Следуя за тобой

      Уоррен Грэм – далеко не из тех студентов, которые прогуливают занятия ради того, чтобы предаваться безделью. Но сегодня был именно такой случай.       Уоррен Грэм страдал.       Нервно постукивая ложечкой по блюдцу и прихлебывая горячий, как поцелуй орегонского солнца, кофе, он напряженно думал о своей пассии и о том, как легко в последнее время она ускользает из его рук. Имя пассии было Макс Колфилд. Имя, которое, кажется, больше подошло бы пацанке с соседнего двора, носила тихая и очень застенчивая девушка, не расстающаяся со своим стареньким полароидом. Макс безумно нравилась Уоррену, и, честно говоря, это не было секретом ни для кого в академии Блэквелл. Ни для кого, кроме самой Макс. За этот месяц он дважды пытался пригласить ее в кино, затем отдал ей флешку с сериалами в надежде, что она посмотрит хотя бы треть из них и поделится своими впечатлениями, а еще почти ежедневно расстреливал ее сообщениями из мессенджера – словом, делал все, что делают неумелые шестнадцатилетние мальчишки, чтобы понравиться девушке. Что удивительно, это даже срабатывало – Макс всегда была рада видеть его, и в академии, и после занятий. По крайней мере, Уоррену так казалось.       А пару дней назад с внезапным, как снег на голову, появлением в Блэквелле ее синеволосой подружки все пошло наперекосяк. Макс будто подменили на некачественно напечатанную на 3D-принтере бездушную копию. Ее вид наводил Уоррена на мысль, что она вот-вот приблизится к решению одной из задач тысячелетия. Он удостаивался от нее лишь рассеянного «привет-пока» и пустого взгляда, будто он и не человек из плоти и крови, а прозрачное стекло. Ах да, а еще она перестала отвечать на его сообщения. Оттого-то Уоррен и не находил себе места, оттого-то он и сидел в «Двух китах» вместо того, чтобы присутствовать на химии и прилежно учить формулы органических соединений. А химия была его второй после Макс страстью. Собственно, благодаря блестящим оценкам по этому предмету его и зачислили в Блэквелл, несмотря на то, что он был младше всех остальных студентов на целый год.       Правда, сейчас никакая химия, кроме любовной, не имела для него значения.       Уоррен Грэм страдал, как не страдал никто другой в Аркадии Бэй в этот погожий осенний день. А поводов для радости у жителей маленького сонного городка, как всегда, было немного.       «…на всей территории установится дождливая погода. А теперь к новостям спорта», – с экрана телевизора еле слышно бормотал диктор. Уоррен неожиданно громко стукнул ложечкой о блюдце, вызвав недоуменный взгляд сидевшего за соседним столом мужчины.       Он все-таки вытащил телефон из кармана брюк и прочел свои исходящие сообщения за три дня:       «Привет, Макс!»       «У тебя все в порядке?»       «Макс, если что, буду рад увидеться сегодня после занятий.»       В ответ тишина. Что ж, стоит попробовать еще раз.       «Привет, Супер-Макс. Есть планы на вечер?»       А ведь когда-то она отвечала почти мгновенно.       Уоррен закрыл глаза и начал считать секунды. Одна, две, три, четыре…десять, одиннадцать…пятьдесят шесть…девяносто восемь…сто двадцать четы…       Трррыньк!       «Привет! Извини, совсем нет времени. Сегодня вечером я с Хлоей. Как насчет выходных?»       Уоррену очень захотелось швырнуть телефон в стену. Проклятая Хлоя! Какое-то издевательство.       Почему он вообще ревнует Макс к девушке, он логически объяснить не мог. Сейчас ему было достаточно мысли, что она проводит все свое свободное время с ней, а не с ним. Настроение стремительно портилось.       Дверь закусочной, скрипнув, открылась. Уоррен внутренне сжался – черт, это же Нейтан, золотой телец Блэквелла, на которого неистово молится ректор Уэллс. Отец Нейтана, Шон Прескотт – влиятельнейший человек Аркадии Бэй, который держит в своих руках чуть ли не всю промышленность города и оттого имеет в нем неограниченные возможности – одним словом, классический буржуа. (Уоррен всегда был не в ладах с историей, несмотря на высокие баллы, но вот социальные классы знал наизусть.) Ну а его сынок – представитель избалованной золотой молодежи. Конечно, когда твой отец совладелец академии и регулярно выделяет деньги на ее содержание, беспокоиться не о чем… Уоррен не желал иметь с этой семейкой никаких дел.       Тем временем Нейтан, оглядываясь, заметил его, сидящего в одиночестве, и подошел. Маленькие глаза сверкали презрением ко всему вокруг. Он хрипло хохотнул:       – Эй, упоротый гик! Какого хрена ты решил пропускать лекции, а?       – Ты сам-то хоть раз в этом году был на занятиях? – спокойно, насколько позволял едва дрожащий голос, ответил Уоррен.       Руки Нейтана непроизвольно сжались в кулаки.       – Не выебывайся передо мной. Пожалеешь.       – Да пошел ты…       – Молодые люди, отношения будете выяснять в другом месте! – окрикнула их Джойс, официантка закусочной, немолодая женщина с вечно усталым взглядом.       Нейтан ехидно осклабился и отошел в сторону, присев за свободный столик. «Еще не хватало огрести проблем от этого неуравновешенного идиота», – уныло подумал Уоррен. Хотя в словесных перепалках Нейтан почти всегда проигрывал, скатываясь в банальные оскорбления и угрозы, его нельзя было недооценивать. Как еще относиться к человеку, который всегда и везде таскает с собой пистолет и большую часть времени находится или под кайфом, или под действием психотропных веществ? Псих с пушкой – отличное приобретение для академии, будь он хоть сто раз гениальным фотографом. Да, он еще и гениальный фотограф, что каждый раз подчеркивает ректор Уэллс в своих речах, рассыпаясь в благодарностях семье Прескоттов на различных мероприятиях. Выдающаяся личность, никак иначе.       Трррыньк!       Уоррен чуть не подскочил на месте, сжав в руке телефон, как какое-нибудь сокровище, но, открыв сообщение, поморщился.       «Привет! Как твои дела? Сегодня в восемь вечеринка в клубе «Циклон», приходи. Буду ждать! XOXO »       Это Брук. Брук все никак не хочет понимать, что Уоррен уже нашел себе Музу и Любовь всей своей сознательной жизни, и отчаянно метит на это место. Достаточно сообразительная, чтобы чувствовать ложь, достаточно упрямая, чтобы делать по-своему.       «Я подумаю», – ответил он ей коротко.       Он гарантированно не встретит Макс на этой вечеринке, и ему нечего терять – это просто возможность расслабиться. С другой стороны, что может быть лучше – видеть кислые лица любимых одногруппников, смотреть, как они пьют дешевые коктейли и целуются друг с другом вне зависимости от пола. Старый добрый Блэквелл. «Адвелл».