silence

      Первое, что увидел Чонгук, выйдя во двор с Чимином – обеспокоенную толпу людей, окруживших прибывшие машины.       - С дороги! Дайте пройти! – выкрикнул кто-то из толпы, затем, когда люди расступились, Чон увидел двух парней, которые несли кого-то на руках. Когда парни подошли ближе к зданию, омега смог рассмотреть лицо раненого.       «Тэхён» - промелькнуло у Чона в голове, когда он увидел скривившееся от боли лицо названного.       Парни скрылись в здании, толпа постепенно рассосалась. К Чонгуку и стоявшему всё это время радом с ним Чимину подошли Юнги и ещё один альфа, чьего имени он не знал.       - Что случилось? - первым подал голос Чимин. Неизвестный альфа скривился, словно не хотел отвечать.       - Пока не знаю, но надеюсь ничего серьёзного, - ответил Юнги. - Намджун? – обратился он ко второму альфе. - Нам стоит беспокоиться?       - Если ты об «этом», то нет, - ответил тот наконец. - По дороге обратно осмотрели рану и оказали первую помощь. Это просто несчастный случай, не он первый, не он последний.       - Тогда нам не стоит волноваться слишком сильно, - со вздохом облегчения сказал Юнги, с лёгкой улыбкой смотря на взволнованное лицо своего омеги. Ободряюще потрепав того по голове, Юнги с Намджуном зашёл в здание вслед за остальными.       - Если Юнги-я говорит, значит, это действительно так, - Чимин посмотрел на замершего Чонгука. - Сокджин мастер своего дела, он может кого угодно по частям собрать, - со смешком сказал Пак, однако смешок этот был скорее нервным, чем весёлым.       Волнуется ли Чонгук? Переживает ли за человека, которого встретил несколько дней назад? Омега не может ответить на этот вопрос. Он, скорее, шокирован реакцией остальных. Они не бросили Тэхёна умирать, привезли в лагерь, оказали помощь. Они – те люди, которые действительно волновались и переживали за его жизнь.       В голове сразу мелькают образы из недавнего прошлого. Озлобленные взгляды тех, кого он считал если не семьёй, то достаточно близкими; тех, с кем он пережил многое.       «Тебе здесь больше не место»       «Убирайся, пока я тебя сам не пристрелил»       Эти слова были адресованы его сестре, после того, как её укусили. Она не должна была быть там.       «Либо ты, либо я»       Чон помнит эти слова, брошенные перед тем, как один из бывших товарищей толкнул его к упырю. Сестра, пытаясь спасти его, тоже толкнула омегу, но в противоположную сторону, принимая удар на себя. Чон помнит, как, задыхаясь в рыданиях, молил помочь ей, но его просто оставили там вместе с ней на открытом пространстве. Они просто развернулись и ушли, не беспокоясь об их дальнейшей судьбе.       - Чонгук? – Чимин обеспокоенно позвал омегу, чьи глаза покраснели, а губы задрожали. – Ну ты чего? Так сильно испугался? – Чимин по-родительски нежно прижал тело мальчишки к себе, успокаивающе поглаживая по лохматой голове.       Тут уже младший не выдержал и всхлипнул, прижимаясь в ответ.       Если честно, ему так сильно не хватало элементарных утешающих объятий, и сейчас, несмотря на то, что они друг друга практические не знают, Чонгук на мгновение почувствовал, будто с его плеч убрали груз, что тянул его в пучину плохих мыслей, за которые ему сейчас неимоверное стыдно. Стыдно перед Чимином, что проявляет к нему заботу, даже не зная его; перед Тэхёном, который рискнул собой и своими людьми, чтобы помочь ему; перед сестрой, что отдала свою жизнь, чтобы он пожил подольше. Перед самим собой в конце концов. Он хоть и омега и достаточно молод, но уже пережил достаточно, чтобы считать себя сильным человеком. События последней недели выбили его из равновесия, но жизнь не заканчивается.       Душа ещё долго будет горевать, а сердце болеть, но Чонгук справится с этим со временем. Сейчас, обмениваясь взаимными утешающими объятиями с Чимином, он чувствует, что его душа и сердце, наконец, понемногу, успокаиваются.       - Слушай, не пойми меня неправильно, но что-то мне подсказывает, что тебе нужно помыться, - задумчиво произнёс Чимин, пальцами расчёсывая колтуны на голове младшего.       В ответ Чон лишь кивнул, не в состоянии вспомнить, когда в последний раз его тела касалась чистая вода.

***

      Ближе к вечеру Чонгук уже сидел в комнате, выделенной Чимину, и наблюдал, как тот носится из одного угла комнаты в другой, что-то выискивая среди кучи тряпок.       - Вот, держи, должно подойти, - Чимин протянул омеге что-то похожее на футболку, толстовку и спортивные штаны.       От одежды пахло приятной свежестью, как и вся комната. Чон только сейчас заметил, что и омега сам по себе тоже пах довольно приятно. Ему даже стало стыдно за себя.       Чимин продолжил собирать какие-то вещи, а Чонгук безмолвно наблюдал за ним, пока дверь не открылась, и в помещение не вошёл Юнги с полотенцем на голове.       - Наконец-то ты помылся, а то я уже начал бояться, что больше не увижу тебя за этим слоем пыли и грязи, - Чимин чмокнул своего альфу в щёку и, пока тот не спохватился, потянул смущённого Чонгука наружу.       У входа в душевую на лавочке сидел незнакомый Чонгуку альфа и чистил ружьё.       - О, Джекс, сегодня ты на охране? – спросил Чимин.       - Да, сегодня я буду следить, чтобы вас никто не потревожил, пока вы без одежды, - подмигнул омегам альфа.       Чон слегка смутился тому факту, что «охранять» их будет такой альфа, с первого взгляда не внушающий доверия. Чимин же, не придав этому факту внимания, открыл дверь и вошёл внутрь. Когда Чонгук пошёл следом, альфа вновь подал голос:       - Эй, куколка, тебе спинку потереть? – и пошло ухмыльнулся.       Молодой омега вспыхнул, начал открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на сушу, в попытках что-то сказать, хоть и знает, что не может.       От неловкости ситуации его спасает, как ни странно, Чимин, что закрыл младшего собой.       - Джексон, имей совесть, он в два раза младше тебя.       - Брось, кому какая разница сколько ему лет? Кто меня за это накажет? Ты? – нагло усмехнулся Джексон.       - А ты сомневаешься? – поза Пака выражала уверенность и насмешку над попытками оппонента его запугать.       - Ты сейчас не в том положении, Пак, - кинув взгляд на живот омеги, ответил альфа.       - У меня есть тот, кто сломает тебе хребет по одному моему слову, - победно ухмыльнувшись, Чимин обратился к младшему омеге:       - Не переживай, он тебя не тронет, если ему дороги его яйца. Он просто очередной мужлан с недотрахом.       Чон покраснел ещё больше от последней фразы.       - Ой, извини, я не хотел так выражаться, - испуганно прикрыв рот, извинился Пак. – Ну вот, что ты наделал! – вновь накинулся на Джексона Чимин. - Заставил меня сквернословить перед ребёнком! Ужас!       - Я? – удивлённо выпалил тот. – Сквернословить? Хах! Ты где такие слова то вычитал?       - В отличие от некоторых я хотя бы умею читать.       Альфа злобно скривился и открыл было рот, чтобы что-то ответить, но в последний момент лишь глубоко вздохнул и вернулся к чистке оружия, кинув напоследок:       - Шуруйте давайте быстрее, очередь задерживаете.       - Ты не смотри, что они иногда ведут себя как полные придурки, на самом деле они хорошие ребята, - обратился к Чону Чимин, когда они уже были внутри.       Чонгук скромно кивнул, со смущением и небольшой опаской стягивая с себя грязную и местами порванную одежду, украдкой поглядывая на Чимина, которому, казалось, вообще не было знакомо чувство стыда и смущения. Старший омега казался худым, нежным и хрупким, как и должны выглядеть все омеги, однако под слоями одежды скрывалось довольно сильное тело, не уступающие альфам по мускулатуре и количеству шрамов.       Сам Чонгук для своих пятнадцати мало походил на омег из старых романтических романов, которые родители читали ему в детстве перед сном. На его теле расцветало множество ран и синяков, многие из которых впоследствии становились шрамами. Развитая мускулатура во многом уступала альфьей, но давала понять, что он может за себя постоять.       «Шрамы не украшают омег» - твердили ему всю жизнь. Молодой омега и сам не заметил, как начал стесняться собственного тела.       Сейчас же, наблюдая за беззаботным омегой, что снимал с себя всю одежду, выставляя на обозрение неровности своего тела, Чонгук начал думать, что он вовсе не странный и не неправильный омега, коим считал себя раньше.       - Не стесняйся, здесь все "свои", - в очередной раз одарив Чонгука своей улыбкой, поторапливал его Чимин.       "Свой" - это как? Через что нужно пройти людям, чтобы называть друг друга "своими"? Этому омеге достаточно одного дня знакомства, чтобы разбрасываться такими словами? Или же для него они ничего не значат? Неужели для такого светлого человека это лишь слова, на которых не стоит заострять внимание?       Но даже такие "сродняющие" слова могут причинить боль людям. Потому что у Чона "своих" больше не осталось.       Тем не менее, Чонгук послушно стянул с себя оставшуюся одежду, проходя в помещение, обделанное керамической плиткой небесно-голубого цвета.       - Вода холодная, поэтому не увлекайся, - сказал Чимин, доставая из сумки, которую Чон до этого не замечал, разные бутылочки с моющими средствами.       Вода оказалась не такой холодной, как представлял Чон, но и не достаточно тёплой, чтобы насладиться процессом. Поэтому, быстро смыв с себя грязь, Чонгук поспешил выйти из душевой. Чимин задержался и сказал, что омега может идти без него, если хочет. Не то чтобы ему было куда-то торопиться, кроме как вновь закрыться в комнате, пялясь в стену и размышляя о смысле своего существования.       Пока Чонгук надевал одежду, одолженную старшим омегой, он услышал за дверью чей-то разговор. Подслушивать чужой разговор, даже если он и не был секретным, не очень хотелось, поэтому омега решил сразу обозначить своё присутствие и вышел за дверь.       В коридоре находились всё тот же Джексон, разве что оружие было сложено в специальный футляр на полу, и Тэхён. Живее всех живых, будто не его ещё сегодняшним утром тащили из машины не руках.       - Привет, - тихо поздоровался альфа, слегка махнув рукой.       Чонгук ответил кивком головы, тут же опуская взгляд на торс Кима, скрытый потрёпанной серой футболкой. На правой стороне сквозь ткань проступало несколько капель крови и просвечивались белые бинты.       "Если он ранен, то почему сидит сейчас здесь, а не отдыхает в своей комнате?" - сам себе задал вопрос Чон, слегка скривившись от мысли, что альфе сейчас, должно быть, больно.       - Ох, не переживай, это всего лишь пара царапин, ничего страшного, - вдруг сказал Тэхён.       Чон его вслух ни о чём не спрашивал, но Ким будто прочитал его мысли.       "Бред. Это всего лишь совпадение"       Возможно, в глубине души Чонгук просто мечтает, чтобы хоть кто-нибудь его понял без слов.       - Ты закончил? - спросил его Ким, медленно и осторожно поднимаясь с лавочки. - Прогуляемся?       Невооружённым глазом можно заметить, как альфа слегка кривит лицо от боли, но всеми силами пытается это скрыть от окружающих. Зачем? Чтобы казаться сильным и бесстрашным?       "Тебе же больно, зачем ты себя мучаешь?"       - Всё в порядке, боль это часть нашей жизни. К тому же, всё правда не так серьёзно. Только панику зря развели, - вновь заговорил альфа, отвечая на немые слова омеги.       "Снова" - сердце пропустило удар, а затем вновь разогнало разгорячённую кровь по организму.       Тэхён, словно и вправду увидел во взгляде мальчишки ответ на свою просьбу, направился в только ему известном направлении, уверенный, что Чон пойдёт следом. Не смотря на пульсирующую боль от свежей раны, на его губах играла лёгкая расслабленная улыбка.       "Снова"       Ким Тэхён даёт ответы на вопросы, которые не были произнесены вслух и видит ответы на свои вопросы не в словах, а во взгляде мальчишки.       И Чон, действительно, идёт следом вдоль тёмного коридора.       Пока что рано делать какие-либо выводы, но Чонгуку хочется верить, что ему не показалось. Ведь за человеком, чью спину омега прожигает взглядом непонимания с зарождающимися искрами веры и надежды, омежьему сердцу хочется следовать.

***