Над уровнем прыжка

Эти руки могут удержать весь мир, но этого Не будет достаточно. Loren Allred — Never enough (OST «The Greatest Showman»)

      В четверг в столовой было пусто, так как за углом открыли какую-то блинную, где подавали блинчики не только с сиропами, но и с различными мясными и овощными начинками, поэтому студентов просто снесло туда по одному щелчку. Минсок тоже активно его туда звал, махая цветным флаером перед лицом, практически криком говоря, что в мире нет ничего вкусней блинчиков, особенно со сливками, а если и с шоколадным топпингом, то это прямо совсем пальчики оближешь.       Но лишних денег в кармане не было, поэтому Бэкхен медленно водил палочками по тарелке с лапшой и печально смотрел на тетрадь по бухгалтерскому учету. Скоро сессия начинается, буквально на следующей неделе, а если точно, то уже через неделю первый зачет. По бухгалтерскому учету. Господи, может ему стоило пойти работать кассиром?        — Не занято? — стул на против скрипнул, заставив Бэкхена оторвать взгляд от тетради. Крис оставил свой поднос с ростбифом и картошкой, явно обжигающим кофе и небольшим кусочком тортика.       Бён закатил глаза, чувствуя как он сильней сжал деревянные столовые приборы, явно оставляя следы на тонкой коже пальцев.       С Ифанем они не разговаривали после того момента. Ну, Бэкхен не разговаривал, а вот блокирующий все так же здоровался, шутил и спрашивал про его нос, хотя тот не болит аж с понедельника, аж спустя пять минут после удара. Просто Бён даже не думал больше отвечать как-то на чужое признание. Зачем, если у парня напрочь отбита совесть и фраза «помощь близким».       Решив, что промолчать будет наилучшим решением, Бэкхен вновь погрузился в дебри дисциплины, которую сдавать не хотелось все больше и больше. Крис же явно не понимал почему тот с ним не разговаривает, поэтому, словно ничего не произошло, он поставил перед Бэкхеном тарелочку с кусочком торта и стакан кофе.        — Вот, я заметил, что ты ешь пустую лапшу, и решил, что шоколадный тортик отлично скрасит твой обед, а в сочетании с карамельным латте — вообще сказка.        — Обойдусь.       Крис кашлянул, скривив губы и протянул ладонь, крепко хватая пальцы Бэкхена, которые лежали на столе, и начиная поглаживать кожу большим пальцем. Словно они хорошие знакомые.        — Я что-то сделал не так? Ты пойми, я не хочу чтобы в наших отношениях были какие-то недомолвки.        — Что? — Бэкхен выдернул руку, задевая локтем палочки, скатившиеся на край стола, и роняя их на пол. — Какие еще такие отношения?        — Которые между нами…        — Крис, между нами нет ничего. И никогда не будет.        — Это отказ?       Воспоминания ожоги.       И Бэхкен едва понимает, что легкие сдавливает тисками, не пуская кислород обратно, а горло перехватывает словно ремнем, мешая его вдыхать.  — Это отказ? — сипло выдавил Бэкхен, сжимая пальцами пушистого желтого зайчика с белыми флисовыми вставками на ушах.        — Бён, ты серьезно думал, что мы будем с тобой встречаться? — парень ухмыльнулся, откидываясь на спинку стул в кофейне и складывая руки на груди. — Я не пидор, Бэкхен и встречаться с тобой я точно не буду.        — Но мы же целовались и… те снимки…        — А, а, а, малыш Бэкхенни, — противно протянул собеседник, подаваясь вперед и хватая пухлую щечку Бэкхена, слегка ее оттягивая в сторону пальцами, — это ты со мной целовался. И это ты решил, что те снимки мне нужны. Теперь у меня на тебя отличный компромат.        — Что ты хочешь?        — Чтобы ты сдох. Всего-то.        — Эй, Бэкхен, с тобой все хорошо? — связующий понял, что замер, почти не дышал, а на правой щеке неприятно застыла слеза. Крис стоял рядом, положив руку ему на плечо и заглядывая в глаза, непривычно широкие.        — Да, все нормально, — отмахнулся Бэкхен, осознавая, что он больше не школьник, что впереди сессия, а на горизонте проблема с Ифанем, которую ему срочно надо решить.       Сейчас не время для саморазрушения, хорошо, Бэкхен?        — Ифань, — развернулся Бён к пересевшему на соседний стул Крису, — пойми, в эти две недели я много думал об этом и в понедельник, тогда у аптеки, осознал, что ты мне нравишься, но как друг, отличный игрок в волейбол, однако никак не в качестве парня. Пойми меня правильно, — Бён закусил губу, пытаясь подобрать слова, но вдруг его крепко обняли, проходясь большими горячими ладонями по спине.        — Я все понимаю, поэтому давай останемся хорошими друзьями, которые могут в любой момент пойти погулять, покушать, обняться, когда нужна поддержка. И прости за то, что сказал в понедельник. Как-никак все люди разные, и жизни у них тоже разные.        — Ты прав, — Бён улыбнулся, отстраняясь и хватая ложку, сразу же отламывая кусочек десерта. — Спасибо за кофе и торт. О-о-о-очень вкусно.        — Я знаю, мне он тоже нравится.       Иногда болезненные воспоминания становятся толчком для чего-то нового.

***

      Чанель боязливо огляделся по сторонам, проверяя раздевалку на наличие кого-то из команды, подошел к шкафчику и быстро вжикнул молнией на рюкзаке Бэкхена.       Он должен вернуть ему деньги за лекарства, продукты и, конечно же, проезд на метро. Действовать надо быстро и четко, чтобы его не увидели за этим делом.        — Чанель, что за дела? Юра мне все мозги проела из-за того, что ты не забирал своего младшего брата из детского садика.        — Ты же знаешь, что я болел, — Сыльги села на лавку в раздевалке, глянув на наручные часы. Тонкие с сиреневой металлической огранкой. Вроде он и подарил ей их на ее восемнадцатилетие. Недорогие, но изящные. Приятно, что девушка их до сих пор носит.        — Понимаю, но из-за этого у твоей сестры возникли проблемы с твоими родителями. Ты же знаешь их.        — Они давят на нас с Юрой только потому, что мы им не родные, а вот малыш Чансон — стал вынужденной связью. Честно, он не достоин такого, — Пак присел рядом упираясь локтями в колени и утыкаясь лицом в ладони. — Еще и ты постоянно страдаешь.        — Все хорошо, Чанель, — погладила его по спине менеджер, слегка сжимая пальцами футболку. — Прости, что не позвонила, не спросила про твое здоровья. Юра же приходила к тебе?        — Даже не написала сообщение, — грустно улыбнувшись, Чанель посмотрел на Кан, но, заметив в ее глазах жалость, тут же встал, начиная разминать колени. — Но здоров и готов играть. До соревнований осталось ровно три недели.        — Ты молодец. Я уверена, что родители все равно гордятся тобой.        — Пускай засунут эту гордость себе в задницу, — выходя в зал, напоследок бросил Чанель. Сыльги лишь горько вздохнула.

***

      Бэкхен готов был практически отхлестать Пака тем конвертом, который так уверенно «прятался» среди вещей. И та унизительная записка.       Спасибо за помощь. Возвращаю долг. Пак Чанель       Неужели он так и не понял, что связующий сделал это по доброте душевной, а не потому что хотел держать Пака у себя в должниках на коротком собачьем поводке. Бэкхен сжал конверт, взглядом прикинул сумму и выловил краем глаза Чанеля, выходящего из душа чистым и пахнущим одеколоном.       Сехун рядом оглушительно чихнул, быстро утер носом тыльной стороной ладони и начал активно натягивать на себя штаны, путаясь в штанинах и шнурках кроссовок.        — Эй, Сехун, ты куда-то так опаздываешь? — глупо хихикнул Чондэ, прикрывая рот ладонью.        — Тебе какое дело, Чондэ-хён? Тебя разве девушка не ждет опять под дверью раздевалки? — ответил блокирующий, накидывая на широкие плечи рубашку.        — Нет, не ждет, — спокойно ответил Чондэ.        — Поссорились? — обеспокоено спросил Чунмен, застегивая сумку с вещами.        — Тоже мимо. Просто по надобности делаем перерывы друг от друга. Буквально на недельку, чтобы сходить с друзьями в бар и пропустить по паре крепких шотов, полежать дома, сходить в качалку, а ей побегать по салонам с подружками, тоже заглянуть в бар выпить, устроить ночевки и вообще просто отдохнуть от меня. Я же такая противная задница, серьезно!        — Это, на самом деле разумно, — веско заметил Кенсу, проводя расческой по волосам, укладывая челку. Резинка с кроликом привычно была уже спрятана в небольшой чехол для гребня, чтобы не потерять. — Думаю, каждый адекватные отношения между людьми нуждаются в перерыве. Рано или поздно все устанут слышать не только чужую болтовню, но и дыхание.        — У тебя что есть какой-то опыт? — удивился Крис, поглядывая на циферблат часов. — Бэкхен, давай быстрей, я устал ждать и мне жарко.        — А, точно, — Бён закинул конверт, отмечая, что Чанель, не сказав ни слова вышел из раздевалки, ни с кем не попрощавшись. Он стал таким тихим после той игры, а после болезни — вообще слово силой не выдавишь.        — Уж ты не сомневайся, — кинул через зеркало на Ифаня хмурый взгляд Кенсу, но парень никак не отреагировал, уже во всю разговаривающему с Бэкхеном.        — Только подожди пару минут в машине, я быстро переговорю с Паком, хорошо?        — Конечно, только, пожалуйста, не долго.        — Ага.        — Пак, а ну стой!       Бэкхен едва нагнал Чанеля около ворот университета. Тот кутался в свою парку, спрятав нос в пушистый ворот и засунув руки глубоко в карманы. Он немного сутулился, а рюкзак и сумку с формой уныло болтались за его плечами.       На окрик Чанель так и не откликнулся, поэтому Бэкхен быстро подбежал, обогнал парня и заметил синие капельки наушников.        — Чего тебе?        — Оглох? — скривившись, произнес Бэкхен.        — Ты не видишь, что я в наушниках?        — А ты специально подкинул мне деньги в сумку, приложив ту отвратительную записку?        — Так вот в чем дело, — Чанель закатил глаза, выпрямляясь. — Я не хотел чтобы между нами была такая финансовая зависимость.        — Ты дебил?        — Встречный вопрос.       Разговор встал, так и не начавшись. Бэкхен достал из кармана белый конверт и ткнул им в грудь парню напротив. Чанель от удивления сделал шаг назад, перехватывая падающую ношу.       Бён никогда не казался ему противным, нет. Даже сейчас, когда тот готов был закопать его в вон той грязной коричневой луже, когда в глазах горела ярость, подстегиваемая внутренне гордостью и желанием быть лучше чем Чанель.        — Забери деньги, Чанель. Друзья так не поступают, — Бэкхен последнюю фразу произнес тихо.       Друзья? Какие, черт возьми, друзья, Бён? Ты вмазал Паку по лицу за последние года как минимум пять раз, не говоря уже о словесных оскорблениях.        — Мы не друзья, Бён. Мы друг другу никто. И то, что ты решил мне помочь, когда я болел, не делает нас даже приятелями, просто знакомыми с элементами вражды.        — Но у тебя же никого нет… — Бэкхен неуверенно посмотрел на Чанеля, а того словно с тормозов сорвало.        — У меня есть друзья! Понимаешь? — шаг вперед, словно прыжок над пропастью. — Мне есть с кем ходить в кино, по барам шастаться, девчонок обсуждать, слушать дебильные женские песни и глупо смеяться.        — Но ты же сам мне сказал, что…        — Я сказал, что у меня нет друзей? Нет, я так не говорил. Никогда, понятно?        — Я все равно тебе не верю, — выплюнул Бэкхен. — Я знаю теперь гораздо больше чем ты думаешь. Понятно?        — У. Меня. Есть. Друзья. Понятно, ебучая ты сука? Почему ты никак не можешь закрыть свой поганный рот и уйти? Не хочешь принимать деньги, так пиздуй отсюда к своему Ифаню!        — Что? Блять, да ты охуел! Какого черта ты начал меня оскорблять. Ебливая сука? Это я? — Бэкхен сделал шаг вперед, оказываясь в паре сантиметров от другого лица. Чужое дыхание оседало на щеках легким жаром в этот холодный день. — Я хотел по-хорошему, Пак. Я пришел первым пытаться зарыть этот чертов топор войны, а знаешь что ты сделал? Все испортил! У тебя нет друзей. Ты настолько ужасен, глуп и груб, что с тобой даже твоя семья не хочет общаться, понимаешь.       Бэкхен активно жестикулировал руками перед чужим лицом, почти задевая пальцами такой раздражающий нос. Никогда не стоит становиться друзьями с таким другом. Запомни, Бэкхен.        — Замолчи, — гортанно пророкотал Чанель. — Не смей ничего говорить про мою семью, понятно.        — А то что? — прищурился Бэкхен, опасно уставившись в чужие глаза. Нет, они точно крысиные.       Чанель ничего не ответил, только крепко сжал кулаки, глубоко задышав. Он пытался успокоится, хотя мысленно уже избил Бэкхена до крови во рту и к чертям сломанным ребрам.       И вдруг все стихло.       Шум в ушах перестал быть таким оглушающим, першащим, словно их обоих опустили под воду, остыть. Гнев, ярость, злость, раздражение. Сотни отрицательных эмоций сошли на нет.        — Тебе стало легче? — спросил Бэкхен, поднимая голову.        — Да, как в старые добрые.       Бёну на нос, красиво кружась в воздухе упала прохладная снежинка, тут же превращаясь в маленькую каплю. За первой быстро упала и вторая снежинка.       Первый снег в этом году.        — Извини, но мне пора. Меня Крис ждет.        — Давай, пока, — махнул рукой Чанель. Бэкхен быстро перехватил вещи за спиной и побежал в сторону парковки, как Чанель вдруг окликнул его обратно, крича: — Если хочешь, можешь прийти на Рождественскую вечеринку Ким Чонина. Адрес скину сообщением.        — Я подумаю, — так же громко ответил Бэкхен.       Первый снег — всегда начало нового