TH3012

май

      — Добрый день, уважаемые дамы и господа. Мы приветствуем вас на пятой космической конференции, посвящённой завершению работы над уникальным изобретением, которое послужит началом новой эпохи в истории. Институт аэрокосмических разработок создавал этот проект на протяжении последних десяти лет, и недавно к нам присоединились выпускники научной академии, благодаря которым сегодня мы с гордостью можем сообщить о завершении основного этапа работы. Космическая ассоциация Республики Корея благодарит всех тех, кто помогал нам открыть новую страницу в истории исследования космоса, — гости громко аплодируют, стоит мужчине замолчать. Профессор торжественно улыбается и оглядывает большой зал, вновь приближаясь к микрофону. — Как вам известно, наша организация заявила об отправлении миссии на Марс много лет назад. Долгое время страны наблюдали за этой планетой-загадкой, но именно мы взялись за эту идею и создали уникального робота-андроида, благодаря которому Земля, наконец, узнает, смогут ли люди жить в космосе. Слово предоставляется действующему руководителю операции под названием ALIVE, президенту научной академии и просто юному дарованию. Дамы и господа, инженер-робототехник, Чон Чонгук!       Зал торжественно встречает юношу, который поспешно поднимается по лестнице на огромную сцену; фальшиво улыбнувшись отцу, он становится за трибуну. Позади начинает мигать большое электронное табло с различной информацией, относящейся к проекту, и в итоге на экранах замирает название миссии, сияющее большими белыми буквами. Чонгук нервно потирает ладони, окидывая гостей беглым взглядом, дожидается, пока аплодисменты стихнут, и начинает свой рассказ. Некоторые удивлённо вздыхают, отмечая, насколько молод учёный, ведь для своих двадцати пяти он и вправду очень умён. Профессор Чон вызывает у публики неподдельный восторг и благодарность за столь большую работу, которую многие космические организации не могли осуществить вот уже много-много лет.       — Для меня большая честь представлять этот проект, который действительно является настоящим событием. Если жизнь на Марсе всё-таки пригодна для людей, то вскоре мы начнём осваивать безграничные просторы космоса. Несколько дней назад я с уверенностью объявил, что основной этап работы над андроидом завершён, а это значит, что, согласно нашей стратегии, вскоре он отправится покорять четвёртую планету солнечной системы. В первую очередь я бы хотел сказать огромное спасибо моей команде, ведь без этих людей я бы не справился. Также, от лица всех членов миссии, благодарю наших спонсоров и коллег, благодаря которым совсем скоро мы узнаем ответ на главную загадку человечества, — Чонгук медленно переворачивает страницу, а позади него появляется фотография рабочего процесса. — Думаю, самое время рассказать вам об изобретении. Космическая организация представляет вам результат нашей работы — это TH3012.       Экран позади него пару раз мигает, и публика видит изображение электронного скелета, заключённого в стеклянную капсулу. Вокруг него мигает огромное количество лампочек, а туловище, напоминающее фигуру молодого юноши, обвивают тонкие проводки техники, контролирующей малейшее изменение в самочувствии машины. Андроид не двигается, но витиеватые линии под защитной оболочкой сияют разными цветами, а его корпус, обтянутый прозрачной материей, вздымается подобно человечной груди от вздохов.       — Это видео сделано два года назад, когда мы только завершили создание скелета для андроида. На тот момент, у него отсутствовали жизненно важные для людей органы, кожа, волосяной покров, мимика и даже цвет глаз. Как вы можете заметить, у него уже был установлен имитатор дыхания. Тогда андроид работал за счёт электрического пульта и защитной капсулы, но спустя несколько месяцев мы попробовали имплантировать сердце и соединить его вместе с остальными органами, созданными ранее. Наша задача была создать связь между электронным скелетом и окончаниями с аналогами человеческих органов, чтобы в будущем мы могли наблюдать за показателями организма. Внутренности андроида полностью напоминают наш с вами организм: у него точно также может падать или повышаться давление, может не хватать кислорода, может не выдержать сердце, но существовать он будет за счёт его электронной базы. Иными словами, киборг выживет при условиях, непригодных для людей, однако мы будем знать, что планета закрыта для нас. Органы были импортированы с целью наблюдения за человеческим организмом, если бы он оказался на Марсе. Мозга у него нет, однако имеется чип: он отвечает за память, чувства, эмоции и умственную активность. Благодаря нейросигналам, мышцы и нервные окончания андроида работают так же, как и человеческий организм, — Чонгук смущённо улыбается под заинтересованными взглядами слушателей, записывающих каждое слово.       За его спиной включается новое видео, датированное декабрём прошлого года. На нём профессор Чон самостоятельно покрывает ладони робота, а затем и весь корпус герметичной пеной, после чего с помощью других учеников создаёт настоящую человеческую кожу, слегка смуглую, бронзовую, что при свете словно блестит золотом. Теперь киборг выглядит как настоящий человек, особенно после того, как учёные имплантируют волосяные луковицы и создают глазные яблоки, имитированные под людские.       — Спустя пару недель нам удалось включить его полностью и запустить жизненный процесс вне стеклянной капсулы. На этом видео вы можете наблюдать первые минуты жизни робота, — учёный сам поворачивается к толпе спиной, с лёгкой улыбкой наблюдая за своим изобретением.       Лицо киборга, снятое крупным планом, абсолютно спокойно и необычайно красиво. У него пухлые розовые губы, аккуратная родинка на кончике прямого носа, длинные пушистые ресницы и серебряные вьющиеся локоны, переливающиеся при неоновом свете лаборатории. Андроид распахивает глаза, которые изумляют публику: васильковые, будто с вкраплениями настоящих бриллиантов, они светятся загадочным блеском, а по радужке бегают электронные круги. Киборг пару раз моргает. В кадре появляется сам Чонгук, который сначала осторожно, потом более уверенно берёт андроида за руки и вытягивает их вперёд, заставляя машину саму держать те на весу. Андроид смотрит на учёного, запоминая изгиб губ, цвет глаз, красивую улыбку и тёплые ладони. Робот поднимает аккуратные брови, рассматривая свои двигающиеся пальцы, а после копирует улыбку Чона, обнажая свои белые зубы. Улыбаться. Тогда он почувствовал, что это такое.       — Мы зовём его Тэхён, — Чонгук наклоняется к маленькому микрофону на трибуне, — ему двадцать два, и он любит улыбаться, потому что это было его первой эмоцией. Он наделён абсолютно всеми человеческими качествами, но все они пока ещё находятся в разработке. Нам нужно время, чтобы обучить его всему, — зал удивлённо вздыхает, когда Тэхён на видео неосторожно падает, однако сам Чонгук вовремя ловит его. — На сегодняшний день, он исполняет базовые движения, учится чувствовать и запоминает услышанную информацию. Наш прогноз — ещё четыре месяца, за которые Тэхёна будет не отличить от настоящего человека.       Когда в зале появляется поднятая вверх рука, Чонгук замолкает и кивком головы показывает журналисту, что тот может задать вопрос:       — Скажите, киборг действительно наделён человеческими качествами? Он может плакать, смеяться, испытывать возбуждение или какие-либо другие чувства?       — Мы наделили его способностью испытывать эмоции, но, к сожалению, железы у робота отсутствуют, но мы всё ещё работаем над этим, — отвечает Чонгук без доли сомнения. — Надеюсь, вскоре он сможет почувствовать этот мир в полной мере.       Международные журналисты принимаются тянуть руки вверх, чтобы учёный их заметил, а Чон теряется и не знает, кого же спросить следующим. Эта конференция не первое его выступление, но Чонгуку больше по душе сидеть в лаборатории и корпеть над проектами, нежели выступать перед публикой. Его отец пристально наблюдает за ним из тени, поджимает губы, когда тот отвечает на очередной вопрос, и в какой-то момент понимает, насколько же парень умён. Отношения у них не заладились с рождения мальчика: мать поддерживала сына в любых начинаниях, а отец все достижения подвергал большим сомнениям, однако этим и мотивировал двигаться дальше. Если бы не он, TH3012 вряд ли бы увидел этот мир.       — Профессор Чон, скажите, разве за четыре месяца можно научить ребёнка жить? Каким образом Тэхён может отправиться в космос, если его так называемая база жизненного опыта будет мала?       — Ребёнка, конечно же, нет, но ребёнок и не может читать по две книги за пять минут, не так ли? — Чонгук улыбается краем губ, поправив круглые очки на носу. — Ещё на стадии разработки мы поместили в чип огромное количество информации, поэтому "мозг" андроида заполнен в полной мере. Честно говоря, иногда его знания барахлят из-за огромного объёма данных, но ведь и мы с вами иногда забываем что-то? Тэхён действительно долгое время учился ходить, двигать конечностями и полноценно разговаривать. Что касается космоса, робот будет находиться под постоянным наблюдением, и у него будет связь. Мы направим его, если потребуется.       — А если связь оборвётся?       Чонгук по инерции открывает рот, но тут же осекается, моргнув большими глазами.       — Он справится.       Гости восторженно аплодируют учёному, некоторые даже поднимаются со своих мест, а Чонгук лишь ниже кланяется и благодарит всех здесь собравшихся. Когда конференция подходит к концу, Чон приглашает на сцену свою команду, от чего зал взрывается восхищённым шумом. Чонгук счастлив как никогда, потому что мечта всей его жизни действительно осуществилась: работа над созданием андроида завершилась лучше, чем он сам ожидал. Осталось только отправить того в космос и, может, разгадать тайну красной планеты.

* * *

      На праздничном банкете Чонгук чувствует себя не в своей тарелке, потому что это ему совсем неинтересно. Коллеги выпивают, наедаются до отвала, завывают в излюбленное караоке, изредка сгребают Чона в пьяную охапку, а у того ни в одном глазу. Больше всего на свете ему бы сейчас хотелось отдохнуть где-нибудь в тишине и, может быть, немного поговорить перед сном лишь с одним человеком на этой планете, с тем, кто понимает с полуслова.       — Эй, — зовёт знакомый хриплый голос, и Чонгук нехотя оборачивается, вертя в руках полную рюмку соджу. — Разве ты не рад? Всё закончилось, — отец закуривает сигарету, выпуская сизый дым.       — Всё только начинается, — он хмыкает в ответ, отставив алкоголь в сторону и откинувшись на спинку стула. — Я подумал, а если связь и вправду оборвётся? Что мы будем делать? — Чонгуку совсем не хочется сейчас говорить с кем-то, особенно с отцом, о том, что его тревожит, но лёгкая улыбка на губах мужчины располагает, да и, может, алкоголь помог переступить через себя?       — Это будет твоей ошибкой, — жмёт плечами он, сильно затягиваясь и морщась от громких голосов. — Как бы мне не хотелось, чтобы ты шёл по моим стопам, ты сделал это мне назло, не отрицай, а теперь иди до конца, — Чонгук хлопает большими глазами, смотря на отца и слушая каждое слово. Он сам не понимает, что чувствует. — Ты должен продумать всё вплоть до царапины на Его коже, что уж там говорить о связи. Твоя система коммуникации неплоха, но даже в самом хорошем корабле может появиться пробоина, — делает паузу, думает. — Эта машина до сих пор путает слова, тебе ещё работать и работать над ним.       Он это, конечно, понимает, но признавать собственные ошибки всегда тяжело. Чонгук сам по себе очень упёртый, целеустремлённый, от своего никогда не отступится, именно поэтому его самое лучшее изобретение вышло на новый уровень. Теперь это не маленькие дроиды, созданные ещё в академии для поливки цветов и переворачивания готовых блинчиков, и даже не бесформенный искусственный интеллект, способный разговаривать на всех языках мира. Он создал настоящего человека и вложил в него всё, что знает сам; всё, что когда-либо чувствовал и испытывал.       Когда Чонгук берёт небрежно брошенный рюкзак, лишь отец замечает, насколько его сын погружен в мысли. Он привык не видеть мальчишку дома неделями, привык ночевать в гордом одиночестве и собирать воспоминания по крупицам, смотря видео и фотографии из семейного альбома до алого рассвета за окном. Мужчина хочет бросить вслед, что скучает, но никогда не сделает этого; он хватает оставленную сыном рюмку, выпивает и чуть ли не давится, зато тепло в горле заставляет замолчать и забыться. Чонгук уходит бесшумно, ни с кем не прощается и никого не поздравляет. Спешит поскорее оказаться на улице, пинает камушки ногами, пока идёт вверх по пустому проспекту, и на лице его, юном, красивом и задумчивом, мелькает горькая печаль. Он и сам не понимает, чего именно ему не хватает, почему мысли затянуты мрачной поволокой, что душит, связывает руки, сбивая с верного пути. Наверное, он просто устал идти самостоятельно.       Чонгук приходит в место, которое давно стало для него домом. Сейчас здесь тише, нежели обычно: нет постоянной возни сотрудников, не стоят толпы журналистов у стеклянного входа, не звучат предупреждения о начале учений. Приложив пропуск к сканеру, Чонгук по привычке здоровается с охранником, клюющим носом перед мигающими датчиками, что контролируют научный центр. Пока лифт быстро поднимает его на нужный этаж небоскрёба, парень смотрит на ночной Тэджон с нескрываемым восхищением. Он хочет, чтобы и Тэхён тоже увидел это, почувствовал восторг, увидел это чудо воочию. Двери лаборатории послушно разъезжаются, пропуская учёного, и взгляд тут же нетерпеливо смотрит на стекло, за которым в кресле мирно спит андроид. Чонгук скидывает рюкзак, щёлкает замком и заходит в кабинет. Стоит ему нажать на кнопку, как робот вздрагивает от импульса и широко распахивает голубые глаза; выпрямляется, пару раз двигает пальцами, разминает шею, — делает всё то, чем обычно при пробуждении занимается сам создатель.       — Привет, — начинает Чонгук, подойдя к нему, а Тэхён по привычке улыбается в ответ.       — Доброй ночи, — отвечает тот и задумчиво склоняет голову набок, наблюдая за своим создателем, пока он бережно берёт его за руку, разглядывая светодиод на запястье. Лицо робота искажается непониманием. — Ты печальный. Что произошло?       — Ничего, — дёргает краем губ Чонгук, присев рядом с изобретением. — Конференция прошла успешно, никто не посчитал меня бездарем, который взял на себя успех отца. С чего ты взял, что я опечален чем-то? — интересуется он, а Тэхён поднимает руку и неосторожно тычет согнутым пальцем ему в лоб.       — Когда ты печальный, у тебя появляется морщина, — произносит тот с металлическими нотками в голосе, и Чонгук расслабленно улыбается, вновь удивив робота сменой эмоций. — Почему ты улыбаешься? Разве я сказал что-то, что может заставить тебя улыбнуться? Ты ведь чем-то опечален, я прав? — Тэхён мигает голубыми глазами, задумчиво морщась. — Я запутался.       — Можно испытывать разные чувства и эмоции за пару секунд. Помнишь, мы смотрели фильм, где человек смеялся, хотя был несчастен? Так бывает, — Чонгук осторожно обнимает ладонями лицо робота, отворачивает то от себя и проверяет витиеватые проводки, виднеющиеся сквозь кожу словно настоящие вены.       — Это очень странное явление для меня, — признаётся андроид и послушно ждёт, пока конструктор проверит всё необходимое. — Улыбаться значит выражать радость, веселье или счастье, а также ещё несколько значений, но все они имеют благоприятный смысл. Как можно улыбаться, когда ты несчастен? Это ведь оксюморон, — быстро тараторит он, пока Чонгук аккуратно прощупывает проводки на спине.       — Вся жизнь — сплошной оксюморон, — отвечает Чон. — Знаешь, в чём твоя проблема, Тэ? — зовёт коротко, так, как когда-то придумал сам. Тэхён оборачивается через плечо, почти повернув голову целиком из-за вращающейся шеи, но кожа неприятно натягивается и чуть не рвётся, из-за чего Чонгук быстро заставляет отвернуться снова. — Ты слишком много думаешь. Нет, точнее ты должен много думать, это твоя основная работа, но люди... мы так не делаем. Некоторые вообще забывают, что это такое — думать.       — Как это? — андроид удивлённо хлопает глазами. — Как можно забыть думать?       — Поверь, такое случается, — усмехается Чонгук.       — Ты шутишь? Это юмор, да? — спрашивает Тэхён и самостоятельно опускает футболку, когда учёный заканчивает ежедневный осмотр. — Если кто-то шутит, должно быть смешно, но мне не смешно, значит, ты не шутил, и люди вправду не умеют думать, пусть это случается иногда, однако...       — Стой, стой, — Чонгук смеётся. — Это был сарказм. Забудь об этом, Тэ, — он знает, что у машины и на эту фразу может возникнуть куча вопросов, поэтому быстро переводит тему. — Хочешь прогуляться? — спрашивает, подперев щеку рукой.       — На часах половина третьего ночи. Насколько мне известно, это очень поздно для прогулки, даже для вечерней, — тараторит в ответ Тэхён, не отрывая взгляда от Чонгука, который встаёт, выключает свет и выходит из кабинета. Андроид идёт за ним, мгновенно переключаясь в режим ночного видения. — Ты очень напряжён, тебе нужно отдохнуть. Ты хочешь гулять? Я не думаю, что это подходящее время для прогулок, потому что...       — Ты хочешь прогуляться? — Чонгук достаёт из шкафа клетчатый плед и останавливается, смотря в светящиеся в темноте глаза.       — Если ты хочешь, то я тоже хочу, — кивает Тэхён в ответ и послушно следует за конструктором, который останавливается у железной клетки со стрекочущим попугаем. Андроид наклоняется ближе, освещая пространство своим взглядом. — Прости, я забыл надеть на него покрывало. От этого его циркадный ритм собьётся?       — Циркадный ритм?       — Биологические часы. Ты не знал?       — Знал, конечно.       — Ты врёшь?       — Ты явно переборщил с кормом, — Чонгук указывает пальцем на засыпанную до краёв кормушку, на что теперь Тэхён непонимающе морщится, повторяя мимику учёного.       Накинув покрывало на попугая, Чонгук выходит из лаборатории, а андроид следует за ним, успевая смотреть по сторонам и при этом не сводить взгляда от создателя. Они заходят в лифт, который поднимает их на самый последний этаж. Тэхён молчит, продолжая смотреть на Чонгука, и тому, наверное, было бы неудобно, если бы это делал кто-то другой, но точно не он. Робот смотрит на создателя, пока тот ест и пялится в телефон, пока тот, небрежно задремав, спит в кабинете, пока тот работает за компьютером или просто молча думает о чём-то. Когда они оказываются на крыше, Чонгук расстилает большое покрывало и садится на него, жестом показав Тэхёну сесть рядом, и улыбается, заметив на удивленное лицо.       — Разве гулять не значит находиться в постоянном движении на открытом воздухе? — андроид обнимает колени, а Чонгук, оперевшись на руки, наблюдает, как тёплый ветерок слегка колышет серебряные волосы.       — Что я говорил про "слишком много думать"?       — Прости, — Тэхён склоняет голову и смотрит на с визгом рассекающие по трассам скоростные машины. — Ты думаешь, это красиво? — кивком головы указывает на мигающие неоновые огни.       — Нет, — не задумываясь, отвечает Чонгук. — Я думаю, это красиво, — он поднимает глаза к небу, и Тэхён видит, как в них отражаются тысячи звёзд.       Андроид повторяет за учёным, когда тот ложится на плед. Над ними будто полотно искусного художника нависает; чёрное, с проблесками синих трещин, оно сияет серебряными точками. Звёзды будто держат это небо, не дают упасть на город, но при этом сверкают ярко, завораживая ещё больше. Тэхён будто глазами Чонгука смотрит на это чудо природы, которое раньше видел лишь сквозь окно. Это первый раз, когда он выходит на свежий воздух, кожей чувствует ветер, видит, как машины из фильмов ездят по настоящим дорогам, но это его совсем не интересует. Небо вправду лучше. Далёкое, неизведанное, бескрайнее, чёрное и с холодными звёздами. Тэхёну хочется посмотреть на Чонгука, что смотрит на это небо, и почувствовать то же, что чувствует он.       — О чём ты думаешь?       — Ни о чём, — лёгкая улыбка касается его губ, и андроид поворачивает голову, глядя на аккуратный профиль парня.       — Твоё "иногда" наступило, и ты перестал думать? — спрашивает Тэхён, выгнув бровь.       — Нет, — он смеётся. — Просто сейчас мне не хочется думать. Мне хочется смотреть на небо и не думать ни о чём, потому что... потому что становится очень хорошо.       — Что такое "хорошо"? — вдруг интересуется андроид, из-за чего Чонгук поворачивается и удивлённо морщится, блеснув тревогой в глазах.       — Ты опять барахлишь? — Чонгук собирается сесть, но Тэхён его останавливает и давит на плечи, заставляя снова лечь, а затем ложится рядом. На губах робота мелькает маленькая улыбка, скромная, но искренняя. — В чём дело?       — Я, кажется, несмешно шучу?       — Ты пошутил о том, что забыл слово?       — Согласен, — Тэхён кивает, перевернувшись на спину и уставившись на небо. — В моей голове это звучало смешнее.       Чонгук беззвучно усмехается и устраивается поудобнее, разглядывая звёзды. Изредка на небе мелькают спутники и самолёты, что быстро летят вперёд и оставляют за собой белый след на чёрном небе, но это не мешает видеть настоящую красоту. Тэхён не до конца понимает, почему учёный так восхищён, ведь робот знает хотя бы одну вещь, которая гораздо красивее, нежели звёздное небо над головой. Например, сам Чонгук.       — Смотри! — вдруг вскрикивает он и подскакивает на месте, отчего Тэхён машинально сжимается в защитную позу. — Нет-нет, всё в порядке. Смотри туда! — Чонгук хватает его за плечи и заставляет взглянуть на небо, где несколько ярких звёзд стремительно движутся вдоль чёрного полотна.       — Это звездопад? — Тэхён мигает глазами, по которым бегают электронные круги. — Как в том фильме, который мы смотрели?       — Ага, — довольно кивает Чонгук. — Помнишь, что люди обычно делают, когда видят падающую звезду?       — Загадывают желание, но это ведь абсолютно бессмысленно, — жмёт плечами Тэхён. — Это же просто метеоры, нагревающиеся из-за трения с атмосферой...       Чонгук осторожно кладёт палец на чужие холодные губы, заставляя замолчать, и восхищённо смотрит на то, как под его желание сгорает падающая звезда, напоследок блеснувшая длинным рыжим хвостом. Робот, наверное, сглупил бы и озвучил желание вслух, но благодаря учёному произносит его про себя. Зачем? Сам не знает, но чувствует, что так нужно.       Они сидят на крыше ещё пару часов, разговаривают о какой-то ерунде: Тэхён, конечно, так не считает, потому что его вопросы никогда не закончатся, а Чонгуку нравится разговаривать с тем, кто понимает его. Когда они возвращаются в лабораторию, за окном небо начинает становиться малиновым, а из-за горизонта робко выглядывает солнце, заставляя город просыпаться. Андроид не спит, но по привычке залезает в кресло и собирается отключиться, как вдруг зовёт учёного, что, задержав руку на выключателе, почти покинул кабинет.       — Я помню, что значит "хорошо", — говорит он напоследок, и Чонгук улыбается краем губ. — Ты хороший.       — Почему? — он оглядывается.       — Потому что я это чувствую.

* * *

август

      — Это сумасшествие! Это полнейший бред! Ещё скажи, что ты с ним на море слетаешь! — Чонгук упирается взглядом в столешницу, выслушивая недовольные крики отца, который выхаживает вдоль большого окна. — Скажи мне, сын, ты создал научный проект или игрушку для себя? Не получилось завести друзей, ты на деньги чужих людей решил создать машину, которая будет тебя веселить?! — бьёт по больному, но Чонгук не мигает.       — Отец, не утрируй, — бесстрастно произносит он в ответ. Тот молча фыркает, собираясь бросить ещё что-нибудь поучительное в его адрес, но Чонгук поднимается со стула и хватает документы. — Я хочу, чтобы он увидел, как мы живём каждый день. Тэхён не знает ничего, кроме воздушной трубы на учениях и электронного табло с его жизненными показателями. Я не собираюсь держать его в четырёх стенах, ему в ноябре лететь в космос вообще-то. Сам знаешь, сначала нужно научиться жить на Земле, а потом уже лезть к звёздам.       — Это ребячество, ты что, и вправду не понимаешь? — злится мужчина, осушив стакан с водой. — Ещё раз повторяю, этот робот тебе не игрушка, не собачка, с которой можно резвиться в свободное время. С TH3012 может случиться всё, что угодно, пока вы находитесь за пределами научного центра...       — Так же, как и со мной, — не задумываясь, перебивает его Чонгук. — На город может упасть метеорит, мне может попасться водила-лихач или в кафе в суп официант насыплет яду. Мы не застрахованы от происшествий, и Тэхён тоже, а наша основная цель — создать из него настоящего человека. Думаешь, я не знаю, что это опасно?       Мужчина смотрит на сына поверх очков, молчит, ждёт, пока тот добавит ещё что-нибудь упрямое и колкое, но тот прекращает говорить и даже собирается уйти, намекая, что разговор окончен. Всё равно сделает по-своему.       — Ты заигрался, — говорит отец тише, заставляя Чонгука остановится у двери. — Это становится не научным проектом, а глупыми играми. Сын, TH3012 — твоё изобретение, которое предназначено для полёта в космос, а не для дружбы. На Марсе не будет никаких парков развлечений и сладкой ваты. Хватит...       — Пап, — учёный оборачивается через плечо, не глядя на отца, — впредь зови его по имени, ладно?       Механическая дверь послушно отъезжает в сторону, пропуская Чонгука, и тот, игнорируя очередной окрик родителя, поспешно спускается по лестнице прямиком в лабораторию.       Тэхён сидит за столом, взглядом сканируя страницы найденной в шкафу книги по робототехнике, запоминает информацию и, кажется, даже не замечает вошедшего в кабинет учёного. Чонгук убирает папку, скидывает с себя халат и поворачивается к андроиду, который увлечённо листает страницы.       — Мы идём гулять, — констатирует он, а Тэхён удивлённо поднимает брови.       — Почему ты говоришь о себе во множественном числе? И куда вы идёте гулять, опять на крышу? — он склоняет голову набок и откладывает книгу в сторону.       — Мы — это ты и я, — отвечает Чонгук, распахнув дверь шкафа, где среди скромного гардероба, со временем перевезённого из дома, лежит тёплый свитер. — Я хочу погулять с тобой в парке, — он кидает вещь андроиду, и тот мгновенно ловит, ведь обладает превосходной реакцией.       Голова Тэхёна, кажется, сейчас взорвётся от вопросов, но он чувствует: Чонгук не готов отвечать на них, потому что его эмоции снова диаметрально противоположны; робот понимает: Чонгук зол, однако при этом старается выглядеть весёлым и радостным, противореча сам себе.       Наверное, так делают люди?

* * *

      Ему нравится идти по улице навстречу другим. Нравится слышать эти голоса вокруг, нравится читать вывески и рекламу на проезжающих мимо автобусах; нравится вдыхать запахи уличной еды, терпких духов; нравится ощущать дыхание лета на своей коже: будто вдыхаешь, и внутри машины, прямо сквозь провода и датчики распускаются большие цветы, пускают корни, заставляют оживиться и почувствовать себя настоящим. Голова робота переполнена новой информацией, ведь он способен услышать каждый звук, понять любой язык вокруг, поэтому в какой-то момент включается защитная система против перегрева, но они уже приходят в небольшой парк, где никто не подозревает, что рядом с ними находится настоящий робот. Светодиод спрятан под рукавом свитера, который Тэхён постоянно одёргивает, словно знает, что это такое — нервничать.       Когда они поворачивают на одну из тропинок, Чонгук отпускает Тэхёна, и тот вспоминает, что такое страх. Алое после заката небо постепенно чернеет, яркий и тёплый августовский день сменяет трепещущий мотыльками вечер. Он оглядывается по сторонам, замечая разных людей вокруг, и откровенно теряется, стоит бабочке с бирюзовыми крыльями присесть на его свитер. Андроид останавливается на месте, бесшумно раскрывает рот, а Чонгук видит, как под кожей начинают мигать проводки, включая систему безопасности.       — Тихо-тихо, — учёный подходит ближе, но бабочка не двигается. — Это всего лишь насекомое, всё хорошо. Поднеси-ка палец.       Тэхён пару мгновений удивлённо моргает, но затем осторожно подносит к насекомому палец, и красавица, словно не боясь, перепрыгивает на него, перебирая лапками и легко шелестя крыльями. Андроид подносит её ближе к лицу, внимательно разглядывает хрупкое насекомое и запоминает каждый сапфировый изгиб её крылышек. Бабочка взлетает, а Тэхён машинально следит за ней. Чудо.       Чонгук хватает его за рукав свитера, потянув за собой, ведёт к небольшой скамье под деревом, и только присев рядом с учёным, робот чувствует себя в безопасности. Теперь всё его внимание приковано к большому озеру, что будто настоящее зеркало отражает небесные просторы на своей гладкой поверхности.       — Чонгук, — вдруг зовёт Тэхён, — когда я вернусь, ты будешь гулять со мной?       Того словно током бьёт, стоит услышать эти слова, ведь ноябрь совсем скоро, а отношения между ними становятся всё ближе. Наверное, теперь Чонгук вряд ли может представить свою жизнь без такого друга, с которым общаться проще, чем даже с самим собой. Инженер на мгновение представляет, что будет, если Тэхён вдруг исчезнет, и отпускать его в космос уже совсем не хочется. Это не то же самое, что не отправить андроида на учения или в столовую за молоком для кофе, не оставить на ночь в лаборатории одного и даже не уехать в командировку на пару дней.       Отпустить Тэхёна в космос — значит отпустить его навсегда, потому что вероятность их новой встречи равна нулю. Космос — это абсолютно другой мир, где элементарное время тянется медленно, не спеша, ведь там некому залечивать раны. Андроид может вернуться через двадцать, через тридцать лет, а может не вернуться вовсе, и от этого Чонгуку становится паршиво. Он и сам понимает, что действительно заигрался, привязался; его детство прошло в лаборатории, юность — тоже, и единственный, кто близок ему, вскоре исчезнет, станет частью чего-то нового, но уже не будет Его.       — Ты тоже умеешь зависать, как я? — Тэхён удивлённо раскрывает губы буквой "о". Чонгук отмирает, повернувшись к роботу и удостоверившись, что тот всё ещё рядом и пока не собирается никуда уходить. — Ты задумался?       — Да, — учёный кивает, выудив из кармана хлеб. — Хочешь покормить их? — кивает головой на чаек, только что прилетевших и тут же плюхнувшихся в воду.       — Я не думаю, что это хорошая идея. Это может быть опасно для них, а я запрограммирован не причинять вред другим, — протараторив, Тэхён придвигается ближе к Чонгуку и следит за тем, как тот отрывает кусочек и кидает птицам. Те быстро слетаются, наперебой крича и жадно выхватывая хлеб друг у друга. — Тебе весело, когда ты кормишь их?       — Мне было бы веселее, если бы ты делал это со мной, — Чонгук легко улыбается, а Тэхён тут же послушно берёт сдобу и, неосторожно оторвав большой кусок, швыряет птицам, заставив Чонгука искренне засмеяться.       Чайки, заметив добычу, подлетают совсем близко, чуть ли не клюют кроссовки робота, а тот удивлённо смотрит на них, раскрыв рот: — Люди тоже дерутся за еду?       — Иногда, — отвечает Чонгук, подкинув маленький кусочек голодным чайкам.       — Люди иногда ведут себя как звери, — констатирует Тэхён. — Когда тебя не было, я смотрел фильм, который ты мне оставил. Люди могут быть очень жестокими, хуже, чем животные. Мне очень сложно понять вас.       — Потому что мы непредсказуемы, — Чонгук отряхивает руки от крошек. — Мы можем быть агрессивными, а в следующую секунду трястись от страха. Можем ненавидеть и любить, убивать и сожалеть одновременно. Поэтому ты должен быть готов ко всему, — Тэхён смотрит на Чонгука, мигая голубыми глазами, и замечает, что печаль так и не сходит с его лица.       — Ты опять печальный, — смело заявляет андроид, ведь запрограммирован говорить только правду. — Мне больше нравится, когда ты радуешься и смеёшься. Что мне нужно сделать, чтобы ты смеялся? — напрямую интересуется он, вновь оторвав большой кусок и кинув птицам, которые, испугавшись, тут же порывисто взлетают вверх.       Чонгук смеётся. И Тэхёну нравится этот звук больше всего на свете (и даже за его пределами).       Внезапно неподалёку раздаётся взрыв, от которого андроид машинально группируется в безопасное положение. Чонгук тоже дёргается от неожиданности, но в следующее мгновение видит распустившиеся на небе алые цветы салюта. Следом раздаётся ещё один выстрел, красные огни сменяются синими, жёлтыми и неоново-зелёными под радостные вопли зрителей. Чонгук осторожно хватает Тэхёна за руку, заставляя выпрямиться, указывает пальцем на небо, где салюты рисуют новую картину. Тот пару раз моргает, оценив обстановку, а на его лице, что завораживает Чонгука чистотой эмоций, не свойственной людям, мелькает восторг. Вскоре андроид дёргается от малейшего взрыва вновь — система безопасности срабатывает на "ура". Когда они оказываются совсем близко, Тэхён дёргает его за толстовку:       — Почему их рты касаются друг друга? — спрашивает громко, отчего пара человек вокруг удивлённо оборачиваются.       Чонгук снова смеётся, заметив целующуюся неподалёку парочку, а затем принимается шептать, чтобы больше их никто не слышал.       — Помнишь ту книгу про двух людей, что не могли жить друг без друга? — Тэхён продолжает бесцеремонно глазеть на пару, заторможено кивнув. — Они целовались, помнишь? Теперь ты можешь наблюдать это вживую, — Чонгук склоняет голову, скрестив руки на груди, а салют теперь, похоже, интересует только его.       — Значит, они любят друг друга? Или они дружат? Ведь целовать кого-то значит делать это из-за любви, дружбы, преданности, на прощание... и ещё несколько значений. Как я могу понять, что они испытывают друг к другу?       — Это очень сложно, — отвечает он, взглянув на Тэхёна, в чьих васильковых глазах отражаются огни салютов. — Люди годами не могут понять, что они чувствуют друг к другу. Именно поэтому многие остаются несчастны.       — Ты несчастен, потому что не можешь понять, что испытываешь?       — С чего ты взял, что я несчастен?       — От меня сложно что-то скрыть, — Тэхён улыбается, совершенно не подозревая, что от этого у Чонгука сердце внутри подпрыгивает. — Ты любил когда-нибудь?       Этот вопрос бьёт под дых, потому что инженер способен ответить на любой вопрос, но, кажется, не на этот, который явно застал его врасплох. Чонгук сначала долго думает, молча смотря себе под ноги, а Тэхён выжидающе смотрит на него, анализируя любое изменение в мимике.       — Маму, — наконец, коротко отвечает он и замолкает снова.       — А меня?       И Чонгук не знает, что ему ответить.