Время покажет...

— Что ты слушаешь? — А, это Valhalla Soundbox. — Тебе это нравится? — Ну, мальчик из старших классов слушал это на перемене. — Так тебе это нравится или нет? — Я пока не знаю… — Тогда лучше послушай то, что нравится тебе. А заодно дай моим ушам отдохнуть от этих адских звуков…

***

      Они познакомились ранней весной, когда Сак решил прогулять последние два урока. Идея оказалась не из лучших: делать было нечего, а идти домой нельзя, у мамы, у которой был выходной, могли возникнуть вопросы. И она обязательно потребовала бы на них ответы, но не у Сака, а у учителя. Напрямую. Поэтому Совачовски оставалось бесцельно бродить по парку, по улицам безлюдного города и так по кругу.       Погода стояла солнечная. Подтаявший снег хлюпал и чавкал под ногами, всё смешалось в одну грязную холодную кашу, и упасть в такую не было ни малейшего желания. А вот возможность была: лёд, ночью покрывший поверхность луж, ещё не оттаял, и поскользнуться можно было с лёгкостью.       Сак не особо любил такую погоду, ему было больше по душе что-то более тёплое и сухое. Лето вполне сгодится, но до него ещё нужно было дожить пару учебных месяцев, от этого Совачовски не любил весну ещё больше.       За последний год как-то слишком быстро и неожиданно вокруг мальчика образовалась пустота. Вследствие чего и внутри. Переезд в другой город сильно сказался на состоянии подростка, разлучив его с привычным местом, школой и знакомыми. Новый город пугал своим масштабом, хотя мама утверждала, что Саку кажется, и он совсем скоро привыкнет. Нет, не кажется. А так же не казалось то, что все избегают общения с ним. Многим он просто казался странным.       Совачовски старался быть как все, подстраивался под общую волну, пытался найти своё место и тешил себя надеждой, что скоро станет таким, как все, и эти самые «все», наконец, перестанут считать его пустым местом.       Наверное, не стоило оставаться в одиноком парке, садиться на скамейку, что была помещена в самый скрытый от людских глаз месте, да и вообще возвращаться сюда. И даже самому Саку было непонятно, что его потянуло в это место: сырая земля, холодные скамейки, голые деревья — всё тут как-то уныло и неприветливо. Он даже успел пожалеть, что выбрал именно эту скамейку, ведь, казалось, она была самой мокрой из всех. Будто невидимые фантомы специально вели его сюда, чтобы он потом слушал от матери причитания о промокших штанах и его хрупком иммунитете. А впрочем, всё равно. В любом случае этого разговора не избежать, ведь он надел кроссовки вместо резиновых сапог — разве существует более тяжкий грех?       Хотя… может он оказался там и не случайно. По крайней мере, ему вдруг подумалось, что всё то, что он видел вокруг себя, было отражением того, что творилось у него внутри. Тоже сыро и холодно, тоже одиноко. Когда тебя никто не понимает и не хочет понять, мало-помалу начинает казаться, что тут и есть твоё место — наедине с собой, тем единственным, кто способен понять, что ты чувствуешь. И Саку в тот момент показалось, что он сюда пришёл именно для того, чтобы сложился весь паззл: пустой и безжизненный пейзаж с пустым и безжизненным миром внутри маленького человека на одной картине. — Земля — наиунылейшее место в мире в это время года.       Сак слегка вздрогнул от неожиданно прозвучавшего совсем рядом голоса. Хотя тот и был тихим, в тишине пустынного парка он был единственным звуком, способным отвлечь парнишку от мыслей.       Рядом со скамейкой, на которой сидел Сак, стояла девушка с виду лет девятнадцати. Было сложно определить, по какой погоде одевалась незнакомка: на её худом теле висело длинное чёрное не по-весеннему лёгкое пальто, на шею был намотан непонятный тёмно-синий шарф, что по цвету несильно отличался от иссиня-чёрных волос, рассыпавшихся по плечам. Девушка смотрела впереди себя уставшим взглядом, её лицо не выражало никаких эмоций. И Сак был готов поклясться, что никогда раньше не видел её в городе, ведь если бы увидел, никогда не забыл. — Ты кого-то ждёшь? — видимо, обращаясь к Саку, спросила синеволосая, и, получив отрицательный жест, медленно опустилась рядом, всё так же глядя в никуда. — Меня бы тут не было. Но наблюдать сверху ещё омерзительнее, чем отсюда.       Сак опустил взгляд, поняв, что не очень вежливо долго пялиться на людей, и понимающе кивнул. Хотя он не особо понимал, о чём шла речь. — Меня зовут Вайолет. Вайолет Винтер, — представилась девушка, повернувшись к Совачовски. — Сак, — быстро ответил тот, снова взглянув на новую знакомую. Инициатива со стороны девушки была как раз кстати, ведь Сак до сих пор чувствовал себя неловко за то, что откровенно разглядывал её. А разглядеть хотелось.       В городе, в котором живёт Сак и его семья уже почти год, не часто встретишь таких, как Вайолет — одиноких, задумчивых, нелюдимых. По крайней мере, такой вывод сделал сам Максвелл, часто убивая время разглядыванием прохожих у окна. Да, Сак был из числа таких людей, но упорно скрывал это под масками и фальшивыми улыбками, но, кажется, у Вайолет не было и мысли скрывать своё настоящее лицо. — Часто гуляешь один? — разорвав зрительный контакт, спросила Вайолет. — Нет… Я должен был встретиться с друзьями, но они, кажется, опаздывают… — замешкавшись на секунду, ответил мальчик, тоже отводя взгляд.       Реакции со стороны Винтер не последовало, но Совачовски показалось, будто она усмехнулась, и внутри сразу стало как-то неприятно, словно девушка ему не поверила. И правильно сделала.       Дальше случайные знакомые сидели практически в полной тишине, если не считать всякого рода живность.       В парке царило умиротворение. Последние отголоски зимнего спокойствия окутали тёмные ветки деревьев лёгким морозящим сквозняком, заставляя поёжиться всякого, кто не был готов к такой встрече. Безлиственные ветви убаюкивающе качались над головами, словно успокаивая себя, а заодно и всех, кто смотрел на них с тоской, мол, «вот-вот, осталось совсем немного, и снова оденусь в яркую листву. Надо только подождать…».       Этим же ожиданием болел и Сак. Он, как одинокое дерево в парке, торопился одеться поярче, чтобы его снова заметили, чтобы снова радовать глаз и душу. Торопился угодить всем, и это делало его существование значимым для него самого.       Ему просто хотелось чувствовать себя нужным. — Странно, раньше я любила весну… — подумала вслух Винтер, привлекая внимание задумавшегося мальчика. — Мне нравилось наблюдать, как всё вокруг оживает. Дышит свежестью. Ты будто чувствуешь… чувствуешь, что в тебе тоже снова всё просыпается. Чувства, переживания. Как ни странно, но весенняя тревога — самая приятная из всех, когда душу бередит чувство, что грядёт что-то новое…       Девушка замолкла, будто подбирая нужные слова или просто вспоминая что-то. Словно перед глазами пронеслось то время, о котором она так трепетно хранит воспоминания. — А что мешает Вам любить весну сейчас? — осторожно спросил Сак. — Не знаю, — выдержав паузу, просто ответила Вайолет. — Мы с ней стали такие разные… Наверное, я просто знаю, что во мне больше ничего не оживёт.       Винтер вздохнула, переводя взгляд на птицу, севшую на ветку одного из ближайших деревьев. Их укромное местечко наполнилось робкой трелью певчей пташки. — Ты и в самом деле считаешь их своими друзьями? — внезапно спросила Вайолет. Сак помешкал, не ожидав такого вопроса, но ответил: — Да. А что? — Они не придут. — Почему? — непонимающе посмотрел на девушку Совачовски, напрягшись. — Потому что должны были придти раньше. — Винтер повернулась к Саку и всё с тем же каменным выражением лица отчеканила: — Вы договорились прогулять уроки, и они попросили тебя зайти в магазин, чтобы купить воды. Они избавились от тебя, и спорю на сапоги, что завтра тебя ждут серьёзные проблемы, ведь я не помню, чтобы такие люди, как твои «друзья», не скидывали вину на кого-то постороннего. — Что? Откуда Вы знаете?.. Вы что, следили за мной?       Вайолет сохраняла спокойствие, только уголок её губ насмешливо приподнялся на долю секунды, словно ей уже осточертело слушать обвинения со стороны. — Парень, ты это с кем сейчас…?       Сак обернулся и замер. В двух шагах от скамейки стоял какой-то молодой мужчина, но Совачовски не услышал приближения прохожего, и эта Винтер с её странным разговором об одноклассниках заставили мозг Сака зависнуть, прежде чем понять суть вопроса. — С кем? С ней! — Сак указал на Вайолет.       Мужчина посмотрел в сторону Вайолет, немного помялся, оглядевшись по сторонам, словно убеждаясь в отсутствии свидетелей, наклонился к Саку и вполголоса сказал: — Малыш, мы же оба сейчас понимаем, что там никого нет?       Совачовски застыл, нахмурив брови и раскрыв рот. Он бросил взгляд на Вайолет, но та лишь невинно улыбнулась уголками губ, хотя глаза её выражали скуку. — Но… — Иди-ка домой, — понимающе проговорил мужчина, похлопав Сака по плечу. — Тебе бы отдохнуть…       С этими словами прохожий, ещё пару раз оглянувшись, исчез из поля зрения, оставив Сака в замешательстве. — Что ж, раз уж темп нашего знакомства так резко набрал обороты, стоит тебе всё объяснить… — Да уж, потрудитесь… — нахмурился Максвелл, скрестив руки на груди. — Это что, какой-то розыгрыш? — Да, а из-за этого куста сейчас выпрыгнет Пельш, не прозявь, — закатив глаза, сказала Вайолет, и повторила то же самое, когда растерянный Сак обернулся, чтобы проверить слова девушки. — В общем… тянуть не стану, да и не знаю я, как подвести тебя к этому, чтобы ты меня сумасшедшей не воспринял… Я — твой ангел-хранитель.       Повисла тишина. Казалось, будто даже птицы притихли. Всё, что изменилось после неожиданного заявления Вайолет, — это увеличившиеся от удивления глаза Сака.       Винтер не торопила, терпеливо ожидая результата его мыслительных процессов. Новость была неожиданной, странной и даже слегка попахивала бредом — точнее, от неё этим бредом несло за версту, — но девушка была готова к любому исходу событий, поэтому проводила резко вставшего с места и быстрым шагом направившегося к выходу из парка Сака ленивым взглядом, после чего расслабленно откинулась на спинку скамейки. — А что? — сказала она, вознеся взгляд к небу, словно её оттуда кто-то неожиданно о чём-то спросил. — Половину работы я уже сделала — я поставила его перед фактом. А поверит он или нет — это уже время покажет…