Желание Обернется Проклятием, Адриан

      Нуар так и не нашел силы признаться Маринетт, в чем именно состоит его проклятие, и он был очень благодарен ей за то, что она не стала настаивать и выпытывать правду. Лишь снова пообещала помочь и сделать все, что в ее силах, и до позднего вечера утешала его обнимашками. Они вместе зарегистрировали почтовый ящик для Кота, чтобы он мог связываться с Маринетт, не выдавая свою личность.       А утром на почту пришло сообщение «А ты спрашивал совета у мастера Фу?».       Адриана почувствовала себя идиоткой. И как, черт возьми, можно было забыть о Хранителе Камней Чудес, с которым Адриан Агрест познакомился несколько месяцев назад? Если у него был волшебный сыр, превращающий Плагга в которыбу и котомороженое, то, может, и какой-нибудь круассан, развеивающий проклятия, в запасе имелся? Да хоть горбушка багета!       Выпытать у Плагга адрес мастера Фу было непросто, но интернет-магазин элитных сыров помог развязать язык скрытному квами. Конечно, можно было спросить адрес и у Маринетт, но если бы она узнала, что Хранитель прежде всегда сам приходил к Адриану и не оставил контактных данных, то могла бы отправиться к нему сама и — квами упаси! — узнать личность напарника.       Вот когда он вернет себе настоящий пол и убедится, что ее воспоминания о походе по магазинам стерлись, тогда сам во всем и признается. А если вдруг Маринетт не захочет видеть Адриана Агреста за то, что он вошел к ней в примерочную, хотя бы Кот Нуар останется цел и ее парнем.       С этим воистину гениальным планом Кот и направился к мастеру Фу, как только у него выдалась такая возможность.       

***

      — А, здравствуй, Кот Нуар, — отхлебнув горячего чая, поприветствовал мастер Фу вошедшую Адриану. — Значит, ты все-таки решил прийти, поговорить о своей проблеме?       — Получается… вы помните… — Адриана неуверенно теребила в руках край кофты, — что я был парнем?       — Нет, — покачал головой старик. — Но я помню, что ты Кот Нуар и что перевоплощение пол не меняет.       — Я загадал желание на падающую звезду, попросил, чтобы Ледибаг меня полюбила, — затараторила Адриана, виновато опустив голову. — А утром проснулся уже девушкой. Мое желание исполнилось — как Кот Нуар я теперь ей нравлюсь, но мне бы очень хотелось снова стать парнем. Пожалуйста, — она подняла полный надежды взгляд на мастера, — скажите, что вы знаете, как снять проклятие.       В помещении воцарилась тишина.       Мастер Фу, задумчиво нахмурив брови, сделал еще один глоток. Зеленый квами, вылетев откуда-то из-за ширмы, описал круг над своим хозяином и уселся ему на плечо.       Спящий в кармане Плагг громко всхрапнул.       Адриана на секунду отвлеклась, по привычке ударив по карману, чтобы квами не шумел (и что с того, что мастеру и так о нем было известно?), а когда вновь посмотрела на старика, черепашонка на его плече уже не было.       — Знаешь ли ты, что такое падающая звезда? — закрыв глаза, спросил мудрый китаец и прежде, чем Адриана ответила, продолжил: — Под силу ли сгорающему в атмосфере объекту сменить пол одному человеку и переписать воспоминания всем остальным?       — Но ведь так и случилось! Я загадал желание, оно обернулось проклятием…       — Ты говоришь, что желание исполнилось, — перебил мастер Фу, — а затем, что это проклятие. Скажи, Кот Нуар, ты разочарован в том, что Ледибаг ответила на твои чувства?       — Нет! — замахала руками Адриана. — Я только об этом и мечтал, — смущенно сказала она. — Но я ведь стал девушкой и…       — Тогда воспринимай это не как проклятие, — вновь не дал договорить старик, — а как испытание.       — И что мне нужно сделать, чтобы его пройти?       — А об этом, — мастер Фу лукаво прищурился, — спроси у падающей звезды.       

***

      Адриана размышляла над словами мастера Фу весь следующий день и в итоге пришла к выводу, что для снятия проклятия ей нужно вновь загадать желание на падающую звезду. Вот только в ближайшее время звездопада в Париже не ожидалось, а мигающие в ночном небе искусственные спутники вряд ли смогли бы развеять чары.       — Вот бы Бражник наслал бабочку на какого-нибудь астронома, — тяжело вздохнула Адриана, переодеваясь в гримерке для очередной фотосессии, устроенной отцом. — Может, хоть так звезды бы попадали.       — С таким же успехом можешь перед Джаггедом Сыроуном… или как там его?.. масло разлить, — буркнул Плагг. — Тоже звезда и тоже упадет.       Проигнорировав его высказывание, Адриана посмотрела на себя в зеркало и обреченно вздохнула еще раз.       Как назло, Габриель Агрест решил устроить для дочери фотосессию в одежде в мужском стиле. Костюм-тройка, галстук, шляпа — то, что Адриан раньше часто носил на показах, сейчас еще больше заставляло Адриану тосковать о том времени, когда она была парнем в обоих своих обличиях.       Уж лучше бы с колготками снова пришлось воевать, честное слово!       Адриана устало села на стул — покидать гримерную ей не хотелось. Она не могла сомневаться в словах мастера Фу — причин не доверять Хранителю Камней Чудес у нее не было, а привычка уважать старших и считать их мудрее и опытнее была. Раз китаец назвал проклятие испытанием, значит, из всего этого можно вынести какой-то урок. И быть может, когда Кот усвоит все уроки, проклятие спадет само?       Что ж, превращение в девушку действительно многому его научило. Теперь Кот Нуар знал, что нужно быть осторожнее с желаниями и падающими звездами, что лучше добиваться всего своими силами, а не надеяться на магию. Он понял, как ему повезло, что, родясь парнем, он не должен был носить амуницию в виде каблуков, колготок и бюстгальтера. Как важно порой оглядываться по сторонам и приглядываться к своему окружению. Кот так долго не замечал Ледибаг рядом с собой, кто знает, вдруг и Бражник затаился где-нибудь неподалеку? Хотя… нет, бред какой-то.       Он взглянул другими глазами на свою Леди и на свое поведение. Все-таки Нуар действительно порой перебарщивал со своим флиртом.       

***

      — Как я отношусь к флирту? — переспросила Маринетт, поставив на парту пакет с сине-бело-красными лентами. Ей, как представительнице класса, было поручено украсить помещение в честь годовщины основания коллежа, а Адриана вызвалась ей помочь (предварительно наврав охраннику о дополнительных занятиях). — Не люблю, когда он отвлекает от дел.       — А перед каким бы флиртом ты не устояла? — поинтересовалась временно-мадемуазель Агрест, пользуясь возможностью узнать как можно больше о своей Леди.       — Я и так слишком часто падаю, — хмыкнула Маринетт, однако по ее лицу было видно, что над вопросом она задумалась. — Так что я бы предпочла все же остаться на ногах.       — А что тебе больше всего нравится в твоем парне? — не могла унять любопытство Адриана, а точнее, Нуар у нее внутри.       — Он добрый, — не раздумывая ни секунды, ответила Принцесса. — И с ним хорошо.       Адриана отвернулась, чтобы не выдать себя слишком счастливой улыбкой. Увы, из-за этого она слишком поздно заметила, что Маринетт залезла на стоящий на парте стул и, балансируя на одной ноге, пыталась зацепить край полосатой ленты за гвоздь.       — Прин… Маринетт, мы же договорились, что я буду вешать! — возмутилась она, обеспокоенно наблюдая за каждым ее движением. Ведь без маски Принцесса далеко не такая ловкая, как Ледибаг.       — Фсе фофмафно, — ответила та, держа один край ленты в зубах, одной рукой опираясь о стену, а другой рукой наконец зафиксировав украшение на положенном месте. — Осталось эту часть закрепить, — сказала она, встав на край стула и потянувшись к гвоздю с другой стороны.       Гвоздь торчал из стены достаточно далеко от Маринетт. Лучше всего было слезть со стула, передвинуть его вместе с партой и снова залезть на него. Но Принцесса, казалось, об этом не задумывалась или не считала нужным, — закусив губу, она продолжала попытки зацепить конец ленты за гвоздь. На одной ноге она стояла на самом краю стула, и Адриана смотрела на нее, затаив дыхание, потому что боялась, что малейшие колебания воздуха могут нарушить такое шаткое равновесие.       — Получилось! — самодовольно, с интонацией, присущей больше своей геройской личности, воскликнула Маринетт. — А ты не верила, — добавила она, резко развернувшись…       Адриана среагировала раньше, чем Маринетт поняла, что падает.       Рефлексы Кота Нуара и беспокойство за свою Леди позволили ей мгновенно оказаться в нужном месте, поймать Принцессу в полете и принять основной удар на себя.       

***

      — Прости, пожалуйста, — поджав губы, словно вот-вот заплачет, в двадцатый, наверное, раз, повторила Маринетт.       — Все в порядке, — снова ответила ей Адриана, разглядывая в зеркальце рассеченную губу. Надо же было так изловчиться, чтобы сначала поймать Принцессу, а затем головой — стул! — Это просто царапина, главное, что никто ничего не сломал.       — Но ведь ты модель, — Маринетт виновато опустила голову. — Тебе надо беречь лицо, а из-за меня…       — Ты ведь не просила меня тебя ловить, так? — Адриана попыталась улыбнуться, но невольно поморщилась из-за разбитой губы. — Я сделал то, что должен был и хотел.       — Хотел? — переспросила побледневшая Принцесса, видимо, испугавшись, что ее подруга сильно ударилась головой.       — Да, хотел, — тяжело вздохнула Адриана, понимая, что другого способа успокоить ее и объяснить свои слова не остается: только открыть ей правду. — Пусть я и выгляжу, как девушка, на самом деле я… парень.       В классе повисло молчание. Адриана закрыла глаза, размышляя о том, что сказала не совсем то, что хотела.       Маринетт же обдумывала ее слова.       — Тебе, наверное, очень тяжело, — спустя некоторое время сказала она. — Ты пыталась… ой, извини, пытался поговорить с отцом? Хотя… он ведь у тебя жутко строгий. Но… он ведь тебя очень любит, может… поймет… Сейчас ведь в обществе с этим проще… Ты хочешь об этом поговорить?       — Что? — поперхнулась Адриана, осознав, как именно Маринетт трактовала ее слова. — Нет, ты не правильно поняла. Я не девушка, считающая себя парнем. Я на самом деле парень!       — Да, ты парень, — кивнула Маринетт, всем своим видом выражая, что уважает чувства подруги.       — В девушку меня превратило проклятие! — отчаянно выпалила временно-мадемуазель Агрест, чтобы положить конец этому недоразумению. — Я Кот Нуар, моя Леди.       

***

      Своей участи Адриана ждала с закрытыми глазами, потому что посмотреть на Леди она не решалась. Хуже всего было то, что Маринетт снова молчала, отчего понять, что она думает и как относится к такому сюрпризу, не представлялось возможным.       Что ж, как минимум вниз головой над Сеной его пока не повесили.       — То-то мне казалось странным, что ты переживаешь о моих отношениях с парнем больше Альи, — вздохнула Маринетт, откинувшись на спинку скамьи. — А ты, — устало усмехнулась она, — оказывается, за свои переживал.       — За наши, — чуть слышно пробормотала Адриана. — И ты не представляешь, как сильно я переживаю сейчас.       — А что переживать? — спросила Маринетт пугающе спокойным тоном. — Ты ведь не висишь сейчас над Сеной вниз головой. Разве не понятно?       — Я не знал, как сказать тебе, — Адриана запустила руку в волосы и сжала их у самых корней. — Я боялся, что ты разочаруешься во мне и не захочешь видеть… Я нарвался на проклятие, когда попросил падающую звезду, чтобы ты меня полюбила. Прости. Я не хотел играться с твоими чувствами, я…       — Все хорошо, Котенок, — смягчившись, произнесла Маринетт и положила руку на плечо Адриане. — Не думаю, что ты всерьез верил, что желание исполнится. Особенно так, — хмыкнула она. — Ты знаешь, как его развеять?       Адриана отрицательно покачала головой.       — Сначала я думал, что нужно, чтобы ты меня поцеловала, как в сказке, — грустно вздохнула она. — Когда ты поцеловала меня в щечку, я подумал, что надо в губы. Потом ты поцеловала меня в губы — но ничего не вышло. Я пытался убедить себя в том, что в желании просил о любви Ледибаг, а ты тогда меня без маски поцеловала, но затем на патруле ты меня поцеловала как Леди… и снова не сработало. А мастер Фу сказал только что-то про испытание.       — А если, — спросила Маринетт после некоторой паузы, — для снятия проклятия мне нужно поцеловать тебя-без-маски? Ведь в сказках нужно лягушек целовать, а не принцев.       Адриана взволнованно сглотнула и с надеждой посмотрела на Маринетт. Та же решительно, словно на ней был пятнистый костюм, придвинулась к ней, закрыв глаза и вытянув трубочкой губы.       Подаваясь вперед, навстречу своей Принцессе, временно-мадемуазель Агрест верила, что вот сейчас ее проклятие точно спадет, а если все же нет — то они все равно будут счастливы с Маринетт.       Вот только она, остановившись в миллиметре от губ Адрианы, вдруг сказала:       — Акума тебя побери, Кот, ты вошел ко мне в примерочную!       Понимая, что на кону стоит жизнь, Адриана быстро чмокнула Маринетт в губы.       Кабинет озарила зеленая вспышка.       

***

      — Кажется, теперь я понимаю, что имел в виду Нууру, — фыркнул Плагг, отправляя в рот кусочек сыра. — То она его прибить хотела, а теперь млеет.       — До сих пор не верится, что твой план сработал, — покачала головой Тикки, наблюдая за тем, как вернувший свой истинный пол Адриан Агрест пытается привести в чувства Маринетт, впавшую в состояние розовой лужицы.       Когда Плагг поделился с ней своей идеей, Тикки подумала, что он тронулся рассудком, объевшись заплесневелого сыра. Еще бы, ни один квами в здравом уме не будет так рисковать своим хозяином! Тикки бы и сама ни за что не стала ввязываться в эту авантюру, но чем больше Плагг говорил, тем больше ей хотелось зацепиться за эту крохотную соломинку надежды.       Его подопечный — один из самых известных людей Парижа. Не раз акумы Бражника избирали своей целью Адриана Агреста, а значит, велика была вероятность того, что Нууру слышал о нем, даже если повелитель мотыльков очень далек от моды.       И если с Адрианом Агрестом случится что-то, что можно устроить только магией квами, Нууру обязательно заметит, поймет и будет знать, куда обращаться за помощью.       И ведь так и вышло. Вчера ночью ему удалось улизнуть от хозяина и встретиться с Тикки и Плаггом.       Да, Нууру так и не смог раскрыть личность Бражника или хотя бы намекнуть на то, где его искать. Но зато квами убедились, что их друг жив и здоров, не голодает (даже зажал рот, когда Плагг предложил ему сыра), и пообещали ему, что скоро освободят его от хозяина-тирана. Увы, долго поговорить и проследить, куда улетит Нууру, не вышло: обнаружив пропажу квами, Бражник призвал его, отчего тот исчез прямо посреди разговора.       Успев сказать лишь то, что в случае смертельной опасности Кот Нуар должен снять маску.       Развеяв магию именно в тот момент, когда Маринетт готова была его убить, квами поняли, что Нууру был прав: увидев вместо Адрианы Адриана Агреста, она тотчас же потеряла всю волю к сражению.       — Интересно, с Бражником это тоже сработает? — задумчиво протянула Тикки.       — Кто их, людей, разберет, — фыркнул Плагг, — с сыром намного проще.       — Удивительно, как Вайззу удалось убедить мастера Фу подыграть нам, — продолжила Тикки, с умилением глядя на то, как наконец-то пришедшая в себя Маринетт, смущенно улыбаясь, обнимает Адриана. — Может, все же признаемся, что это было не проклятие?       — Чтобы меня посадили на вечную диету? — нахмурился квами-котенок. — Ну уж нет. Молчим, как и договаривались. Или я все твое печенье съем.       

***

      Когда на следующий день Маринетт пришла в коллеж, держась за руку с Адрианом, Алья кричала от радости так сильно, что заглушала все вопли возмущения и всхлипы недовольных фанаток Агреста. Она не помнила, с кем ходила выбирать белье для подруги, но точно была уверена, что Адриан оценит покупку Маринетт, и готова была на все, лишь бы ему как можно быстрее выпала эта возможность.       Когда Адриан, увернувшись от пытающейся поцеловать его в знак приветствия Хлои, четко и ясно сказал ей, что у него теперь есть девушка, а значит — никаких обнимашек, мадемуазель Буржуа обещала пожаловаться отцу и поехала домой вместе с Сабриной, шепнув ей, что у нее еще есть Ледибаг.       Когда Джулека, глядя на то, как Адриан и Маринетт целуются у окна, пробормотала себе под нос «Он же был геем», а стоявший рядом с ней Ким присвистнул: «Дюпен-Чен отбила его у Кота Нуара», Роуз воскликнула «Как романтично!».       О том, что Адриан был девушкой, не помнил никто, кроме квами, мастера Фу, самого Адриана и Маринетт.       И только Габриель Агрест, рассматривая фотографии с последней фотосессии, задавался вопросом, чем он думал, когда решил нарядить своего сына в платье.