Над уровнем прыжка

На самом деле все, что касается тебя, остается ясным: Твое имя, интонации, взгляды. Воспоминания о том, как я тебя любил, Просто погребены в моем сердце, будто так и должно быть. EXO — Smile on my face\여기 있을게 (The 5th full album «Don't Mess Up My Tempo»)

      Чанель действительно заболел. Поэтому в понедельник на тренировке его уже не было, что сказалось и на игре Бэкхена, что странно. Это в принципе была его первая тренировка, где его никто не подгонял взглядом из серии «я учил подавать не так», «ты можешь пас сделать повыше, я вообще-то не как ты ростом, гном». В голове Бёна, словно для подстегивания играть, звучал чужой голос. И это, черт возьми, пугало.       Сехун сегодня был активным. Прыгал за каждым мячом, подавал в углы и пустые точки на чужом поле, а еще ярко улыбался. Бён, пораженный чужой энергетикой, выпал на пару секунд, за что получил мячом по лицу, смягченным блоком О.       Как-то в последнее время все слишком часто получают по лицу. То Чонин, то он сам. Хотя тут сам виноват, но нос все равно болит.        — Бэкхен, все хорошо? — спросила Сыльги, открываясь от своего планшета. Сегодня они работали без Итыка, потому что у того появилось какое-то супер-пупер важное мероприятие и тот факт, что до игр осталось чуть меньше месяца, а пробная игра была всего лишь одна, его, кажется, не волновал.        — Да, задумался.        — Смотри мне, если будет кружиться голова или подташнивать, то сразу скажи мне, хорошо? Мы не можем терять сейчас такого талантливого игрока, — девушка тряхнула головой, убирая прядь с лица, и улыбнулась ему.       И Бэкхен едва сдержался чтобы не открыть рот.       Никого в принципе не волновало отсутствие Пака кроме него самого. Никто так и не поинтересовался его самочувствием после пятничной тренировки. Ни Итык, ни Сыльги, даже капитан не особо волновался об этом. Узнали только где он, и в ответ было просто «М, понятно».       А сейчас все так обеспокоено смотрят на его лицо после удара мячом.       И это ужасно.       Телефон неприятно тяжелил ладонь, а на лбу проступила испарина от мыслей, что роились в голове, и было так плохо, что Бэкхен был готов прямо сейчас сбежать в туалет и выплюнуть свое содержимое желудка. Так сложно принимать решения, которые раньше бы ты никогда не сделал.        — Ты чего здесь стоишь? Меня ждешь? — Бэкхен подпрыгнул на месте, понимая, что он вот уже десять минут стоит со смартфоном у входа в университет. И это, блять, реально выглядит так, словно он ждет Криса, пока тот высушит волосы феном, аккуратно сложит свои вещи в сумку, пропшыкает все специальным антисептиком, чтобы не пахло.       Крис стоял за его спиной и широко улыбался, показывая свои белые зубы за полными губами. Он действительно выглядел счастливым. Он действительно верил в то, что Бэкхен его ждет, чтобы что-то сказать.       Чтобы дать ему ответ, к примеру. Или пригласить куда-то. Господи, Бэкхен, успокойся.        — Нет, просто хотел позвонить одному человеку и кое-что узнать.        — Тебя подвести?        — Если не сложно.       Вдруг Бэкхен осознал, что язык сам не хотел ворочаться, складывая слова в последнюю фразу. Что это даже звучало немного вымученно.       Хотя с другой стороны ему не придется звонить тому человеку и спрашивать все, что он придумал у себя в глупой голове.        — Звони кому ты там хотел, — Крис выкрутил руль влево, сворачивая с парковки на главную дорогу.       Бэкхен едва не подскочил на месте, ударился локтем об дверь и просипел непонятное «что?». Ифань улыбнулся, выдыхая, а после повторил.        — Эм, я, кажется, передумал, — уставившись в окно, выдал связующий, шморгая носом.        — Заболел? Или нос от удара болит? Дай посмотрю.       Крис потянулся рукой к его лицу, явно желая ощупать его переносицу на наличие травм, но Бэкхен, сам того не понимая, перехватил его руку быстрее, чем хотя бы ноготь коснулся его кожи. Пальцы Ифаня дрогнули, и руку он отвел обратно, вновь обхватывая пальцами баранку руля.        — Прости, я не должен так был реагировать, — Бён виновато посмотрел на Криса, который и виду не подал, что его это задело.       Только он явно сжал зубы сильней. И руль тоже. Костяшки просто побелели.       Господи, Бэкхен, почему ты такая мразь. Человек страдает уже вторую неделю, оказывает тебе, неблагодарному, знаки внимания, а ты даже ему потрогать свою переносицу не можешь дать. Это, между прочим, забота.        — Думаю, я все же наберу того человека, — решив, что одни мысли стоит вытеснять другими действиями. И пускай этот звонок будет похож на вскрытие вен, резко и больно, но его все же стоит сделать.        — Не буду мешать, — достаточно холодно ответил Крис, на что Бэкхен сделал вывод, «обиделся».       Гудки.       Гудки.       Гудки.       Пожалуйста, пускай абонент будет временно, желательно всегда, недоступен. Чтобы сейчас внутри сердце не делало кульбит, чтобы воздух спокойно поступал в легкие, и мысли перестали носиться по черепной коробке, словно гоночные машине на трассе формулы-1.       Видимо там, на небесах, не хотят, чтобы Бэкхен жил.        — Алло.        — Эм, привет. Это Бён Бэкхен, — неуверенно начал Бён, понимая, что напрочь забыл все, о чем хотел сказать. Хриплое дыхание на том конце провода не добавляло уверенности, а кашель, что раздался спустя пару секунд после приветствия, и вовсе казался самым ужасным на свете. — Ты как?        — Не думал, что ты мне наберешь. Я вообще ожидал звонок от тренера или от Сыльги, или от Чунмена. От кого угодно, но не от тебя, Бён, — Чанель зашелся сильным кашлем, явно отдаляя трубку телефона от уха, чтобы его выплевывание легких не казалось таким ужасным. Хотя оно все равно им оставалось.        — Так как ты?        — Мы же в расчете и мне не… — еще одна серия кашля, — не нужно делать одолжений. Я в среду уже буду на тренировке. Нельзя столько пропускать перед матчем.        — Ты ебанулся? — взвизгнул Бэкхен, косясь на удивленного Криса, который определенно точно подслушивал их разговор. — Какая нахуй тренировка? Чтобы ты там сдох? Ты хотя бы лекарства пьешь, долбаеб?        — Че ты на меня орешь? — сипло выдавил Чанель, без всякой злости, а скорее вымученно.       Бён, он болеет, а ты еще орешь на него.        — Прости, просто у тебя мозгов нет. Или одна прямая извилина. Я еще не решил. Так ты принимаешь лекарства?        — Какое тебе дело?        — Потому что я с тобой в связке, — медленно, словно ребенку, пояснил Бэкхен, — и моя успешная игра напрямую зависит от твоего здоровья, понятно? В третий раз спрашиваю, у тебя лекарства есть?        — Чай с медом и подгорелая рисовая каша.        — Пиздец, — трагично закатил глаза связующий, откидываясь на мягкое сидение в машине. Глаз выловил аптеку среди магазинов, которые они проезжали, и 'Бэкхен, ты реально сошел с ума'. — Адрес скинь эсемеской. Крис, остановись пожалуйста на остановке, мне в аптеку надо.       И сбросил звонок.       На остановке Крис включил аварийку и, когда Бэкхен, уже открыл дверь чтобы выйти, вдруг припечатал его обратно к сидению одной фразой.        — И ты побежишь спасать Пака? Того, кто тебя постоянно оскорбляет и унижает?        — Прости?        — Я на самом деле не понимаю, зачем ты сказал остановиться у аптеки, — Крис постучал пальцами по рулю, смотря сперва на дорогу, а после в широко распахнутые глаза Бэкхена. — Как говорится, спасение утопающего дело рук самого утопающего. Есть врачи, способные оказать человеку медицинскую помощь, есть семья, так почему ты летишь в аптеку, словно нет ничего важней?        — Крис, что ты несешь?        — То, что думаю и чувствую, — Ифань гулко ударил себя кулаком по груди. Там где стучит сердце. По крайней мере у Бэкхена.        — Это эгоизм называется.        — Вы постоянно на ножах с ним, и разве ты не чувствуешь себя рядом с ним некомфортно?        — Единственный, с кем я себя чувствую некомфортно сейчас, — это ты, Ифань.       Бэкхен вышел, глянул еще раз хмуро на Криса, перехватил лямку рюкзака поудобней и со всего размаху закрыл дверцу автомобиля.

***

      Чанель жил на окраине города. На метро пришлось добираться добрых двадцать минут, и это не считая времени на пересадки и оплату проезда, что тоже является затратным делом. В высокой многоэтажке, с длинными балконами, небольшими окнами и явно тонкими стенами.       Дешевое жилье, хотя и его арендовать довольно сложно. Бэкхен даже рад, что у него есть свой дом. С шумной семьей.       Дверь долго никто не открывал, и тяжелый пакет с лекарствами и продуктами ужасно оттягивал руку. А потом Бэкхен услышал тихий шелест и громкий кашель. Это определенно был Пак.       Весь помятый, с грязной головой и с красными крыльями носа от насморка. Некоторые пряди на лбу прилипли из-за пота. В принципе, его состояние можно было назвать живым. Он хотя бы не выглядел как покойник.        — Ты что, не принял жаропонижающее? — с порога спросил Бэкхен, закрывая за собой дверь и стягивая кроссовки с ног, наступая носком на пятку.        — У меня его просто нет, — пожал плечами Чанель, закутанный в одеяло, разворачиваясь и направляясь в единственную комнату. И судя по скрипу, прямиком в кровать.        — Почему ты не купил его?        — Думал, что само пройдет. Обычно всегда так и было.       В комнате Чанеля немного пахнет потом и немытым телом. А еще на прикроватной тумбочке стояла тарелка с чем-то светло-коричневым. Бэкхен подошел, окунул мизинец и попробовал варево на язык.       Горькое, пересоленное и слишком липкое. Кто-то даже рис не промыл нормально, что говорить уже о вкусе.        — Так, давай сейчас в душ, моешься, после идешь на кухню пить лекарства и нормально есть, а я пока поменяю постельное, проветрю комнату и приготовлю что-то съестное, хорошо?        — Спасибо, что принес лекарства, но не стоит больше задерживаться здесь, — Пак привстал, откидывая сальные волосы с лица. Бэкхен только скривился и безапелляционно указал рукой на дверь в ванную комнату.        — Если не хочешь получить в лицо, подними свой зад и сделай как я говорю, хорошо? Я потратил на дорогу почти 10 тысяч вон, не говоря уже про лекарства и еду, так что закрой свой рот и делай как я говорю.       Чанель только скривился, то ли от головной боли, то ли от чего-то еще, но Пак больше не спорил, сбросил с себя одеяло, доковылял до тумбочки, доставая свежее белье и сменную одежду, и скрылся за дверью в душе.       Пять минут, и комната имела приличный вид, а из-за открытого окна тут даже пахло так, словно никто и не болел здесь три дня.       Когда Чанель вышел из душа, протирая свои волосы полотенцем, Бэкхен стоял у небольшой плиты и помешивал в маленькой, единственной кастрюльке, сладкий рис, который определенно точно должен был помочь Паку встать на ноги.        — Почему я не нашел у тебя здесь даже обычных приправ. Типо карри или что-то в этом роде? И где твоя нормальная рисоварка? Прости, но в этой только крупу портить.        — Она была самой дешевой на распродаже, — буркнул Чанель, сгребая таблетки в ладонь и залпом их запивая.        — Их надо было пить после еды, — накладывая рис в тарелку, протянул Бэкхен.        — Какая разница? — скривился Чанель, облизывая губы.        — Ну да, какая разница: вправлять руку до наложения гипса или после, — Бэкхен сел напротив, на табуретку и поджал под себя ноги.        — Эй, это не одно и тоже.        — Для организма одно и тоже, — веско заметил Бён, притягивая и к себе порцию каши. Она действительна вышла замечательной. — Ты сейчас поешь и ляжешь спать, хорошо?        — Ты ведешь себя как мама, — тихо выдал Чанель.        — Это забота, придурок, — процедил Бэкхен сквозь зубы, зло зачерпывая кашу ложкой.        — И все равно спасибо. Каша очень вкусная, да и после душа я чувствую себя не таким уж и умирающим, — попытался пошутить Чанель, но Бэкхен заметил, что с каждой секундой парень моргал все реже. Пака явно клонило в сон.        — Кажется, лекарства начали действовать, — заметил связующий.        — Но я не хочу спать, — вдруг заныл Чанель. Словно ребенок. Такой одинокий, брошенный всеми в этой пустой квартире со старой, сломанной рисоваркой и отсутствием какой-либо еды, кроме той, что можно просто закинуть в кипяток в кастрюльку. — Давай поговорим.        — Только если ты ляжешь в кровать, — убирая тарелки со стола, произнес Бэкхен.       И Чанель быстро закивал головой, пулей скрываясь в комнате.       Бэкхен, что ты творишь? Ты же не переносишь его на дух, да?        — О чем ты хочешь поговорить?        — Как дела на тренировке? — тихо спросил Чанель, пока связующий устраивался поудобней на полу, прислонившись спиной к боковой стороне кровати.        — Ничего нового. Сехун отлично справлялся сегодня с блоками, Кенсу, как всегда, превосходно принимал.        — А тренер с Сыльги что-то сказали про мое отсутствие? — в голосе четко слышна надежда. И Бэкхена едва не подкинуло от этого.        — Нет.        — Не удивительно, — по смешку можно было понять, что он улыбнулся. — Никому нет дела до Пак Чанеля.        — Эй, — протянул Бэкхен, разворачиваясь и закусывая губу, сдерживая вздох.       Пак плакал. Не навзрыд, нет. Слезы стекали по его щекам, и Чанель, лежащий с закрытыми глазами, явно сдерживался от всхлипов.        — Ты чего?        — Просто никто обо мне так не заботился. И кашу никто не готовил, — дрожащим голосом пояснил Чанель. — И лекарств не покупал. И…        — Что и? — тихо выдал Бэкхен.        — И не срывался со свидания.        — Пак Чанель, это было не свидание. Крис просто меня подвозил. И больше делать этого не будет, так что успокойся и прекрати обмусоливать эту тему.        — Прости, это температура так влияет на меня, — гулко выдал Чанель, поворачиваясь на спину. — Боже, я так хочу спать.        — Так спи, — пожал плечами Бён.        — Ты можешь подержать меня за руку, пока я не засну? — и Чанель произнес это таким жалобным голосом, что Бэкхен не смог отказать.       Чужая ладонь была больше его собственной, горячей, словно самый горячий кофе. А еще кончики пальцев шершавыми, как у гитаристов с многолетним стажем. Чанель сжимал его ладонь крепко, но аккуратно и так, что кости не болели.       Темнота медленно действовала на них, погружая Чанеля в сон, а Бэкхен в собственные мысли.       Что значила фраза «обо мне никто так не заботился?». А мама, папа, друзья или какая-нибудь девушка? Пак Чанель же всегда во внимании, да? Тогда почему у него в холодильнике только бутылка молока и пара яиц? Почему в верхней полке столько лапши и пюре быстрого приготовления, а в мусорном ведре куча пакетов от дешевых онигири и кимпабов?       Бэкхен пошевелил пальцами, желая избавиться от чужой крепкой хватки, но Пак сжал его только сильней. Во сне.       А в университете? Он же всегда имеет компанию в столовой…       Бэкхен удивленно вздохнул, потому что он точно помнил, что никогда не видел Пака в столовой за редким исключением. Там можно было найти всю их волейбольную команду, обедающую за столиками, с друзьями и одногруппниками.       А еще тогда, после матча, он стоял отдельно ото всех, пока остальные успокаивали Бэкхена.       И он всегда возвращался с тренировок один и ни с кем особо не разговаривал.       Единственным, кто оказался с ним одной, пускай даже и враждующей стороне, оказался сам Бэкхен.       Осознание накрывало волной. Девятибалльной.       На секунду, буквально на пару мгновений, Бэкхену стало его жалко. Он всегда не переносил это чувство, в книгах, фильмах, сериалах, потому что он не знает как общаться с такими людьми.       Хэй, Бён, ты не пчелка, поэтому тебе не жалко.       Да, точно.

***

      Пак, в холодильнике куча риса, и всяких закусок, поэтому кушай хорошо и не забывай принимать таблетки, ладно?       Жду тебя в пятницу на тренировке. И только не попробуй придти, тупая задница.       Бён Бэкхен