Следуя за тобой

      Шторм, пришедший с побережья, накрывал Аркадию Бэй с головой.       Невиданной прежде силы ветер срывал крыши и превращал деревянные постройки в кучи мусора; сильный ливень затопил дороги, сделав из них потоки грязи.       Над океаном навис смерч, черный и огромный, угрожающий всему живому.       Макс пробиралась по улицам вперед, в поисках укрытия. Она старалась не смотреть на разрушения вокруг.       «Нет, только не это! Так не должно было быть!» — мысли роились в голове, словно назойливые мухи. Капли дождя хлестали по лицу.       Она забежала под навес какого-то магазинчика, чтобы перевести дух, как вдруг перед глазами вспыхнула молния и ударила в дерево в двух шагах от нее. Макс вскрикнула и попятилась — и мимо головы пронеслась большая тяжелая ветка. Нет, нельзя оставаться здесь, если жизнь дорога́.       Впрочем, дорога́ ли?              Макс твердо помнила, с чего все началось. Хлою, ее подругу детства, убил Нейтан Прескотт, а она стала тому невольной свидетельницей и в тот момент обнаружила в себе силы пускать время вспять. Или, точнее — вернуться в предыдущую сцену и переиграть ее по-своему.       Тогда ей удалось спасти Хлою, вырвать ее из цепких лап смерти. С тех пор она возвращалась назад во времени сотни раз, когда кто-то рядом попадал в неприятности, крупные или малые, и тем самым создавала новую реальность.       Каждый раз эта новая реальность становилась все причудливее.       Начинали происходить странные и мрачные вещи. Пытаясь их избежать, Макс вновь и вновь отматывала время. С каждой новой перемоткой мир вокруг нее рассыпался на крупицы песка, на мелкие частицы, атомы и молекулы, а затем собирался заново, но уже не точно таким же, каким был прежде. Менялись характеры, судьбы и события, и чем чаще она возвращалась в прошлое, тем сильнее они искажались, приобретая под конец и вовсе гротескные черты. К новым обстоятельствам приходилось приспосабливаться, но это становилось все тяжелее. Макс начинала сомневаться — а кем же она была изначально? скромной студенткой, сердцеедкой, фотомоделью, безжалостной пособницей убийцы? И где та грань, после которой изменения становятся необратимыми?       Сегодня ее цель была как никогда ясна — спастись самой и спасти от страшной участи жителей Аркадии Бэй, но она осознавала, что больше не способна возвращаться назад во времени, ни на секундочку. Это отнимало катастрофически много сил. Макс давно чувствовала себя неважно — болела голова, руки тряслись в мелком треморе, любимые джинсы стали слишком широкими, а куртка спадала с плеч. Ей казалось, что прямо сейчас этот злосчастный ураган поднимет ее в воздух, как перышко, и ударит об асфальт, размозжив голову и кости.       Шторм не унимался. Выбитые стекла домов, перевернутые автомобили, поваленные заборы и вывески, порванные провода — все это производило впечатление того, что город с лихвой искупает все накопившиеся за столетия грехи. Телефонная связь не работала, а если бы и работала, то линии были бы перегружены. Вой сирен с разных уголков города сливался в единое целое. Большинство жителей успело спрятаться в убежищах, но некоторым прохожим не повезло — Макс внутренне похолодела и сжалась, когда заметила человеческое тело под упавшим биллбордом.       «Кажется, это конец. Я больше не могу отматывать время назад, и эта буря — распрямившаяся пружина. Я ее первопричина, я виновата во всем, — думала она сокрушенно. — Что с моими друзьями? Я же предупреждала Хлою…в одной из прошлых реальностей, если она все еще помнит. Я ожидала, что это рано или поздно закончится именно так… А Уоррен? Он ничего не знал…если с ним что-то произойдет, я себе не прощу». Она вспомнила о том, как хотела встретиться с ним и поговорить по душам, столько раз — и не смогла. Неизвестно, получится ли теперь.       В «Двух китах» стояла непривычная для вечера четверга тишина.       Джойс сидела за столиком, положив голову на руки, и смотрела в одну точку перед собой. Все ее мысли крутились вокруг любимой дочери. Хлоя. Как она? Смогла добраться до Портленда? Сегодня с раннего утра она собрала вещи и оставила записку на холодильнике. Джойс грустно улыбнулась — такой по-детски корявый почерк. «Я хочу начать новую жизнь. Мам, прости за то, что вела себя как стерва. Мне нужно пространство. Знаешь, Макс уехала в Сиэтл, а я все еще тут, и тут ужасно тухло. Я люблю тебя. Не скучай.» Утром Джойс выплакала все слезы, а сейчас благодарила Бога за то, что все сложилось именно так. Потому что за окном закусочной свирепствовал страшный шторм, разносящий все вокруг в щепки.       — Миссис Прайс, все будет хорошо, — раздался голос рядом с ней.       — Спасибо, Уоррен. Я верю. — Она, промолчав несколько секунд, добавила:        — Хорошо уже то, что мы все еще живы.       — Это здание очень крепкое. Я думаю, оно переживет еще с десяток таких ураганов.       — С десяток таких ураганов не переживу я! — нервно рассмеялась Джойс.       Уоррен, немного смутившись, отвернулся.       Они сидели в «Двух китах» вдвоем, вслушиваясь в сводки радио, продолжающее вещать несмотря на непогоду: «Внимание! Внимание! Это не учебная тревога! Всем оставаться в укрытии! Предварительная скорость ветра сто тридцать миль в час. Повторяю, сто тридцать миль в час. Предполагается усиление ветра до ста сорока миль в час…»       Дверь закусочной отворилась, и в помещение вместе с дождем и ветром влетела Макс.       Джойс мгновенно подбежала к ней.       — Девочка моя, ты жива! — она сняла с нее мокрую куртку и крепко, по-матерински, обняла.       Уоррен обернулся на шум, и сердце его затрепетало, как птица в силках:       — Макс! Ты!       — Да… Как вы здесь?       — «Два кита» стоит, значит, не все потеряно, — улыбалась Джойс сквозь слезы.       — Миссис Прайс, Хлоя?..       — Уехала. Еще утром, в Портленд. Я думаю, она уже на месте. Сорвалась сама, неожиданно, сказала, что «в поисках новой жизни»…       — В любом случае, ей сейчас гораздо лучше, чем нам, — ободряюще сказала Макс. У нее наконец отлегло от сердца: близкие ей люди были живы и здоровы.       Джойс взглянула на лицо Уоррена, выражающее непередаваемую смесь эмоций, и понимающе отошла, скрывшись на кухне.       Макс направилась к нему.       — Как я рада, что ты здесь.       — Я тоже, — тихо ответил он. — Мне кажется, тебе есть о чем рассказать?       — Да, но боюсь, ты мне не поверишь.       — Я готов поверить во все, что ты расскажешь.       Макс, вздохнув, присела за стол.       — Это действительно долгая история…       Она рассказала ему все без утайки, с самого начала, с момента, как Прескотт-младший выстрелил в Хлою, вплоть до того, как она внезапно очутилась в эпицентре шторма. Уоррен слушал внимательно, изредка задавая вопросы и сочувственно качая головой.              — …Мне кажется, будто я перемещаюсь по реальностям уже много лет, — устало завершила она. — Я виновата в том, что происходит… Моя чудо-способность оказалась ловушкой. Я хочу спасти всех, но понимаю, что уже не могу. Я хотела спасти и Рэйчел, мы с Хлоей искали Нейтана повсюду, лишь бы он навел нас на ее след. Ничего не вышло: нет в живых одной, нет уже и другого, об этом страшно даже говорить...       — Ты всегда хотела как лучше. Не стоит себя в этом упрекать, — мягко сказал он. — Распоряжаться чужими судьбами не так-то просто. Кстати, я думаю, твои силы отразились и на мне.       — Что ты имеешь в виду? — удивленно посмотрела на него Макс.       — У меня сегодня было достаточно свободного времени, чтобы понять, что со мной происходит. Даже не знаю, с какого именно дня все началось. Я стал постоянно ощущать дежавю. Забавное чувство… Сначала это были мелкие пустяковые совпадения, потом более серьезные, а потом....я перестал понимать, что творится на самом деле и где я потерял себя настоящего. Мир вместе со мной как будто рассыпался на кучки атомов, я это видел, слышал и ощущал. Наверное, в этот самый момент ты отматывала время вспять. Затем я восстанавливался из пепла, но каждый раз — другим человеком. Я начинал вести себя, как того требовала ситуация вокруг, чтобы не свихнуться окончательно. Иногда это было совершенно мерзко. — Он поежился, вспоминая связанную девушку в проявочной. — Как в плохом сне. Самое неприятное — я не мог взять в толк, с чем это связано и сколько мне еще предстоит терпеть… И ведь я терпел, пока не решил вмешаться в ход событий и не поджег проявочную Джефферсона — вместе с ним и с собой. И в результате оказался здесь, в «Двух китах», в самый разгар этой жуткой бури.       Макс посмотрела на него недоверчиво:       — Ты хочешь сказать, что... Мы с тобой виделись?       — Лишь однажды.       — И ты можешь это доказать?       Уоррен, не задумываясь, вытащил фото из кармана брюк.       — Вот, перед вечеринкой «Конец света»…       Макс схватила снимок, разглядывая его пристально и жадно, а потом отбросила в сторону и расплакалась.       — Значит, я утащила тебя за собой в параллельные реальности, заставила тебя пройти через этот ужас… — бормотала она сквозь всхлипы, а потом внезапно вскочила с места. — Нет, тогда я просто обязана вернуть все как было! Чего бы это ни стоило!       — Макс! — крикнул он резко. — Нет, пожалуйста, Макс… Не уходи. Я не отпущу тебя. Я тебя больше не отпущу. Ты не переживешь еще одну перемотку. Ты сделаешь только хуже. Себе и нам.       Она беспомощно взмахнула руками, словно раненая птица, и покорно опустилась на стул, опустив голову.       — Что с нами будет? Что нам делать?       — Только ждать. Бури не длятся вечно, — философски отозвался Уоррен. — И, Макс: главное, постарайся примириться сама с собой. Не обвиняй себя больше, это не твоя ошибка. Это какая-то злая шутка мироздания, проклятие или дар. Ради того, чтобы мы наконец-то оказались рядом.       Он сел рядом и обнял ее, уткнувшись лицом в короткие влажные волосы.       — Если вдруг мы отсюда никогда не выберемся, — прошептал он, — я хочу сказать…       — Я знаю, Уоррен.       Она взяла в свои руки его ладони и поцеловала их мокрыми от слез и дождя губами.       Где-то на краю горизонта забрезжили солнечные лучи заката.