Джеймс Поттер рехнулся

III. Из-за ошеломляюще неудачного утра Северус был крайне не в духе. Пока все обедали в Большом зале, он сидел на подоконнике в одном из тех редких хогвартских коридоров, в которых были окна, и медленно отщипывал куски от сладкой булочки с корицей. Его раздражало буквально все, и он провожал проходящих мимо студентов угрюмыми взглядами, надеясь, что от этого на их коже останутся неизлечимые ожоги. — Приветик-приветик, — перед ним нарисовался сверкающий Джеймс, и Северус еле удержался, чтобы не запустить в него куском булочки. Он ответил на приветствие тяжелым взглядом, но Поттера это не только не испепелило, но вообще не оказало никакого негативного воздействия. Возможно, он стал сверкать нахальством еще ярче. — Иду я с обеда на руны, а тут ты. Думаю, не проходить же мимо, поздороваться надо. Северус искоса посмотрел на Джеймса – тот теперь стоял рядом с ним, прислонившись своей задницей к подоконнику, руки в карманах, узел галстука ослаблен, рубашка выбилась из брюк. Тратит не меньше получаса, чтобы сообразить все это, подумал Снейп. — Обед и руны двумя этажами ниже, — заметил он вслух. — Ага, я вот тоже подумал, что наша встреча – никакое не совпадение, — согласился Поттер и выхватил из рук Северуса булочку. – Ну не бывает же таких случайностей, а? Это судьба. Руки Снейпа затряслись от переполняющих его ругательств. Чего Джеймс меж тем, казалось, не замечал. Он принюхался к булочке, попробовал ее на вкус, пожал плечами и с улыбкой протянул обратно Северусу. — Держи. — Это теперь несъедобно. Они немного помолчали, пока Джеймс доедал несъедобную булочку. Закончив с ней, он легко пихнул бедром ногу Снейпа: — Что будем делать дальше? — Дальше ты, надеюсь, сдохнешь. — Это, конечно, решит проблему. — Очень много проблем. — Можешь приложить к этому руку, любитель грязных искусств, — разрешил Поттер с презрительным смешком. — Вот еще, любитель грязных тварей. — Эванс так называешь? Гнев на секунду ослепил Снейпа. Пальцы сжали волшебную палочку, и он в мгновение приставил ее к горлу Поттера, а на языке в сладком нетерпении перекатилось слово «сектумсемпра». Джеймс легко дернулся и остался стоять в той же наглой позе, только чуть подался по направлению к Северусу. Его лицо оказалось очень близко, и он смотрел своими холодными – даром, что карими, — глазами на порозовевшего от гнева слизеринца с еле заметной улыбкой. Чем дольше Северус смотрел на него, тем меньше жгучей злости оставалось внутри. Эффект должен был быть противоположным, но еще тогда, когда Снейп увидел Джеймса с чайником, он попал в мир, где все вверх ногами. — Поттер, — сипло начал он, опуская палочку, — то, что ты стоишь рядом со мной, никак не способствует решению нашей проблемы. Отчетливо стало слышно хихиканье замедляющих шаг девочек. — Кстати, об этом, — Джеймс подался еще ближе к Северусу, и теперь его губы были растянуты в широкой улыбке, а глаза хитро сузились. – У меня есть идея. — Нет. — Есть! — Я заведомо не согласен с ней. — Она сработает. — Очень сомневаюсь: она твоя. — Выслушай прежде, чем ныть. — Да кто ноет? — Слушаешь? Северус опомнился и отодвинулся от Джеймса. — Окей, — сказал он после недолгого сомнения. – Слушаю. Джеймс удовлетворенно хмыкнул и бросил короткий взгляд на проходящих, касательно девочек – очень медленно, студентов. — Слушай. Северус не успел среагировать, когда Поттер резким движением притянул его голову к себе и поцеловал. Он неловко захватил нижнюю губу Снейпа и полез языком в его рот, и тогда слизеринец запаниковал. Северус всегда старался быть честен с собой. Но некоторые откровения всерьез угрожали его умственному здоровью, и тогда он исповедовал то утверждение, что ложь – в том числе самому себе — может быть во благо. «Я паникую не потому, что не умею целоваться и выставлю себя идиотом перед Поттером», поспешно диктовал внутренний голос – у него был четкий план действий на случай такой аварийной ситуации, «Я в ужасе, потому что это отвратительно, а Поттер…» — ТЫ БОЛЬНОЙ! – завопил Северус, отталкивая от себя гриффиндорца. — Нет, мои слюни наоборот лечебны… Возможно, одна-другая девочка хлопнулась в обморок или впала в экстаз, другие поддержали нечленораздельными возгласами, кого-то, может быть, душевно стошнило, но Снейп был уже на пути подальше от Поттера и ничего этого видеть не хотел. Как и в любой школе, скорость распространения новостей и слухов в Хогвартсе была близка к тому, чтобы уделать скорость света. К концу дня все мало-мальски интересующиеся знали, что Джеймс Поттер прилюдно поцеловал Северуса Снейпа. Подробности и прочие завитушки варьировались так сильно, что сбивали с толку всех, даже очевидцев. Хогвартс жужжал, но пока приглушенно, потому что Пивз еще даже не сочинил ни одной похабной песенки. Но Северус уже был на пределе. Ему чудились следующие за ним тени, отблески в отражающих поверхностях, как будто кто-то быстро проходит мимо, и шум неразборчивых перешептываний забивал уши. Подойдя во время ужина к Большому Залу, он испытал такой непреодолимый ужас, что не смог заставить себя войти: ныкаясь по темным углам и неочевидным коридорам, Северус добрался до гостиной и почти с закрытыми глазами, чтобы не видеть взглядов слизеринцев, прошмыгнул в свою спальню. Бухнувшись на колени перед чемоданом, он лихорадочно перерыл свои вещи и откопал успокаивающую настойку. Приняв столько, сколько должно было хватить на полгода при самом худшем развитии событий, он залез на кровать, наглухо задернул полог, наложил простенькие заклинания и отключился. Солнце бодро освещало Хогвартс, жизнерадостные лужайки, озеро и даже запретный лес, который начинал осознавать, что уже осень. На истории магии слизеринцы, развалившись на партах, рассматривали пыль в солнечных лучах или птичек, присаживающихся на подоконник отдохнуть от вольного полета. Северус сидел за самой дальней партой и смутно припоминал утро. При пробуждении он был уверен, что перебрал с успокоительным и теперь просыпается призраком. Это ощущение оставалось с ним до сих пор. У него были свои преимущества: разбросанные у Большого зала листовки не раздражали, хихиканье и долгие провожающие взгляды не выдергивали землю из-под ног, их даже не было так много, как казалось. Больше никакой паранойи. Все было нормально. — Эй, Нюня, — раздался свистящий шепот за плечом. Что-то внутри призрачного Северуса лопнуло. Он на секунду повернулся, чтобы никого не увидеть, но зато теперь отчетливо ощущать. — Ты не дослушал вчера! – укоризненно продолжил шепот. В голове Севеурса раздался звон. — Не дослушал? – зашипел он через плечо как можно тише. — Нет. — Ты ничего и не говорил! — Ты просто ничего не понял. — Твой язык был у меня во рту! Кто-то из слизеринцев обернулся, и Северус для вида зашелестел учебником. — Это обстоятельство всегда понижает умственные способности людей, — успокоил шепот не без хвастливости. — Ну теперь понятно, почему ты всегда идиот. — «Идиот» придумал отличный выход из ситуации, между прочим, — обиделся шепот. — «Идиот» перепутал выход с входом. — Ты просто не понимаешь, — презрительно сказал шепот. Это было невыносимо. Северус опустил голову на парту и сделал рукой жест, призывающий Джеймса объясниться. — Это все работает, потому что мы отрицаем, — Северус мог представить, с каким отвратительно умным видом вещает сейчас Поттер. – Но! Если мы сделаем вид, что да, это так, мы любим друг друга… Северус не сдержался и издал странный хрипящий звук. — Меня сейчас стошнит. — Фу. — Это слово отлично тебя характеризует, Поттер. — Тебя. — Тебя. — Тебя. — Да хватит! — Слушай дальше. Северус, помня прошлый опыт, опасливо отодвинулся. — Все быстро потеряют интерес, если поймут, что нам не доставляет никакого неудобства всё, ну, это. Точно тебе говорю. Неделя, и никто уже не вспомнит. — Изображать твоего, — Северус невольно покраснел, но заставил себя говорить дальше, — парня? Неделю? — Плюс-минус пару дней. — Твоего парня? — Я бы сказал, мою девочку. — Я не девочка, Поттер. — Не заставляй меня проверять. — Такой придурок, как ты, даже не знает критериев. — Я тут придумал решение проблемы, — в очередной раз напомнил Джеймс. – Сам придурок. — Это все равно не сработает. Нас будут обсуждать до самого выпуска. — Ты не знаешь психологию масс. Северус промолчал. Он не думал, что Поттер знает психологию масс, но против гриффиндорской самоуверенности Снейп чувствовал себя, как бумажный кораблик перед броненосцем. — В любом случае, я не буду ничего делать, — безапелляционно заявил он. — От тебя и не требуется, — в шепоте Джеймса Северус различил улыбку и поморщился. – Просто веди себя так, как будто все, что делаю я, нормально. — Ты хоть раз в жизни делал что-нибудь нормальное? Джеймс не отвечал. Северус повернулся назад. — Поттер? Ответа не было, и он протянул руку, но ни на что не наткнулся. Через десять минут громкий звонок оповестил о конце урока, и аудиторию заполнил шум облегченных вздохов, отодвигающихся стульев и громких голосов. Профессор Бинс продолжал свое повествование до тех пор, пока не закончил тему. К этому времени в аудиторию начал стекаться следующий курс. Северус чувствовал себя пришибленным. Он думал позаниматься в библиотеке, но не мог сконцентрироваться. Особенно после того, как в его плечо врезался свернутый шариком кусок пергамента. Повернувшись, Снейп увидел Эйвери, который с противной ухмылкой жестами говорил ему развернуть пергамент. На нем оказался корявый рисунок двух мужчин, занятых недвусмысленным делом. У Северуса не было никаких душевных сил даже на безобидное заклятие в ответ. Утром следующего дня Джеймс Поттер явился на завтрак и первым делом подошел к слизеринскому столу. Наклонившись, он с безмятежной улыбкой оставил на щеке выронившего вилку Северуса легкий поцелуй. — Ну-ну, Нюнчик, — продышал он в самое ухо и удалился за свой стол. Яичницу Снейп доедал под зорким наблюдением трети школы. В середине дня он зашел в больничное крыло попросить у медсестры совета, а желательнее – средства для успокоения и приведения в норму головы. Медсестра ограничилась только длительной лекцией о максимализме, слабости и преувеличении своих проблем. Северус даже не попытался объяснить, что проблему «Джеймс Поттер и его безумие» увеличивать некуда. Он уже опоздал на совместную с Гриффиндором Защиту от темных искусств, хотя нельзя сказать, что его это огорчало. Когда Северус нехотя доплелся до класса, перед входными дверьми его встретила воинственная Лили Эванс со скрещенными на груди руками и с нервно постукивающей по полу ногой. Снейп несколько опешил. — Северус, — кинулась она с места в карьер, — не обращай внимания на Поттера. Снейп тупо моргнул и оглядел пустой коридор в поисках какого-нибудь смысла или поддержки. — Ну, — осторожно начал он, — это не очень просто, знаешь ли. — Очередное его издевательство! – фыркнула Лили. – Не поддавайся, я серьезно. Сколько это может продолжаться! — Это не совсем издевательство… — Нет, послушай, — перебила его девочка. – Ты на пределе, я понимаю, но не теряй голову. У тебя есть достоинство. — Конечно. Но… Она нахмурилась. — Я ведь знаю, что все это неправда. Очень гнусные листовки. И слухи. А он только рад подыгрывать, отвратительно. Я всем говорю, что это бред. — Да, спасибо. — Ведь Джеймс Поттер не может быть геем! Северус хотел было промямлить «конечно», но в последний момент до него дошел смысл ее слов. Руки, кажется, затряслись. — А я, то есть, могу? – осведомился он. Лили растерялась и смутилась. Она покраснела и открыла рот, но Северус, действительно доведенный до предела, не дал ей сказать ни слова. — Знаешь, что, Лили, — взорвался он. – Да, твой любимый Джеймс Поттер гей и влюблен – угадай, в кого? Меня! Ха! Мы невообразимо счастливы трахаться друг с другом каждую долбанную ночь! Только представь себе! Разозленный, он толкнул дверь в класс. Его встретили заинтересованные взгляды двух факультетов и ухмылка Джеймса. — Слишком громко, — констатировал Сириус Блэк, не отрываясь от рассматривания своих ногтей. IV. Был уже вечер, а уши Северуса все еще горели от стыда. Он надеялся, что судьба осчастливит его и вообще весь Хогвартс амнезией поутру, и с этой мыслью возвращался в свою спальню. Возможно, блаженное неведение и собиралось встретить его утром, но сейчас, перед отбоем, Северус увидел только четырех своих соседей и декана. — Здравствуйте, профессор, — автоматом проговорил он, остановившись в дверном проеме. – Что происходит? Слизнорт помялся. — Понимаете, мистер Снейп… — Нам опасно жить с тобой, пидор. Маразм крепчал, отстраненно подумал Северус. — Вам нечего было бы бояться, живите вы хоть с самым старым, толстым, уродливым отчаявшимся гомиком, — это были единственные слова успокоения, не считая «авада кедавра», которые пришли на ум Северусу для бывших теперь соседей. Снейп сидел на кровати и уныло осматривал свою новую пустую спальню. Она была обычной, не считая повышенной сырости и того, что во времена темного средневековья кто-то покончил здесь с собой. Скорее второе обстоятельство, чем первое, влияло на то, что в эту комнату обычно никого не селили. Северус, сказать по чести, был почти готов составить компанию несчастному страдальцу и тоже стать одной из страшилок будущих поколений. Но, переборов усталость, он откинул излишний трагизм и наскоро принял душ, основательно почистил зубы, расставил некоторые привычные вещи на новый прикроватный столик, переоделся в пижаму и закутался в одеяло. Джеймс всегда следил за последними новостями слизеринских паролей – так, на всякий случай. Иногда ему приходило в голову, что он одержим, но кто рассудит? В общем, он без затруднений оказался в пустой слабо освещенной гостиной в подземельях. Когда перед сном Джеймс по привычке достал карту, чтобы пожелать точке «Северус Снейп» спокойной ночи, его ждал сюрприз. И он помчался на всех парах. Хотя выглядело все странно, очень странно. Джеймс не мог отделаться от этого ощущения, пока пробирался по коридору к дальней спальне, заворожено наблюдая, как на карте точка с его именем все ближе к одинокой точке с именем Снейпа. Он воображал себя зверем, которого загоняют в ловушку, и приманка была такой желанной, что невозможно было устоять, даже вопреки опасности. Джеймс сложил карту и толкнул скрипнувшую дверь. Северус спал вполне правдоподобно. Фантазии о какой бы то ни было западне растворялись по мере того, как Джеймс подходил ближе к единственной занятой кровати. Он немного поразглядывал раскинувшегося на спине Снейпа, который, судя по всему, находился в мире довольно неспокойных снов. Очень мило. — Эй, — попробовал Джеймс. Ничего не произошло, и он рискнул скинуть мантию-невидимку. Не остановив на этом свою тягу к срыванию покровов, он потянул одеяло со Снейпа. Мягкое шуршание ткани – очень поэтично, пронеслось у него в голове. Такого рода детали следует зафиксировать, чтобы потом в романтическом настрое вспоминать первый секс с Северусом. Который, конечно же, сейчас непременно должен случиться и, более того, положить начало долгим и стабильным отношениям. Джеймс весь затрепетал. Присев на край кровати, он прикоснулся к футболке слизеринца, заменяющей ему верхнюю часть пижамы, и медленно потянул ее наверх. Живот как живот, за тем только исключением, что никакой другой живот не заставит Джеймса наклоняться и целовать его. Язык гриффиндорца уже воодушевленно спустился ниже снейповского пупка, и Джеймс с замиранием сердца ожидал томных стонов и выгибающейся спины. — Акххх… ААААААААА! Это не очень смахивало на томный стон. Как и не особенно походило на трогательно выгибающуюся спину подскочившее тело. По подбородку Джеймса больно стукнула какая-то бедренная косточка, название которой он не знал, но которая смотрелась до этого самого момента очень красиво и соблазнительно. Последним аккордом нога ударила в живот. — ААААААААААААА! Бля! Загорелся ночник, и панические «ааа» Северуса сменились более спокойными непечатными словами. Потирая ушибленный подбородок, Джеймс обиженно уставился на него. — Ну ты и истеричка, Нюнчик. — Чего, блядь? — Твоя реакция неадекватна, – услужливо истолковал Джеймс. Северус сидел где-то на подушке и выглядел потрясенным. — Как я должен был реагировать, по-твоему? Джеймс открыло было рот, но взять и объяснить Снейпу про стоны и прочую страсть было не так легко, как думать об этом. В конце концов, Снейп тугодум, такие очевидные вещи для него сложны. — Ну, поспокойнее, — уклончиво ответил Джеймс. — На то, что ты... что ты… твою мать, что ты делал вообще? Джеймс скривил губы в легкой досаде и неопределенно пожал плечами. — Я думал, это самоубийца! – не сдержал Северус своих переживаний. Поттер недоуменно вытаращил глаза. — Кто? — Тут давно кто-то покончил с собой, — разъяснил Северус. – Я думал, это он. Но, как вижу, все оказалось гораздо хуже. — Но он же покончил с собой. — Мечущаяся душа. — Сексуально неудовлетворенная? – ляпнул Джеймс громче, чем хотелось бы, а хотелось бы, по правде, вообще не ляпнуть. — Причем тут? – Северус, уже оклемавшийся от испуга, снова был в состоянии взглядом обзывать Поттера идиотом. – Впрочем, не знаю, из-за чего он покончил с собой. — Вполне мог из-за этого, — заверил Джеймс, почувствовав, что из всего можно вынести пользу для своих целей. – Это, знаешь, очень опасно. — Я, кажется, спросил, что ты делал, — не дал увести себя от главной темы Северус. — Нет, не спрашивал, — уверенно соврал Джеймс. — Спрашивал. — Нет, не припомню. Почему ты здесь? — Это ТЫ почему здесь? — Я первый спросил. Северус одарил Поттера очередным фирменным взглядом. — Я здесь сплю. — Не всегда же. Настала очередь Очень Подозрительного Взгляда. — Откуда ты знаешь? — Слышал как-то разговор твоих соседей, и там упоминалось, — с ходу наврал Джеймс и сам себя похвалил за находчивость. Северус, впрочем, не выглядел так, будто поверил, но и докапываться особенно не хотел. Тем более что куда сильнее ему хотелось высказать чертовому Поттеру, от которого одни неприятности, свою обиду. — Из-за тебя меня переселили от остальных. Джеймс мгновенно представил себе добродушного Дамблдора, который – мудрейший человек – прознал о его, Джеймса, проблеме и решил преподнести ему Снейпа на тарелочке. Тепло благодарности к старику начало разливаться по измученной душе, но он тут же осекся. — В смысле? — Ну, ты знаешь, мои соседи не очень толерантно отнеслись бы к тому, что я залез бы в их постели. Джеймс остолбенел. — Что бы ты сделал? — Залез бы в их постели. — Ради всего святого, зачем тебе это? — Мне это не нужно. — Но ты же сказал… — Ты идиот, они же думают, я гей! — Это не значит, что тебе должны нравиться именно они, — Джеймс уже начал нервно покусывать губу. — Они очень невежественны. — И они тебе точно не нравятся? – гриффиндорец решил полностью развеять нависшую над его душой тучу. — Конечно, нет. Ты рехнулся? Все встало на свои места, и солнце засияло. Джеймс улыбнулся. — Ты так и не сказал, какого черта тебе тут надо, — Северус неумолимо возвращался к полюбившейся теме. Джеймс многозначительно приподнял брови и залез на кровать, подползая к Снейпу. — Ну, — сказал он, — ты сам при всех заявил, что мы спим вместе каждую ночь. Северус с поразительной скоростью поменял цвет лица на смущенный розовый. — Никто не поверил, — пискнул он, прежде чем успел взять себя в руки. — Да ладно? Я, например, поверил. — Поттер, — уже спокойнее начал Северус, переводя взгляд от оскала Джеймса к его глазам. – Если хочешь, я сейчас без шума позову преподавателей, и они проводят тебя в больницу Святого Мунго. В отделение травм головы. — Не хочу, — покачал головой Джеймс. — Тогда вали отсюда! Пихнув Поттера в грудь, Северус схватил валявшееся в ногах одеяло и рухнул на подушку спиной к гриффиндорцу. Выключив ночник, Снейп дал понять, что разговор подошел к своему логическому завершению. После событий последних дней он даже не удивился, когда Джеймс, вместо того, чтобы разумно последовать снейповскому совету, улегся рядом за его спиной и за край потянул к себе одеяло. — Сыро тут, — сказал он, когда Северус изъявил нежелание делиться. — Иди туда, где не сыро. — Уже поздно, меня поймают, и я устал, — заныл Джеймс, с силой отвоевывая небольшой кусок одеяла. — Святые единороги! Тут есть другие кровати. — Ты сам сказал, что мы спим вместе, надо соответствовать. Так будет правдоподобнее, это сработает. — Да никто не узнает, что ты здесь был, иначе с тебя все очки факультета снимут за проникновение в чужую гостиную. — Я не люблю врать! Сказал, спим вместе, – значит, спим вместе. — Я, кстати, сказал «трахаемся», — напомнил Снейп справедливости ради. — Очень меткое замечание. Я уж думал, не предложишь. — Слушай… — Северус на мгновение запнулся. – Это все ты. Листовки с дурацкой надписью. — Ну да, — после паузы шепотом подтвердил Джеймс. Северус хмыкнул и закрыл глаза. Он проснулся, когда еще было темно. Открыв глаза, Северус первым делом увидел маленькие аккуратные пуговицы поттеровской пижамы. Чуть-чуть отодвинувшись, насколько позволяла обнимающая его рука, он поднял взгляд на лицо Поттера. Без очков и с таким безмятежным выражением он выглядел непривычно, но в кои-то веки сносно. Северус тихо вздохнул и снова уткнулся носом в грудь гриффиндорца. Его ждет очень тяжелый год в борьбе с безумством Поттера. К тому же, еще экзамены. Но, впрочем, пока утро не наступило, и можно выспаться, наслаждаясь спокойствием и теплом.