Хочешь чаю

Чай… Чудодейственное средство от печалей и обид. Нужно взять две кружки, да не какие-нибудь, а самые любимые. Налить в кружки чай. Поставить обе кружки на блестящий поднос. Положить туда же пару конфеток, два йогурта, две ложки, два кусочка сдобной булочки. И достать из холодильника листики мяты и лимончик… И все печали становятся мельче, проще и как-то дальше. А за окном шуршат капли дождя, приятный свет абажура отбрасывает густые тени, где-то в гостиной бубнит телевизор, и так спокойно на душе оттого, что рядом тот, кто нужен и необходим. — Зай, я тебе чаю налил! — подает голос темноволосый мужчина, меланхолично помешивая ложкой ароматный напиток в ожидании, когда же его лучик солнца появится в дверном проеме. — Я не хочу, — доносится откуда-то из недр комнаты до боли родной голосок, который проникает в самую душу, и мужчина замирает, прекращая помешивать чай, хмурится, со стуком ставя кружку обратно на поднос и выплескивая горячий напиток себе на пальцы, шипит что-то нечленораздельное и, оборачиваясь в сторону двери, выплевывает: — Слышь, блядина, я не спрашивал, хочешь ты или нет, я сказал, что налил! Значит, будешь! Иди сюда, утырок, когда старшие с тобой разговаривают! — мужчина орет так, что в доме дрожат стекла, а соседи вот-вот начнут стучать по батарее. Пауза длится секунд тридцать, а после в дверях кухни появляется совсем не лучик солнца, а высокий светловолосый парень в растянутой майке и семейках, и по выражению его лица становится сразу ясно, что он пришел убивать. — Ты че, сука, берега попутал или оглох совсем, старпер хренов? — хрипло рычит парень, выкидывая вперед кулак. Резкий удар валит мужчину на ламинат. Секундная пауза, кашель, рычание, глухой удар, подсечка. Высокий парень оказывается на полу. — Тварь, мразь, козел! — темноволосый соперник бьет наотмашь, залепляя несколько пощечин сразу, хватает парня за волосы, заставляет подняться, не реагируя на громкий вскрик, толкает спиной о стол, сам становится жертвой пинка ногой в живот, но это его, похоже, не останавливает, когда он вновь пинает высокого парня спиной о холодильник, а затем кидает на стол, сметая им же со столешницы салфетницу и поднос с чашками горячего чая. Кухонная утварь со звоном разлетается вдребезги, но двое мужчин совершенно не обращают на это внимания, как и на то, что соседи начинают стучать по батарее, призывая их к тишине и покою. — Сука, пусти! — кричит парень и пытается лягаться, но старший мужчина заламывает ему руки за спину, до боли выворачивая запястья, а после наваливается сверху, стаскивая трусы с упругой задницы. Бьет по ней наотмашь раз, другой, третий, четвертый, со всей злостью впечатывая ладонью по ягодицам, на которых уже отчетливо проступил след от его руки. — Я тебе покажу, сука, старпера! Получай! — Арсений рычит, и на ягодицы вновь обрушивается серия ударов. Парень извивается, кричит, хрипло стонет, вздрагивает от мокрого плевка, а после в тугое колечко мышц толкаются сложенные вместе два пальца. — Тварь, — рычит парень и со стоном выгибается, когда бедра царапают короткие ногти, когда мужчина сверху рычит, кусает его плечи и шею, когда грубо и резко толкается вперед, выбивая из груди парня весь воздух, и тот протяжно стонет, утыкаясь лбом в стол. Звонкие шлепки тел друг о друга, тяжелое дыхание, рычание, стоны — все это смешивается в единый клубок сумасшедшей похоти и безумной страсти. Толчки размашистые, резкие, раз за разом все резче, быстрее. Парень снизу скулит, давится собственными стонами, подчиняется грубой силе, выгибается. Хватка слабеет, и нижний выдергивает руку из цепких оков, тянется ею к своему члену, начиная надрачивать в одном ритме со своим партнером, в какой-то момент срывается первым, со стоном кончает в свою ладонь в то время, как мужчина, сцепив зубы, продолжает с ожесточением втрахивать его в деревянную поверхность стола, но в последний момент стаскивает за волосы на пол, толкается в приоткрытый рот, кончает, выплескивая белесое семя парню в рот, зажимает нос, заставляя проглотить все до единой капли, отталкивает в сторону и сам, тяжело дыша, съезжает по стенке вниз. — А чай черный или зеленый? — голос светловолосого парня дрожит, он пытается подняться, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Зеленый, как ты любишь, Тох, — выдыхает мужчина, поднимаясь следом и опираясь рукой о стол. — Арс, а варенье клубничное есть? — Антон на миг прикрывает глаза, кривится от саднящей боли в промежности, с трудом натягивая трусы обратно. — Ага, — кивает мужчина, не в силах сказать и слова. — Надо только подмести и вытереть пол. — Сейчас веник принесу, — кивает Антон, намереваясь выйти из кухни, но Арсений делает шаг вперед и прижимает парня к себе, нежно и чувственно впиваясь в его губы. — Ты такой страстный, когда кричишь, как в наш с тобой первый раз, — шепчет тихо Попов, и Антон смеется, утыкаясь носом ему в шею. — А ты сука, каких мало. На мгновение наступает тишина, и Антон пользуется ею, чтобы исчезнуть в коридоре и вернуться оттуда с веником и совком на длинной ручке. Арсений уже хлопочет у плиты, доставая из шкафчика две очередные кружки. О том, что здесь творилось мгновение назад, напоминают только осколки фарфора на полу да сдвинутый в сторону холодильник. Двое мужчин как ни в чем не бывало занимаются своими делами. — Я хочу налить тебе ещё чашечку чая, Антош, — с улыбкой произносит Арсений, и парень, сгребавший до этого мусор в совок, замирает. — Кто тебе сказал, что я хочу чая? — В смысле? — в голосе Арсения сквозит сталь. — Ты спросил, черный или зеленый. И есть ли у нас варенье.  — Но я же не сказал, что я хочу, правда? — Антон прищуривается и поудобнее перехватывает ручку веника. — Не гони, Арс, у нас посуды не хватит. — угрожающе шипит парень следом, отступая назад и наблюдая за тем, как собеседник напротив сжимает в руке пустую кружку. — Хватит на сегодня чая, успокойся. — Я тебя люблю, — произносит Арсений на выдохе, не отводя взгляда, и парень тут же трясет головой, кажется, ему послышалось.   — Что? — Тебе чего хочется, чаю или кофе? — Арсений подходит ближе, наклоняется, едва касаясь теплых губ своими, и парень завороженно выдыхает: — Кофе… Покрепче… А тебе?