Chapter 4
27 августа 2018 г., 21:14
Ванесса не ожидала оказаться в такой ситуации, но с удивлением обнаружила, что совсем не возмущена происходящим. Возможно, другая женщина расстроилась бы, узнав, что её муж влюблен в своего друга, но Ванесса никогда не позволяла таким мелочам встать на пути у её желаний. А её желанием было сделать Германна счастливым, и остаться счастливой самой.
К тому же она не могла сказать, что разочарована его выбором. Ей нравился Ньют, начал нравиться ещё с тех пор, как начал работать с Германном и стал основной темой его сообщений (за исключением вопросов о делах Ванессы и напоминаний о том, как сильно Германн скучает по ней). Было трудно ревновать, когда Германн так очевидно был на седьмом небе от счастья.
Когда она впервые начала подозревать о чувствах Германна к Ньюту, которые казались ей абсолютно платоническими, она перечитывала его письма, обдумывала их разговоры и наконец осознала, что её муж просто способен к большому объёму любви. Возможно, у него было слишком много любви, которую он мог раздавать, избыток, который он не смог выразить в детстве, и с которым пытается справиться во взрослой жизни. Или, возможно, это просто дело его природы, выбирать очень специфичных, очень особых людей и посвящать им себя целиком, также, как он посвящает себя математике. Не важно. Его любовь к ней сильна и правдива, для неё это был факт. Так что его любовь к Ньюту не могла представлять опасности, до тех пор, пока в глупой голове Германна не появилась мысль о том, что он должен совершить выбор.
Ванесса видела, он думал об этом, и хотела, так или иначе, успокоить его. Ей и правда не стоило говорить с ним об этом так рано, но она хотела сделать это с глазу на глаз, в той комнате, откуда он не мог убежать, сбить её с толку или соврать ей. Она была рада, что его было так легко расколоть, заставляя выдать всё, что он, очевидно, держал в себе годами, и заставить поверить ей. Или, возможно, он не верил ей совсем, но просто не мог больше жить во лжи.
Бедный Германн. Он всегда пытался быть хорошим, честным, настоящим с ней, возможно, в ущерб собственному счастью.
Сейчас Германн и Ньют сидели за обеденным столом, непонимающие и нервные. Это было мило, на самом деле. Ньют выглядел взволнованным и дёрганным, так что Ванесса уже просто хотела перейти к части, где они предлагают ему присоединиться к ним, создать…трио? тройные отношения? необычное совместное проживание? Но сперва Ньют должен пройти проверку. Ванесса на девяносто пять или даже девяносто семь процентов была уверенна, что Ньют также без ума от Германна, как сам он от Ньюта. Однако, те оставшиеся три процента должны быть заполнены, прежде чем они перейдут к действию. И, конечно, она не планировала раскрывать свои карты и сразу заявлять, что она скорее предпочла бы взаимоотношение между тремя сторонами, чем если бы Германн был с ними двумя по отдельности. Ньют довольно привлекательный. Она не была ни с кем кроме Германна с тех пор, как они начали встречаться, и мысль о том, что Германн увидит её, получающей удовольствие с другим мужчиной… им стоит поспешить с этим разговором, иначе ей придется сменить нижнее бельё.
Наконец, слава богу, они закончили ужин. Германн сказал, что вымоет посуду, пока Ванесса, согласно плану, пригласит Ньюта в гостиную. Они сошлись на том, что именно Ванесса расскажет ему их идею, так как она намного лучше обладает талантом убеждения, нежели Германн, который не смог бы подобрать нужные слова из-за волнения.
Ванесса дружески положила руку на плечо Ньюта, и он отметил, что даже без каблуков она на пару дюймов выше него, одного роста с Германном. Это было в какой-то степени мило, эти широко открытые глаза, в которых отражалась не то паника, не то желание, с которыми Ньют смотрел на неё, пока она вела его в гостиную. Она не могла злиться даже на то, что его взгляд перепрыгивал с её лица на её грудь на кратчайшие моменты. Ей нравилось собственное тело, и большинство людей наверняка сходились с ней в этом. И сейчас его взгляд наверняка сигнализирует об интересе, понимает он это или нет. Это льстило ей.
— Пойдем поболтаем, — сказала она, улыбаясь. Слова давались ей легко, и она затащила Ньюта рядом с ней на диван. — Ты знаешь, я рада, что ты пришёл сегодня с Германном, Ньют. Я была так рада встретиться с ним, но я также рада увидеть, что у него есть кто-то, кто заботился о нём, пока я была в отъезде.
У Ньюта был взгляд испуганного оленя, и выглядело это абсолютно очаровательно. Не удивительно, что Германн влюбился в него.
— Эм, да, конечно, за ним надо присматривать. Я более чем уверен, он умер бы от недоедания или переутомления, если бы меня не было рядом. И, эм, это описание на самом деле вероятно подойдёт и для меня. Мы оба слишком сконцентрированы на своей работе.
— Я очень рада этому, Ньют, — сказала Ванесса, лёгким движением опуская руку на его колено, удовлетворённо подмечая, что он не уклонился от прикосновения. — Честно говоря, для меня большое облегчение слышать это. Я переживаю о нём слишком сильно, когда нахожусь в отъезде. Но сейчас твоя работа закончена, да? Есть какие-нибудь планы на будущее?
— На самом деле у нас всё ещё есть месяц или около того, чтобы очистить лабораторию, но я более чем уверен, что я уже получил письма с предложениями работы, только не проверял свою почту около недели, — ответил Ньют.
— Понятно. Значит, ты сейчас свободен во всех смыслах этого слова, — сказала Ванесса спокойным голосом, несмотря на то, что чувствовала небольшую нервозность из-за того, что скоро пора перейти к главной теме разговора.
Ньют пожал плечами, опуская взгляд на её руку на своем колене.
— Конечно, — сказал он, — всё в точности так.
— Ты знаешь, что я имею ввиду, Ньют. Мне очень нравится, что Германн может положиться на тебя, и мне не хотелось бы видеть конец ваших отношений, — она нежно сжала его колено, пытаясь этим жестом успокоить как свои нервы, так и его. — На самом деле, было бы здорово, если бы он мог положиться на тебя даже больше, чем сейчас.
Ньют смотрел на неё, и на его лице отражалось непонимание.
— Что ты имеешь ввиду?
Настал момент истины.
— Ньют, ты когда-нибудь допускал мысль, что ваши отношения могут быть не только платоническими?
Ньют стал мертвенно-бледным. Кажется, она напугала его, хотя совсем не хотела этого.
— Я не… Я не… — забормотал Ньют, — что ты…
— Несса? — в дверях между гостиной и столовой появился Германн с ещё мокрыми руками после мытья посуды. — С Ньютом всё порядке?
— Она… — начал было Ньют, но резко остановился, проглотив слова, пристально смотря на них двоих, — я так больше не могу. Что происходит?
— Ты напугала его, — сказал Германн, изгибая свои брови, — что б тебя, Несса, я же говорил, что это не сработает.
— Терпение, дорогой, — ответила Ванесса, продолжая уверенно держать руку на колене Ньюта, — мы знаем больше информации, чем он.
— Информации? — спросил Ньют голосом на грани истерики, — Какой информации? Что вы знаете?
— Ньют, пожалуйста, сделай глубокий вдох, — сказала Ванесса, — не смотри на Германна, смотри на меня, хорошо? Я обещаю, ничего плохого не случится. Я просто пытаюсь выяснить, права ли я о твоих чувствах к моему мужу.
Сказать это было не самой правильной вещью. Она поняла это в момент, когда он скинул её руку и подскочил с дивана.
— Что за нахрен? — спросил Ньют, размахивая руками в воздухе, — что за допрос вы устроили?
— Едва ли это допрос, — вставил Германн, — никто не собирается совершать над тобой ужасные пытки.
— Германн, ты не помогаешь, — зашипела Ванесса.
— Нет, знаете что, пошло оно всё! — крикнул Ньют, хватая свою куртку с кресла. — К чёрту это. Это переходит все границы. Мне не надо этого! Не надо, чтобы вы тут из меня дурака делали!
Ванесса подскочила с дивана.
— Ньют, мы не пытались сделать ничего такого, послушай…
— Нет, — снова закричал Ньют. Он выглядел готовым выскочить за дверь прямо сейчас, ночью и даже без обуви, только бы уйти от них. — Я так не могу… Я думал, вы двое сделаете мне одолжение, выгнав меня быстро, без этого спектакля, будто я посмешище для вас! — он развернулся и направился к двери.
— Германн, сделай что-нибудь! — сказала Ванесса, потому что она только что полностью потеряла контроль над ситуацией.
Германн последовал за Ньютом. Она не верила, что он вообще думает о чём-то, просто действует отчаянно на эмоциях. Ньют уже вцепился в ручку двери, пытаясь открыть её, но Германн не дал этому случиться. Прежде чем Ньют успел как-то среагировать, Германн схватил его за воротник куртки и притянул к себе, мягко целуя в губы.
Ньют замер.
Германн медленно от него отстранился, встретившись с ним взглядом, и, боже, это желание в его глазах, от которого буквально подкашивались ноги, а вдоль позвоночника пробегали мурашки.
— Ньют, — сказала Ванесса, делая шаг в их сторону, — Ньют, пожалуйста, не уходи, ты ведь видишь, что Германн этого тоже не хочет.
— Почему…почему вы делаете это? — голос Ньюта звучал так тихо, он разбивал Ванессе сердце.
Германн отпустил воротник Ньюта, но не отошел от него.
— А как ты думаешь, Ньютон?
Ньют пристально посмотрел на Ванессу, затем перевёл взгляд на Германна.
— Я не знаю, — ответил он, делая шаг назад и ударяясь об кресло, — я просто не знаю.
— Пожалуйста сядь, Ньют, дай нам объяснить, — Ванесса положила руку на его плечо, очень медленно и осторожно, будто боялась снова спугнуть его.
Он дрожал и по-прежнему хотел убежать от них. Ей стоит позволить Германну поговорить с ним, она осознала это сейчас. Её ошибка была в том, что она пыталась подойти к диалогу очень завуалированными намёками, а этот способ общения очень отличался от тех прямолинейных слов, которые использовал бы Германн, но эта ультимативность по крайней мере точно дала бы понять, что он хочет сказать. Сейчас им пора попробовать другую тактику.
Ньют упал в кресло, опуская голову на руки.
— Почему вы делаете это? Почему…почему вы усложняете всё, когда мне сложно и без того?
— Ньют, нет… — сказала Ванесса, начиная объяснение.
Но внезапно Германн опустился на колени перед Ньютом, накрывая его руки своими. Была смелость в его поступке, решительность, которая приходит только тогда, когда он по-настоящему хочет чего-то. Глядя на это, Ванесса вспоминала о ночи, когда он делал ей предложение, смотря на неё с выражением наибольшей честности, открытости и уязвимости, которое она когда-либо видела на его лице, что-то, что происходило, когда человек действительно стоил этого.
И сейчас Германн смотрел на Ньюта таким же взглядом. Значит, Ньют стоил этого.
— Ньютон, посмотри на меня, — сказал Германн, это прозвучало не в командном тоне, а скорее в понимающим диалоге между двумя старыми друзьями. Ньют взглянул наверх, и Ванесса увидела непринятие, угрожающее выкипеть, все страшные желания, которые как он думал запрещены ему. Это разрывало ей сердце, видеть то, как больно ему, как он не хочет поверить.
Но, тем не менее, он здесь, и он готов довериться Германну.
— Я не знаю, чего ты хочешь, — голос Ньюта звучал несчастно, — тебе следует быть честным со мной. Ты всегда был честен со мной.
— Нет, не всегда, — сказал Германн, — если бы это было так, я бы признался тебе ещё давно. Прости, Ньютон. Ты заслуживаешь знать. Я хочу…
Он остановился. Ванессе хотелось закричать за него, но он должен был сделать это сам. Он должен был во всём признаться.
— Что ты хочешь? — спросил Ньют.
— Я хочу тебя, — сказал Германн дрожащим голосом, наконец выдавая свою тайну, — это то, что я хочу, Ньютон. Тебя. Какой бы ни была твоя реакция, просто… Я не могу притворяться больше.
Глаза Ньюта заблестели от внезапных слёз, он стёр их рукавом рубашки, тяжело выдыхая.
— Но ты любишь свою жену, — сказал он, глядя на Ванессу с каким-то чувством вины, — ты любишь её, Германн. Не говори, будто это не так.
— Я люблю её, — Германн кивнул, — но…но я люблю тебя.
Это было слишком для Ньюта, он наклонился вперед, тяжело вздыхая, и Германн заключил его в объятия.
— Всё в порядке, — сказала Ванесса, которая не могла больше терпеть эту тишину, — я знала это. Ну, подозревала. Он признался мне сегодня вечером. Вернее, в какой-то степени я заставила его признаться. Всё в порядке, Ньют, правда, — она опустилась на пол рядом с Германном и положила руку на колено Ньюта. — Ты ведь тоже его любишь?
Ньют тяжело дышал и дрожал в объятиях Германна, но Ванесса заметила его небольшой кивок — признание, которое он боялся произнести.
— Видишь? — продолжила Ванесса, — всё правильно. Вы оба испытываете одинаковые чувства. Что, кстати, очень мило. Германн такой чудесный, когда влюблен, я знаю это, — она улыбнулась, заметив, что Ньют издал приглушенный лёгкий смех, после тихих всхлипываний, которые тоже не ускользнули от её внимания.
Германн водил ладонью по спине Ньюта, стараясь успокоить его. Ванесса понимала, что едва ли это удобное положение, учитывая больную ногу Германна, поэтому легонько постучала пальцем по колену Ньюта, привлекая его внимание. Он посмотрел на неё покрасневшими глазами.
— Ты ведь знаешь, мой муж не жалуется на отсутствие комфорта, пока не станет совсем плохо. Мы втроём можем отлично разместиться на диване. Не возражаешь переместиться?
Ньют кивнул. Ванесса поднялась на ноги и протянула руку Германну, помогая подняться. Они перешли на диван, Ньют сел посередине, Германн и Ванесса по разные стороны от него.
— Это безумство, — сказал Ньют, начиная тереть глаза. Германн опустил свои руки на его плечи, и Ванесса была рада отметить, что Ньют не противился этому. — Блять, как вам вообще может быть нормально? Я влюблён в твоего мужа, а ты так спокойно к этому относишься?
— Как ты и говорил, Ньют, он любит меня. Очень сильно, я бы сказала, — ответила Ванесса, улыбаясь глядя на Германна, — это не изменилось, и не думаю, что изменится. У меня нет никаких претензий по этому поводу.
— Как я говорил тебе ранее, Ньютон, она поразительная женщина, — сказал Германн. Ванесса улыбалась ему, его любящий взгляд просачивался в кости и вызывал мурашки по её телу, которые сменялись очень необычной приятной теплотой.
— Чёрт, Германн, — сказал Ньют, улыбнувшись Ванессе, — она буквально лучшая женщина на планете.
Ванесса рассмеялась и рискнула положить свою руку на плечо Ньюта, поверх руки Германна. В первый момент глаза Ньюта немного расширились, но первоначальная напряженность быстро сменилась счастливой улыбкой на лице.
— Я не собираюсь отрицать комплимент от двух очень привлекательных и умных мужчин. Пожалуйста, продолжайте о моем великолепии.
— Ты знаешь, я мог бы говорить об этом весь день, дорогая, — ответил Германн, — но может нам стоит обсудить, что это всё значит?
— Да, что это всё значит? — спросил Ньют, переводя взгляд обратно на Германна. — Значит…ладно, я люблю тебя, а ты любишь меня. Чёрт, так прекрасно сказать это вслух. Но что дальше?
— Я была честна ранее, — сказала Ванесса, проводя пальцами по руке Германна. — Я рада, что у Германна есть кто-то ещё, кто любит его и кто заботится о нём. Это заставляет меня чувствовать меньше вины за свои длительные поездки.
— Я же говорил тебе много раз, — ответил Германн, — твоя работа также важна, как и моя. Я знал, чего ожидать.
— Возможно, — согласилась Ванесса, — но я не думаю, что тогда ты действительно понимал, как одиноко можешь чувствовать себя. И, Ньют, ты избавил его от этого одиночества. Ты поддерживал его, заставлял чувствовать себя важным и значимым, когда я была слишком далеко, чтобы делать это. Я не привязана к какому-либо месту. Я часто нахожусь вдали от так называемого дома, так что, скорее бы позволила Германну выбрать место, в котором он будет счастлив, и, когда я узнала, что вы закрыли разлом, я ожидала, что к нему выстроится очередь с предложениями работы, и он согласится на одно. Я также предполагаю это то, что ты планировал делать. Я права?
— Да, всё определенно этим и закончится, — подтвердил Ньют. — Последствия от кайдзю будут изучаться ещё десятилетиями, чтобы выяснить, могут ли они вернуться. Если бы у меня были образцы, я бы мог сделать довольно многое.
— Фантастика, — сказала Ванесса. Она любила, когда все получалось так идеально. — Так, что если вам обоим посмотреть на ваши предложения работы и выбрать одно место? Вы бы могли поехать вместе.
— Надо признать, даже если бы этого не произошло бы, я бы предложил это сам, — сказал Германн. Он поцеловал Ньюта в лоб и улыбнулся, заметив, как он покраснел. — Я не уверен, что смог бы вынести то, что нас будет разделять полмира, и мне очень жаль, что такое произошло с Нессой.
— Это могло сработать, — сказал Ньют, откидываясь на спинку дивана и чувствуя себя более расслабленным, чем до этого. — Бостон и Берлин очевидные выборы, но мы можем посмотреть ещё варианты. Может, я смогу найти квартиру в том же здании, что и вы.
— У меня немного другое мнение, — сказала Ванесса, — почему бы тебе не остаться с нами?
Германн пристально посмотрел на неё.
— Это не то, что мы собирались обсудить. Как ты отнесёшься к этому?
— Дорогой, я совершенно нормально воспринимаю мысль о том, что ты можешь спать с другим человеком, сколько ещё можно повторять, — сказала Ванесса. И правда, иногда он был на три шага позади неё. — Кроме того, мы все ещё довольно молоды, а проживание в этих городах дорогое. Нет никакого смысла тратить лишние деньги, когда Ньют все равно всё время будет у нас.
— Раздельные комнаты? — спросил Ньют. — Я имею ввиду, даже если мы будем делать это, я и Германн, я не хочу вмешиваться в ваши отношения. Это было бы нечестно по отношению к тебе, Ванесса.
Ванесса улыбнулась. Ньют более заботливый, чем Германн говорил. Тем не менее, настала её очередь прояснить свои намерения, и узнать его мнение по этому поводу.
— Что ж, как вариант, хотя я подразумевала немного другое, — сказала она, скользя пальцами по руке Германна, пока не дошла до шеи Ньюта. Он вздрогнул от прикосновения, глядя то на её пальцы, то обратно на лицо, затем вниз, казалось бы только сейчас понимая, что она наклонилась так, чтобы было лучше видно её грудь.
«Вот и оно» — подумала она. Покрасневшее лицо, разговоры, как у стеснительных школьников, нервное облизывание губ. Также Германн вёл себя с ней перед тем, как сделать предложение.
— Да? — спросил Ньют, возвращая взгляд на неё. — И что же?
Ванесса наклонилась, замечая краем глаза, как Германн ёрзает в углу дивана, в нетерпении узнать, что она скажет. Она не стала наклоняться слишком близко, оставляя Ньюту личное пространство, оставляя дистанцию, как просто жена лучшего друга.
— Ну, — сказала она, — если ты правда хочешь сохранить всё изолировано — мои отношения с Германном и твои с ним — ты, конечно, имеешь полное право. Но я была бы не против размыть эти границы и посмотреть, к чему это приведёт, — она улыбнулась, прикрывая глаза, смотря на Ньюта из-под ресниц. Ей нравилось наблюдать его реакцию: рваное тяжёлое дыхание, нервное облизывание губ и взгляд на её собственные, будто он не против попробовать их на вкус. — Я наслаждалась твоим обществом сегодняшним вечером, ты очень привлекательный собеседник. Кроме того, Германн всегда искал оправдание купить кровать размера king-size, не так ли, дорогой?
— Я допускаю идею видеть вас двоих вместе, двух людей, которых я люблю больше всего, которые дарят друг другу удовольствие…это не может не привлекать, — Германн шептал эти слова на ухо Ньюта, слегка касаясь зубами мочки. Его определенно заводили мысли об этом, о чём можно было судить по его покрасневшему лицу и шее. Его руки касались всей незакрытой одеждой кожи Ньюта, которую он мог найти, даже проскальзывали под рубашку и скользили по его животу.
— Да, — выдохнул Ньют, кивая так быстро, что Ванесса слегка рассмеялась. — Господи… Ванесса, ты такая милая, и весёлая, и умная, и очень горячая, — его кожа приобрела малиновый оттенок, дыхание ускорилось, когда Германн продолжал выводить узоры на его коже. — Да, я согласен.
Ванесса прикусила язык, стараясь сдержать рвущийся смешок. Она была так рада, что Ньют принял это как должное, как и она. Она наклонилась вперед и оставила быстрый поцелуй на его щеке.
— Зови меня Несса, пожалуйста, — сказала она, отстраняясь обратно. Раз уж мы собираемся спать вместе, я предпочту такое обращение. Ну что, теперь в спальню?
