Время покажет...

      Заставить человека поверить в существование ангелов не так трудно, как может показаться новичку в этом деле. На самом деле достаточно показать, наконец, свои крылья и нимб, болтающийся над головой. Сложнее объяснить, почему крылья серые, а нимб не светится. В любом случае Сак был не особо счастлив узнать, что помимо материнского контроля его также будет опекать левая девочка, которую, плюс ко всему, видит только он.       С другой же, более приятной для обоих стороны, они не часто мозолили друг другу глаза.

***

      Как много могут сказать эти чёрные блестящие пуговки, глядящие на тебя с доверием и, ещё даже не зная тебя, готовые отдать за тебя свою жизнь (и чужую заодно). Маленькое существо, заполненное до краёв преданностью и добротой, отзывчивостью и любовью ко всему живому (ну, может кроме кошек и ветеринаров), размером с две ладони подростка, было золотистым ретривером и с готовностью пойти за Саком на самый край света виляло хвостом. — Хей, парень, приглянулся кто? Заходи, здесь есть на что посмотреть! — с добродушной улыбкой прогудел продавец домашних животных в густые рыжеватые усы с проседью, заставив мальчишку, застывшего у витрины, вздрогнуть. — О, нет… я лишь… — Максвелл смял в руках свой растянутый красный шарф, отступив на шаг назад. — Я только… — Ты только хотел посмотреть, что в этом сложного — просто скажи, — не выдержала Винтер, наблюдавшая за этим цирком в нескольких шагах от него.       Мальчик вздохнул, обернувшись на голос. Зелёные глаза метнули тяжёлый хмурый взгляд, но сдались под напором бесцветных серых. — Ладно… Заходи если что… — протянул продавец, поняв, что разговор зашёл в тупик. — Знаешь, я долго наблюдала за всем этим и готова с абсолютной уверенностью заявить, что твоя социальная неуклюжесть заведёт тебя в ещё большее количество проблем, нежели твои «друзья». Я мало разбираюсь в психологии и человеческих отношениях, но что-то мне подсказывает, что вот это вот всё — не нормально. — А мне что-то подсказывает, что ты лезешь не в своё дело! — нервно бросил Сак, поправил сумку, сползавшую с плеча, и поплёлся в сторону остановки.       Вайолет спокойно пошла за мальчиком плавной бесшумной походкой. — Да нет, дружок, это очень даже моё дело. Ты весь — это одно сплошное дело, расследование которого мне всучили в нашем небесном полицейском участке. — Хочешь сказать, я у вас там, наверху, как преступник значусь? — не оборачиваясь, буркнул Совачовски со слабой ухмылкой на лице, которая очень быстро растаяла под напором заметно нарастающего волнения. — Нет, — отрезала Винтер. — Причина совсем в другом. — Ну и в чём?.. — А вот это уже, мой мальчик, — чётко и чуть ли не по слогам сказала Вайолет громким голосом, — не твоё дело.       И, оставив Максвелла недоумевать на остановке, в прежнем темпе направилась вперёд, в город, без цели и желания куда-то дойти. — Глупости говоришь! Если это меня касается, значит, это и моё дело тоже! — только и крикнул ей вслед Сак, напугав сидевшую и ждавшую свой автобус старушку.

***

      Вайолет скрылась за первыми же домами, и только тогда Сак, наконец, перестал сверлить её спину взглядом.       Было забавно наблюдать за попытками мальчишки игнорировать, а после и парировать на колкие замечания Вайолет. Получалось не очень. Но и у Винтер не было ни малейшего желания вести с ним беседу хоть о чём — все попытки рано или поздно сводились к выяснению назначения Вайолет в жизни Совачовски, а простыми словами, вопросом, какого чёрта она ещё здесь, и разговора не получалось. В лучшем случае у девушки получалось заткнуть мальчишку многозначительным и ничего хорошего не обещающим молчанием, и, стоит заметить, выходило у неё отменно.       Пару раз девушка обращала свой взор к небу, угрожающим тоном требовала инструктаж и чётко поставленную задачу, а для пущего эффекта сурово сдвигала тёмные брови, делая из привычного уставшего взгляда взгляд насупленного барсучка. Её умилённо сравнивали с вышеуказанным зверьком, но в детали посвящать отказывались категорически, обосновывая решение наличием у девушки собственного ума и дедукции. Словом, её напрямую называли тугодумом, умудряясь при этом делать это через комплименты.       Взглянуть на то, что из себя представляет этот загадочный айсберг по имени Наполеон, Вайолет, как мы уже говорили, смогла при первом же столкновении с объектом наблюдений, дальнейшее их знакомство лишь приоткрывало завесу юной души, её терзаний и сомнений. Способ же решения проблемы не лез в голову Винтер, и она, быстро догадавшись, что сверху никакой помощи ждать не имеет смысла, глубокомысленно послала всё в Чистилище, решив бросить это гнилое дело в топку и разобраться с проблемой без детального подхода — то есть, на месте и без долгих прелюдий. Терзать остатки собственного рассудка ради спасения чужого ей хотелось в самую последнюю очередь, и вину за последствия она всецело сбрасывала на плечи крылатых, не удосужившихся наделить её перед вылетом чувством стыда и сострадания.       С другой стороны роль наблюдателя была ей близка. Близка, как никому другому. И конец этой истории она не могла пропустить, так как надеялась, что, быть может, успеет застать напоследок начало новой.

***

      Сак зажал рот рукой, прислушиваясь к звукам в доме. Его неожиданный вскрик, к счастью, никого не разбудил, но, кажется, сидевшую на подоконнике Винтер это ни разу не беспокоило. Напротив, разбуженный жаждой Совачовски был награждён вымученным взглядом с послевкусием упрёка. — Что ты тут забыла? Как ты сюда вообще попала? Отец только в прошлом месяце поставил сигнализацию, — громким шёпотом обратился к девушке Сак, перегибаясь через стол. — Кажется, на меня она не сработала, — пожала плечами та, глядя на мальчика и откровенно забавляясь ситуацией. — Ты понимаешь, что нарушаешь закон? — Подай на мой труп в суд, малыш, — бесцветно проговорила Винтер. Сак мгновенно раскрыл рот в желании отпарировать, но не нашёлся, что сказать, и сразу закрыл его.       Совачовски выпрямился и прошёл к раковине, взяв по пути со стола пустой стакан. Вайолет пристально проследила за ним взглядом. Движения мальчика были дёрганными, а сам он был весь в напряжении, Винтер слегка сощурила глаза и по-лисьи ухмыльнулась, чего Максвелл не видел. Но явно почувствовал, так как почти в ту же секунду, стоя к окну, у которого сидела девушка, вполоборота, передёрнул плечами от набежавших мурашек. — Тебе совсем не хочется спать? — наконец, спросил он, так, будто ему безразлично. — Мне не нужен сон, — словно вспомнила с детства заученную фразу, произнесла Вайолет. — Знаешь, иногда это выгодно — не спать. — Да? И когда именно? — скептически спросил Сак, облокачиваясь бёдрами о стол. — Например, время, которое ты тратишь на сон, могло бы быть потрачено тобою на такие полезные дела, как чтение, учёба, изучение новых языков, выслеживание жертв ночью в безлюдном переулке… — И, произнеся последние слова, Вайолет с наслаждением оглядела получившийся результат: обрызганный водой пол и пижама, а также изумительно прекрасное нежное и недовольное лицо только что поперхнувшегося Совачовски, освещённое лунным светом… — Это ты так шутишь! — нахмурился он, поставив стакан на стол на всякий случай. — Но это значит, что ты не видишь сны… — добавил Сак чуть погодя, и слегка задумался.       Почувствовав смятение от такого течения мыслей Сака, Вайолет лишь неопределённо пожала плечами. Она не помнит, что снилось ей тогда, когда она ещё нуждалась в отдыхе. Она помнила, что ей виделся её последний сон, и она долго пыталась его вспомнить, по крайней мере, она старалась сложить из смутных очертаний и кусочков полную картинку. Ей будто виделись люди, знакомые и не очень места и голоса. И только спустя время она поняла, что напрасно тратит время. — Завтра у тебя трудный день, — наконец сказала девушка. — Тебе надо отдохнуть. А я… так уж и быть, посторожу твой сон… — Ну нет, этого мне не хватало… Знаешь, ты… ты просто… не надо, хорошо?       Замешкавшись на секунду, Сак быстрым шагом вышел из кухни. За тихими шаркающими шагами девушка без труда разобрала произнесённое с зевком: — Под твоим надзором только кошмары будут сниться.       На что ангел-хранитель лишь усмехнулась. Впрочем… возможно, так и есть.       И снова тишина. Вайолет нравилась тишина. Когда она была ребёнком, всё вокруг неё имело привычку оглушать суетой и шумом, показывая настоящую ценность спокойствия, но став тем, кем она была сейчас, она наконец получила то, чего так долго ждала — отсутствие назойливых людей. Правда так уж вышло, что такой промах — Небеса внезапно решили, что это именно промах — в скором времени возместило небесное крылатое общество, имеющее «приятную» особенность — трудиться подобно «белке в колесе». Словом, ангелы распространили на облачных подушках своего белого и пушистого королевства самый натуральный круглосуточный режим работы, чем они вполне довольны.       Если охватывать все аспекты загробной жизни в целом, то картина получается на редкость унылая. Увы, Вайолет ощутила это на собственной шкуре и могла со стопроцентной уверенностью сказать, что, если вам «посчастливилось» после смерти попасть-таки в одно из известных измерений для усопших, и это самое измерение оказалось этажом выше места вашей прижизненной прописки, то не торопитесь расслабляться — наверху никто не станет отпускать вас на покой без дела. Те, кто при жизни отличился множеством положительных качеств, позволявших находить общий язык с людьми, становятся ангелами-хранителями; другие, — те, что вели спокойную жизнь в удовольствие себе и радость окружающим, — работают в архиве, с книгами судеб, душами и прочей волокитой. Иные порой могли попасть под крыло старших ангелов, а после и сами стать ими и периодически летать на переговоры в Ад — внеочередной раз решить, что оба мира жульничают с душами, и разойтись, — но на такую работу обычно отправлялись немногие, совсем чуть чуть — словом, те, что были, те и отправлялись, ведь их в целом было мизерное количество.       И теперь назревает вопрос: что же такого могло случиться — какая бабочка попала в провода, какая рука дрогнула, что Вайолет Винтер стала ангелом хранителем?       А никакая. Система распределения обязанностей в Раю работает безупречно, однако индивидуальный подход в Облачной Стране хромает на все четыре лапы. Стоило Вайолет появиться у ворот Рая, как опытные ангелы своим намётанным глазом поняли — этой особой будет весьма тяжело манипулировать. И, недолго думая, мудро переложили ответственность на более молодые плечи. Ангелы зачастую существа довольно сговорчивые и понятливые, но стоило Винтер открыть свой рот, как дрогнула не только какая-то там рука, а весь Рай целиком — синхронно и очень ощутимо.       Конечно, всегда есть третий вариант (хотя сколько таких вариантов существует, даже сами ангелы не могут сказать, ведь у этих фантазия работает исправно — без дела не останется никто), и в случае Винтер всё было ясно, как день. Помимо необъятного мира ангелов, исправно несущих службу Раю, существует отдел, который принято называть «Конечным», и оттуда больше никто не возвращается. Звучит пугающе, но вся фишка в том, что этот отдел отвечает за души, которые уже сделали то, что могли бы, и заслужили отдых. Или те, которые ещё ничего не могут — но это уже детали. Суть же состоит в ином. Винтер это было явно не по вкусу, и не успела она провести в своём личном Раю и дня, как по всем Небесам расползлись слухи о некой особе, устроившей чуть ли не скандал в кабинете старшего ангела, занимающегося распределением душ. Ангелов, бесспорно, изумила и дерзость девушки, и её способность уговорить при необходимости даже Небеса, однако за Вайолет всё равно увязался лишь тот факт, что она стала первой, кто смог без труда покинуть Конечный отдел.       Назначить девушку работницей архива с самого начала значило подписать себе приговор, ибо ещё ни одно поколение ангелов не забыло, как Винтер намеренно перепутала документы какого-то приезжего значимого человека и приписала пару лишних цифр там, где ей оказалось выгоднее. Результат был потрясающий — девушка мастерски нажила себе врагов. Момент был спорный — этот человек оказался прирождённым мошенником, однажды отобравшим у отца Вайолет работу, и, казалось бы, наказание справедливо, но Ад и тут внёс свои пять копеек, возопив о том, что Винтер об аферах этого человека не знала и, собственно, совершила преступление, за что полагается котёл. Но что-то пошло не так.       Вспоминая об Аде, нельзя упустить из виду непереносимость жары, проявляющаяся у Вайолет скорее как принцип, поэтому, намучившись с девушкой на долгие года вперёд, ангелы единогласно решили сбрасывать бомбу на Землю, лишь бы в Раю не рвануло.       И именно поэтому сейчас, вспоминая большие зелёные глаза, открытые и доверчивые, Винтер мысленно жалела Максвелла, сочувствуя ему с его новой проблемой в лице самой себя.