мое последнее солнце

Началось лето.       После этой фразы каждый ожидает услышать про яркое, но мягкое июньское солнце, чистое, словно капля росы, небо и тополиный пух, несущийся вслед за машинами по оживленному шоссе, покоящийся в уютных Московских двориках и даже спящий на, казалось бы, неприступных застекленных балконах. Он отдаленно напоминает снег или же сладкую вату.

Кому как больше нравится.

      Пух — главный символ июля, который в этом году так и не соизволил появится на улицах города, также не давая и возможности поиграть в догонялки с дворовыми мальчишками. На замену ему пришел тоскливый, монотонный и местами унылый северный холодный дождь. Тот самый, что пронизывает до костей, не оставляя и сухого места, тот самый, про который говорят: «Как из ведра». Позже к нему добавился страшный, шквалистый ветер, роняющий деревья и наносящий ущерб не только природе, архитектуре города, но и настроению жителей столицы.       За окном опять льет, и я даже не помню, когда было такое отвратное лето. Ну и немудрено, в последнее время часто замечаю провалы в памяти, но не очень большие, и это единственное, что радует сейчас.

Скучно.

      В скуке нет абсолютно ничего хорошего, поэтому решаю убраться, раскладывая нужные вещи по полкам, выбрасывая бесполезные побрякушки и пустые упаковки из-под еды, коих накопилось приличное количество за неделю сычевания дома. Медленно и осторожно провожу по толстому слою пыли влажной тряпкой, что расположился на верхней полке. Неожиданно натыкаюсь рукой на прямоугольный предмет и аккуратно подталкиваю его тряпкой к краю, ибо любопытство берет вверх. Предмет виднеется уже больше, чем наполовину, и пока что можно рассмотреть только яркую обложку, чем собственно и занимаюсь, а рука продолжает инстинктивно двигаться. Кажется, книга падает прямо на ноги, утягивая с собой всю пыль, что так старательно собирала по всей поверхности.       — Сука, черт бы тебя побрал. Параша такая, — оглушительный вопль разносится по всей квартире, и возможно двору, давая бабушкам у подъезда пищу для размышлений о нашем культурно неразвитом поколении. Можно было бы с ними поспорить, но сейчас все мысли занимал объект, лежащий на полу.       Это оказался немного помятый у краев альбом со старыми семейными снимками. Беру его в руки и сажусь на кровать, попутно стряхивая с предмета моей заинтересованности пыль. Не хочется углубляться в воспоминания, которых, к слову, почти не осталось, но в голове что-то щелкает, отпуская так называемые тормоза, и массивная обложка с тяжестью разрезает без того пыльный воздух, шлепаясь на плед и издавая глухой звук.       Просто сижу и пролистываю снимки, с которых на меня смотрит пара темно-зеленых глаз, маленькое, я бы сказала, прекрасное создание со светлыми кудряшками. Такая милая девчушка.

Это я.

      Такая счастливая и спокойная, никогда бы не подумала, что могу так выглядеть. Но сейчас глаза цепляются за совершенно другое: рядом со мной на фото сидит мужчина лет тридцати, брюнет и женщина чуть младше. Ее светлые локоны струятся по плечам, а взгляд направлен на главу семейства. Их карие и зеленые глаза встретились, появился огонь, сжигающий все видимые и невидимые преграды на пути этих людей друг к другу. Тот самый огонь в глазах, любых, даже цвета моря или неба, и Вы, возможно слышали о нем, люди называют его любовью.       Да, так просто, одним словом, но в нем, пожалуй, умещается все: эмоции, слова, поступки. Но один из этих «огоньков» оказался фальшивым и позволил матери сбежать со своим любовником в Европу. Даже не могу представить, чем занята сейчас, как у нее дела. Да, впрочем, убеждаю себя, что мне это совершенно неинтересно, если она смогла бросить меня с пофигистичным отцом, значит не стоит думать о ней.       Папа почти спился, но к счастью смог разжечь новый огонь. Как в своих, так и в глазах прекрасной и заботливой незнакомки. Теперь у него есть верная жена и двое детей, отец вполне счастлив, и я рада за него, наверное. Но полное нежелание общаться с ним жжет сердце, заставляя изливать душу любимой мягкой игрушке — акуле. Сложно думать об этом и поэтому просто продолжаю отклеивать, с усилием переворачивать тяжелые страницы, что так и кишат воспоминаниями.       Смотря на фотографии от самого рождения и до лет пяти-шести ничего не могу вспомнить, будто и не со мной было, словно смотришь на чужую жизнь и пытаясь напрячь память убеждаешься — не ты. Но когда ты постепенно забываешь все больше и больше, появляется такое ощущение, что жизнь отрезает от меня по кусочку, кромсая и превращая в прах и без того куцые воспоминания. В прошлом году эти снимки с девятого дня рождения что-то значили, при их рассмотрении по душе расплывалось тепло, а теперь это просто бумажки, пустые и абсолютно бесполезные.       Каково это? Осознавать, что еще год, гребаный год назад ты могла вспомнить эти события, места, людей, да к черту! Могла вспомнить себя, а теперь только можешь валяться на кровати, около того альбома, сжимаясь в клубочек то ли в попытках вспомнить что-то, то ли от наступающей на пятки истерики. В голову приходит одновременно ужасная и безбашенная мысль: «А если забуду все?»       От таких размышлений мир переворачивается с ног на голову, довольно показывая мне, а заодно и всем законам физики средний палец. Внутри все воет от шквала подступивших эмоций, что в данный момент разносят мое тело на миллионы кусочков.

«А может забыть все не так плохо? Можно перезапустить игру. Стать тем, кем так хотела, но боялась быть, попробовать эту жизнь на вкус.

      Начать все с чистого листа, чтобы затем, сразу погрузить его в черную краску «с головой», оставляя поверх сие произведения красные разводы.