Armored skin (Дейна Кеноби)
16 ноября 2020 г., 21:26
Дейна призраком бродила по тесной рубке «Стерегущего». В суете обустройства на новой базе старый истребитель поставили в дальний ангар и забыли о нем. Даже сама Дей.
Все эти дни она работала. Работала без отдыха и почти без сна. Хлопоты по устройству приносили желанное забытье и позволяли не думать о том, что мамы больше нет. Девушка сжала зубы. Здесь, на истребителе, присутствие мамы ощущалось особенно остро. Корабль до сих пор нес на себе отпечаток хозяйки.
Дейна коснулась штурвала и тут же отдернула руку. Рукоять словно все еще хранила тепло маминой ладони. Юная Кеноби прикрыла глаза. Под веками вспыхнуло видение мамы, совсем молодой, лет двадцати, сжавшей штурвал, подавшейся вперед и будто слившейся со своим кораблем.
Девушка вышла из рубки и свернула в крохотную каюту. Конфигурация «Стерегущего» удивляла ее до сих пор. В старых каталогах он значился как истребитель, но все-таки был слишком большим для этой модели. И слишком маленьким для всех остальных. Собственно, он и состоял-то всего лишь из рубки, тесной каюты и машинного отделения. Даже камбуза не было.
Пожалуй, каюта – это слишком громкое слово. Больше всего она напоминала камеру на Звезде Смерти. Откидная кровать, небольшой шкаф и похожий на вертикальный ящик освежитель. Все.
Дей бездумно открыла шкаф и пораженно замерла. Он был пуст. Только на самом дне лежали массивные черные сапоги. Девушка закусила губу, бережно вытащила их, поставила на пол и нажала на едва заметную кнопку.
Из скрытых в голенищах секций медленно поползла черная броня бескар`гама. Дейна позабыла обо всем, разглядывая чудо мандалорских технологий.
Перед тем, как активировать броню ударом пятки о пятку, мама всегда скидывала плащ и тунику. Бескар облегал тело, словно вторая кожа, скрывал голову изящным шлемом с раскосыми визорами. Сейчас, сработавший вхолостую, он остановился на уровне шеи.
Дейна обошла броню по кругу, внимательно разглядывая.
По черному цвету наручей тянулись тонкие оранжевые полосы, похожие на языки пламени. На спине красовалась раскинувшая крылья птица. Дей провела по ней пальцами, вспоминая мамину брошь, всегда скреплявшую плащ. Брошь мама хранила в память о своем отце, деде Дейны. Вроде бы когда-то эта птица была чем-то вроде эмблемы рода Джин.
За столько лет краска на бескаре облупилась. Дейна скользнула ладонью по широкой зазубрине на спине. Под веками вспыхнула бластерная вспышка. Маме стреляли в спину. Уберегла только сверхпрочная броня, усиленная кортозисными вставками. Неизвестный Дейне оружейник свое дело знал.
Царапины были везде. На спине, груди, руках. Мама никогда их не закрашивала. Смеялась, что бескар – как ее кожа. Со всеми шрамами и отметинами.
На груди слева – гордая фиолетовая цифра 12. Чуть ниже – широкий резкий росчерк такой же фиолетовой молнии. 12 легион Великой Армии Республики. И знак его командира Генерала-Молнии. Дейна мимоходом вспомнила, каким взглядом смотрел на этот рисунок Рахья. В глазах старого клона горела боль. А в Силе кружились воспоминания о страшном дне, когда был отдан Приказ 66.
Пальцы Дей скользнули чуть ниже и неожиданно почувствовали странный выступ. Девушка нахмурилась и нажала на него. В груди открылся крошечный отсек. Дейна изумленно уставилась на маленький голомедальон.
Мама хранила его у самого сердца. В броне, с которой не расставалась. И которую почему-то не надела на бой с Вейдером. Дей выхватила медальон и активировала его.
Прибор послушно высветил первую цветную голограмму. Дей изумленно уставилась на двух детей, мальчика и девочку с падаванскими косичками. Девочка тянула мальчика за щеки, пытаясь заставить улыбнуться. Тот вяло отпихивался от ее поползновений и все норовил дернуть за украшенную голубой бусиной рыжую косичку. Лаик Джин и Энакину Скайуокеру было где-то по десять-одиннадцать лет.
Дей махнула рукой, сменяя изображение. Следующее голо было почти официальным. Почти. Потому что 14-летняя мама с порядком отросшими волосами держала под руку молодого отца и радостно скалилась в камеру. Дейна жадно вглядывалась в лицо папы, сжимая и разжимая кулак. Отцу было около тридцати, но выглядел он моложе. Может, из-за длинных рыжих волос. Может, из-за хитрых искорок в глубине голубых глаз.
Голо вновь сменилось. На заднем плане раскинулось неизвестное лазурное море неизвестной планеты. Мама и Скайуокер сидели на песке друг напротив друга и явно играли в какую-то игру, ударяя друг друга по ладоням. Рядом примостилась худощавая женщина с длинными черными косами. Наставница мамы мастер Эра Дейн. Она улыбалась, глядя на увлеченных игрой падаванов.
Следующее голо заставило Дейну вздрогнуть. На нем были Энакин Скайуокер и Падмэ Амидала, мама, родная мама Люка и Леи. Они держались за руки и смотрели друг на друга так… Где-то в груди заскреблось непонятное чувство. Неужели можно смотреть на человека, будто он – твоя вселенная? Наверно, можно. Только как же тогда вышло, что Энакин стал ситхом, а Амидала умерла? И мама… Она никогда не смотрела так на папу. И он – на нее тоже.
Глаза обожгло слезами, но Дей все равно смахнула голо. Кажется, это уже времен Войны Клонов. Скайуокер и мама, оба в бескар`гамах. А перед ними маленькие Асока Тано и Дрим Эвиденс. Коротенькие монтралы тогруты украшает серебристый ободок, сбоку свисает цепочка, имитирующая падаванскую косичку. Асока корчит рожи, а Дрим серьезна до невозможности. Кажется, она все еще не верит, что стала падаваном Генерала-Молнии. Мама рассказывала Дейне историю их встречи.
И еще одно. Последнее. Скайуокер, красивый кудрявый Скайуокер, кружит маму на руках. Мама хохочет. Она прекрасна. И она счастлива.
Медальон погас. Дейна осторожно отложила его, опустилась на пол рядом с броней и сжала голову руками. Скайуокер, везде Скайуокер. Столько лет он. Родственная душа, половина сердца. Мама всегда говорила о нем с непереносимой смесью любви и боли. Если это – связь Силы, то какое же она благо? Только кандалы. Кандалы, связавшие светлую душу джедая с тьмой ситха.
