Начать сначала

      — Прости, — едва слышно сказал парень.       Его глаза выражали безграничную вину, которую девушка могла буквально ощутить физически.       Она понимала, что вскоре может пожалеть о своём решении. Но сейчас ей было необходимо выговориться.       — Рон, — прошептала Грейнджер.       — Что? — не понимая, спросил парень. — Мне позвать Уизли?       — Нет. Нет, конечно. Рон… — сглотнув образовавшийся комок в горле и набрав воздуха в лёгкие, Гермиона сжала кулаки. Этот жест Драко не смог не заметить. Его взгляд снова упал на красную щеку девушки. Тут-то он и понял.       — Это Уизли тебя ударил?       — Да.       В следующее мгновение Грейнджер почувствовала, как сильные руки парня обнимают её за талию, притягивая к себе и заставляя упереться лицом в его грудь. Он обнимал нежно, словно держал в руках фарфоровую статуэтку. Удивительно, но в его объятьях ей было очень комфортно. Сильнее вжавшись в парня, она громко заплакала.       Может быть, это было неправильно. Может быть, ей стоило оттолкнуть его. Но не сейчас.       Осознав, что девушка не пытается вырваться, Малфой бережно поднял её на руки и пошёл к камину. Он сел в кресло, а Гермиону усадил себе на колени.       Если бы раньше кто-то сказал Драко, что он будет вот так просто сидеть в обнимку с главной заучкой школы, то посчитал бы этого человека сумасшедшим. А сейчас… Сейчас это казалось совершенно нормальным. Даже правильным. Словно так должно было быть всегда.       Гермиона, приобняв Драко за шею, продолжала тихонько плакать. А парень просто сидел с маской спокойствия на лице и поглаживал её неукротимые локоны, пропуская их через пальцы.       — А почему Поттер не вмешался? Почему первый не ударил этого урода? — нарушил он тишину.       — Он ничего не успел сделать. По-моему, даже осознать не успел, что произошло, — сказала Гермиона и шмыгнула носом. — Да и никто не ожидал такого от него.       — А с чего это всё началось? Ну… Из-за чего вы поругались?       — Ну…       Около пятнадцати минут понадобилось Гермионе, чтобы рассказать о событиях, произошедших в Большом зале. Все эти минуты Малфой внимательно слушал её и время от времени сжимал кулаки так, что костяшки белели.       — Ну, и потом я прибежала сюда. Как-то так, — закончила свой рассказ девушка.       — Да… — протянул Малфой, — будь я Поттером, даже не слушал бы тебя, а сразу выбил из того идиота всю дурь. Я, конечно, знал, что Уизли особым умом не блещет, но чтобы настолько… Зря только рисковала собой.       Всё это время Гермиона зачарованно смотрела на парня и не верила в происходящее. Только сейчас до неё доходила абсурдность ситуации. Она сидит у Малфоя на руках и мило беседует с ним. Это было похоже на сказку или на сон, который вот-вот закончится.       — Эй, Грейнджер, — слизеринец помахал ладонью перед лицом Гермионы.       — Что?       — Ты чего..?       — Я задумалась…       — Типичная Грейнджер, — хмыкнул Малфой, вспоминая занятия, на которых видел напряжённое выражение лица гриффиндорки. Тогда она всегда выглядела так серьезно и в то же время забавно.       — Драко, а что случилось с тобой?       — В смысле? — услышав своё имя, парень немного дёрнулся. Так непривычно, приятно и нежно из её уст звучало его имя…       — Ну, после того, как мы покинули ваш особняк..?       — Ох… — тихо издал звук Малфой и тяжело выдохнул. Он провел рукой по волосам и слегка наклонился вперёд, теснее прижимаясь к телу девушки.       Драко тяготили воспоминания тех ужасных нескольких дней. Столько было крови пролито в те дни, столько убито и столько трупов лежало на мраморном полу Малфой-мэнора…       — Знаешь, а ведь мой отец успел тогда прикоснуться к метке… Волан-де-Морт… Он прибыл всего через пару мгновений после вашего исчезновения. Он был так зол… Зол на весь мир… Кидался заклинаниями направо и налево. Пытал «круциатусом» несколько часов, — сказал Малфой и сморщился, словно съел несколько долек лимона. — Ты не представляешь, что это… Это длилось бесконечно долго… И было столько криков боли. Криков моей матери… Я понимаю, что вы пережили многое, но мы на «темной стороне» пережили не меньше… Я, честно, не хотел этого всего, но он угрожал моей маме, Грейнджер. Понимаешь? Она – единственное светлое пятно моей жизни, и я не мог допустить того, чтобы она умерла. И всё, что я сделал, было только ради неё. Жаль, что в конечном итоге всё было напрасно…       — Она…       — Да… Она и отец мертвы.       Драко говорил тихо, с болью, почти шёпотом, и если бы Грейнджер стояла в нескольких метрах от него, то и вовсе не услышала бы рассказ.       — Что случилось? — шёпотом спросила девушка.       — Я виноват в их смерти, — одинокая слеза покатилась по его щеке. Драко зло стёр ее. — Я трус, Грейнджер, я не смог защитить их. Волан-де-Морт убил их из-за меня, из-за того, что я был за вас. Понимаешь? Они пострадали из-за моего выбора.       — Драко, — Гермиона подняла голову и внимательно посмотрела в глаза парню. — Ты не трус. Слышишь? Не трус. Ты бился за добро.       — Спасибо, Грейнджер, — Драко слегка улыбнулся. — Думаю, нужно сменить тему. Ты когда домой поедешь?       Взгляд Гермионы, до этого наполненный теплотой, тут же потускнел. Она слегка отстранилась от парня и печально посмотрела на огненный танец в камине. Домой… Звучало так обыденно, по-простому. Это слово несло в себе столько радости в прошлом, но теперь лишь напоминало об утраченном…       — Эй, ау, — Драко помахал рукой перед лицом девушки, пытаясь привлечь её внимание. — Грейнджер, ты меня слышишь? Гермиона!       — А? — её собственное имя, звучащее из уст парня, вывело девушку из транса. Оно звучало непривычно. — Не знаю, всё сложно. Возможно, вообще никогда не вернусь.       — Ты не хочешь домой?       — Хочу, но дома нет, — печальная слеза прокатилась по щеке девушки, которую Драко тут же стёр.       — Эй, ну чего ты, — Драко снова прижал девушку к себе. — Как это нет? Разрушен?       — Не совсем, — гриффиндорка поудобнее устроилась на груди у парня. — Когда я уходила на войну, я стёрла все воспоминания обо мне родителям. Внушила, что они всегда мечтали переехать в Австралию. Думала, что если выживу на войне, то приеду и верну им память. Но я ошиблась. В одной из книжек, которую я прихватила с собой в поход, было написано, что обливейт необратим для маглов. Так что родители больше никогда не вспомнят меня.       — Но разве нет никаких шансов вернуть им память?       — Никаких. Люди из министерства пытались, но ничего не вышло. Если бы я только знала, чем это всё обернется…       — Эй, ну хватит плакать, — Малфой потряс её за плечи. — Я уверен, что Поттер не даст тебе ночевать где попало. Ну, а если захочешь, можешь у меня пожить.       — Что я слышу? Сам Малфой предлагает мне пожить в его особняке? — Гермиона расплылась в улыбке, попутно вытирая слёзы. Малфой хмыкнул.       — Ну, особняком тот дом трудно назвать. Отец перед войной перестраховался и выкупил дом недалеко от Лондона.       — А как же Малфой-мэнор?       — А ты бы смогла вернуться в дом, в котором каждый день кого-то убивали и пытали?       На миг Гермиона задумалась. Она с содроганием вспоминала тот ужас, что происходил в доме Малфоев.       — Не смогла, — прошептала она.       — И я не смогу, — вздохнул парень.       Они ещё долго вот так сидели и обсуждали всё на свете. Казалось, это может длиться вечно, но нет – Гермиона всё чаще стала зевать, а глаза начали предательски слипаться. Ещё немного, и вот уже её голова мирно покоится на груди у Драко. Малфой смотрел на спящую девушку и улыбался. Такая красивая, милая и хрупкая. Она так много пережила, стольким пожертвовала… Как только Уизли смог её обидеть?       В голове у парня мелькнула одна мысль. Аккуратно уложив спящую Гермиону в кресло, он тихо вышел из комнаты.