замечал страданий Сэма. Он больше не мог отворачиваться от него. Архангел сделал глубокий вдох, мысленно называя себя дураком за то, что собирался сделать. Он подошёл к дверному проёму, открыл дверь и вышел в коридор, предварительно проверив его на наличие Дина — его Габриэль встретить не хотел. Приглушённые звуки пробрались в коридор, поэтому Габриэль понял — кошмар набирал силу. Люцифер заманил Сэма в ловушку, в тёмную клетку воспоминаний и боли. Мучения Сэма притягивали Габриэля, словно мотылька к пламени. Рука архангела задрожала, едва он положил её на дверную ручку, прекрасно понимая — стоит войти в комнату и жизнь изменится. Выбор едва ли можно было назвать лёгким, но, делая шаг вперёд, Габриэль уже знал, что ему придётся признать другую часть себя. Ту часть, которую он отрицал многие годы. От пробудившегося чувства сострадания было не по себе. Габриэль вообще не был уверен, что Сэм нуждался в его поддержке, но упорство взяло верх — и он приблизился к кровати. Сэм боролся с одеялом. Его лицо было перекошено от боли, руками он махал перед свои лицом, тщетно пытаясь защититься. — Пожалуйста, прекрати… Хватит! Просьба Сэма разбила Габриэлю сердце. Он вспомнил время, когда сам похожим образом умолял Асмодея прекратить пытки. Нет, эти воспоминания не должны привести в отчаяние снова! Габриэль здесь, чтобы помочь Сэму, поддержать его и прогнать ночной кошмар. — Нет… Прекрати это, я не могу… Тихая мольба Сэма толкнула Габриэля. Тем временем Сэм боролся с одеялом, пытался ударить его ногой, но, кажется, проигрывал битву — ткань ограничивала движения. Мгновение спустя Сэм успокоился, и его дыхание стало ровным. — Будь ты проклят, Люцифер! — выплюнул Габриэль, проклиная брата за то, что тот выплёскивал свой гнев на невинных людей. Таких, как Сэм Винчестер, который ничем не заслужил подобное наказание. Габриэль чувствовал вину за брата, он знал: Люциферу приносило невероятное удовольствие издеваться над Сэмом. Габриэль осторожно присел рядом с Сэмом и прикрыл глаза, взывая к благодати, которая всё ещё была слаба. По-хорошему, Габриэль должен был отдыхать после собственного испытания, но просто уйти он сейчас не мог. Габриэль положил правую руку на лоб Сэма. Кожа была горячей и липкой. — Тише, — прошептал он, — ты в безопасности. Его пальцы мягко проскользили по лбу Сэма, а на лице появилась улыбка. — Ты в безопасности, — повторил он и прежде, чем успел осознать случившееся, нырнул в разум Сэма. Габриэль отшатнулся. Ему захотелось убежать из пагубного сна, в котором Люцифер и Сэм вернулись в клетку. Из-за болезненного осознания, что именно его брат принёс Сэму такую боль, Габриэль осторожно исправил ущерб, нанесённый Люцифером. Однажды Смерть попытался сделать это, построив стену, но потерпел неудачу. Ему суждено было потерпеть неудачу. Габриэль понял, что вред, сотворённый Люцифером, может исправить только другой архангел. И Габриэль не собирался останавливаться, пока ему не удастся стереть все те ужасные воспоминания из памяти Сэма. Это была медленная и кропотливая работа, но Габриэль не сдавался — он хотел помочь, а не навредить. Вообще, Габриэль должен был сделать это давным-давно, когда даже слепому стало видно, сколько страданий принёс Люцифер, но нет же — он отыгрывал свои фокусы на обоих братьях! Он просто обязан был вместо этого предложить свою помощь, так что в этот раз никакой трусости. В этот раз — только правильные поступки. Габриэль наклонился вперёд и чуть не упал, когда покончил с гнилыми манипуляциями брата. Он, конечно же, подозревал, что брат пошёл на многое, чтобы выбить из Сэма «да», но чтобы мучения были такими! Внезапно настигнувшее головокружение заставило Габриэля облокотиться на спинку кровати. Чёрт, он слабее, чем того можно было ожидать. Если что-то незначительное, как прогулка по голове Сэма, истощило до такой степени, то дела плохи. Теперь главная задача состояла в том, чтобы покинуть комнату Сэма до его пробуждения, потому что объясняться совершенно не хотелось. Вот только голова по-прежнему кружилась, а слабость не отступала. Грёбаный Асмодей! — Габриэль? Чёрт, только не это. Ну конечно же Сэм проснулся. Габриэль кое-как сумел взять себя в руки, чтобы приподнять голову и попытаться пролить свет на ситуацию. Он натянуто ухмыльнулся, словно старый обманщик, и собирался как-нибудь отшутиться, но поймал на себе ошеломлённый взгляд Сэма. Сэм заинтересованно разглядывал Габриэля. Какого хрена он забыл в этой комнате, не говоря уже о том, зачем он вообще сидит на кровати Сэма? Габриэль выглядел явно нездоровым, и для Сэма было странно видеть его в обычном человеческом состоянии. На лбу Габриэля выступили маленькие капельки пота, а глаза, которые обычно светились озорством, теперь казались лихорадочными. Было заметно, что Габриэль изо всех сил пытался удержаться, чтобы не рухнуть; его дыхание участилось. — Ты же не собираешься сейчас терять сознание, верно? — стоило Сэму это произнести, и он понял, что подобный исход вполне вероятен. — Не-а. Извини, что потревожил тебя, — попытался привычно отшутиться Габриэль, но по какой-то причине получилось неубедительно. Он просто устал. Чертовски устал. — Ты выглядишь дерьмово. Уверен, что всё в порядке? Сэм сел на кровати и изучающе посмотрел на Габриэля. Этот чёртов архангел, возможно, и отрицал тот факт, что вот-вот рухнет, но Сэм умел читать между строк. Он был уверен, что Габриэль в прошлом был хорошим парнем, но произошло что-то такое, что заставило его прятаться под маской Фокусника. Но трюк больше не работал, ведь Габриэль больше не был Фокусником! — Давай, ложись, пока не упал. В голове Габриэля тут же раздался тревожный звонок. Нет, идея Сэма — определённо плохая идея. Нельзя, нельзя с кем-либо сближаться. Габриэль провёл так много тысячелетий убегая, пытаясь избежать всяческих чувств, но всё, от чего он бегал, едва ли не происходило прямо сейчас. Пришло время хотя бы немного начать себя контролировать. — Сэм, — начал Габриэль, но так и не смог договорить. — Прекрати это, Габриэль. Не ври мне и не строй из себя шутника. Я не знаю, почему ты тут, но… Сэм вздрогнул. Разве у него не было кошмаров буквально несколько минут назад? Он находился в клетке с Люцифером и… Сэм моргнул, заново переживая всю боль, которую ощутил во сне, а затем вспомнил. Вспомнил, как его сознание поглотило тёплое золотое свечение. Оно успокаивало. Оно сияло так ярко, что унесло тьму прочь. Оно заставило боль исчезнуть вместе с воспоминаниями. — Что ты сделал? — спросил Сэм, с трудом вспоминая свой сон. Габриэль пожал плечами и встал с кровати. Матрас под ним был мягким, он будто манил, призывая отдохнуть. — Вряд ли я что-нибудь сделал. — Тогда почему ты чертовски изнеможенный? Потому что ты ничего не сделал? Я не верю. Понимая, что Габриэль не собирался облегчить ему задачу, Сэм решил принять меры: он опустил руки на плечи архангела и уложил на кровать. — Ложись и отдыхай, — просто сказал Сэм. На секунду ему показалось, что Габриэль начнет протестовать, но тот вроде как поддался. Габриэль неохотно растянулся рядом с Сэмом, и с его губ сорвался глубокий мучительный стон. — Сэм, что ты делаешь? — инстинкты Габриэля были в полной боевой готовности. А ещё он не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь о нём хоть кто-то заботился. — Пустяки, Сэм. — Ты истощён, и хватит это отрицать, — решительно сказал Сэм. — Нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что тебе нужен отдых. Возможно, в первую их встречу Габриэль представлял собой загадку и даже многим позже, когда кичился своими фокусами, но не теперь. Теперь Габриэль был заботливым. И это позволило сделать так много верных и нужных вещей. Габриэль тем временем слегка повернул голову и посмотрел на Сэма. У того на лице была ухмылка, и Габриэль посчитал это лютым безумием — что может быть забавным в их нынешнем положении? — Почему ты улыбаешься, как сумасшедший? Сэм перевернулся на бок, чтобы удерживать зрительный контакт. — Когда я был маленьким, я думал, что ангелы… — ну и как это объяснить? — Думал, что ангелы вроде как хорошие парни. Ангелы-хранители, которые наблюдают за нами. Я думал, мир восхищается ими, поклоняется им. А затем я впервые узнал о Касе, Уриэле, Рафаэле и остальных, и понял, что ангелы — те ещё мудаки. Принять это было тяжело. Сэм немного усмехнулся, обратив внимание на реакцию Габриэля, но тут же продолжил: — В конце концов, Кас оказался хорошим. Вначале он тоже вел себя как мудак. А потом появился ты, и когда ты предстал перед нами архангелом Габриэлем, я… — чёрт, было трудно признавать это. — Ты уничтожил любую оставшуюся веру в благородство ангелов. Ты, блять, так беспокоился о том, как с нами поступить, хотя мог бы помочь нам драться с Люцифером. — Сэм, всё без толку, — Габриэль с трудом воспринимал информацию, которую пытался донести Сэм. — Я слишком устал… Сэм понимающе кивнул. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я верю в тебя, Габриэль. Ты восстановил мою веру. Веру в него? Что это за безумие? Он должен обязательно поговорить с Сэмом об этом. Но позже, потому что сейчас невероятно слипались глаза. Габриэль почувствовал, как постепенно ускользал в то состояние, которое люди называют сном. Состояние, которое было давно забыто Габриэлем. Теперь же, когда благодать была почти на исходе, Габриэль как никогда нуждался в отдыхе. Совсем скоро его дыхание выровнялось, а глаза закрылись. У Габриэля наконец-то появился шанс на отдых. Заметив, как Габриэль мелко подрагивал, Сэм поспешил прикрыть его одеялом. Понадобилось какое-то время, чтобы понять, что за ними наблюдают. Сэм посмотрел в дверной проём и даже не удивился, когда обнаружил там Дина. Выражение лица брата было странным, но Сэм знал, что сейчас они думают об одном и том же: они оба ошибались насчёт Габриэля. — Что он тут делает? — Дин кивнул в сторону спящего. Последний раз они пересекались, когда Дин показывал его комнату. — Мне приснился кошмар, — тихо признался Сэм. — Клетка и всё такое. Я пытался бороться, но затем все прекратилось. — Он сделал это? Сэм знал, что Дин догадается, но тот не был уверен в собственных выводах. Дин надеялся, что Габриэль окажется достойным союзником, но в глубине души продолжал вспоминать те времена, когда архангел их обманывал. — Да, это он, — прошептал Сэм, не желая разбудить Габриэля. Сейчас архангел находился под его защитой. Сэм осторожно положил руку на Габриэля и придвинул немного ближе, игнорируя смешок Дина. — Он заслужил это, — прокомментировал свои действия Сэм. — Он прошёл через ад с Асмодеем. — Конечно, — усмехнулся Дин. Он вовсе не был против, если Сэмми нравился Габриэль. Если быть до конца честным, Дин и сам не был невосприимчив к ангельскому обаянию. — Увидимся утром. Дин осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь не шуметь. Такая реакция вовсе не удивила Сэма, наоборот — Сэм понимал, что любой, кто проявлял заботу к нему, автоматически становился для Дина другом. После недолгих раздумий Сэм снова провалился в сон. Он больше не боролся с этим, как многими ночами раньше, а наслаждался тем, что больше не один.