Бытие и абсурд

– О Господи, я не могу пить этот кошмар. – единственный за всем длинным столом парень без галстука, зато в более-менее не мятой белой рубашке и с зачёсанными назад тёмными волосами сморщился и всем своим видом изобразил отвращение. На его бледном лице в веснушках вкупе с большими карими глазами подобные эмоции смотрелись забавно. – Это растворимый? – Ус-спокойся, Эдди, это всего ли-лишь кофе... – Билл, ты хоть понимаешь, что именно пьёшь? Три в одном, смесь пластика и пыли в красивом фантике. А всё от того, что мы — отбросы общества. – если Каспбрака что-то возмущало, то он готов был упорно ныть целый день. К слову, "отбросы общества", сидевшие за одним столом с Эдди и Биллом, вливали в себя кофе кружками и совершенно не жаловались. Хотя, возможно, дело было в подмешанном в "пластик и пыль" самогоне. Заикавшийся, морщась, но всё же делал маленькие глотки, хотя, вероятно, он просто пытался найти хоть один способ побороть усталость. На его вообще-то очень симпатичном лице красовались совсем не симпатичные круги под светлыми зелёными глазами. – Как ты можешь это пить? – Эдди мрачно покачивал жестяной кружкой, наблюдая, как бледно-коричневая жидкость невесело бьётся о стенки. Каспбрак представлял, что это загрязнённое отходами водохранилище. – И они ещё хотят подавить нашу агрессию, заставляя нас начинать свое утро с... этого. – Г-господи, кто тебя вообще отправил в-в-в Гриффиндор? – спрятав лицо в ладони с разбитыми костяшками, простонал уже привыкший к постоянному нытью друга Билл. Эдди сразу же сник. Он ненавидел то, что привело его сюда и иногда даже делал вид, что никакой он не Гриффиндорец и, когда ему было скучно, подпаливал зажигалкой свой красно-золотой галстук. Все здесь были взбалмошными задирами, главными хулиганами интерната, именно они закупали основную часть самогона у Рэйвенкловцев и именно они каким-то волшебным образом протаскивали сюда сигареты, оккупируя туалеты на переменах. Эдди ненавидел вкус алкоголя, ну, то есть ладно, он мог выпить немного пива, он, на секундочку, подросток, но от крепкого мерзкого самогона его тут же выворачивало наизнанку. Эдди не курил, потому что курение вызывает рак лёгких, преждевременное старение, слепоту, гангрену, инсульт и другие нелицеприятные ужасы. Он часто читал предупреждения на пачках. Ими были забиты все гриффиндорские комнаты. Ими и порнографическими журналами. Гриффиндорцы жили как типичные отвязные подростки, с одним небольшим дополнением – большинство из них в прошлом посещали полицейский участок настолько часто, что могли по именам перечислить любовниц шерифа и назвать все магазины, где копы покупают шаурму. – Раньше я любила кофе со сливками. – больше задумчиво, чем грустно, поделилась сидевшая рядом с Биллом рыжая девушка. – И гляссе. – Не ебу, что это. – всё ещё мрачно ответил Эдди. – Оо, это ужасно вкусная штука, – девушка начала мечтательно перебирать фенечки на тонких запястьях. – Кофе с мороженым и... Она осеклась. Только сейчас они заметили, что мимо их стола медленно, еле заметно покачиваясь, идёт невысокий, худой как скелет и странно опрятный парень с золотистыми кудрявыми волосами. Взгляд его был направлен практически в никуда, так что неудивительно, что он внезапно споткнулся и опасно завалился в сторону. – Чёрт. – Билл поспешно перемахнул через скамейку и успел поймать блондина до того, как его голова встретилась с полом. – Билл, он, кажется, под кайфом. – сведя брови и вытянув шею, чтобы разглядеть цепляющегося за клетчатую рубашку Билла парня, заявила рыжая. – Бев, он с-с-слизеринец. – Денбро вернул парня в вертикальное положение и заглянул в светлые глаза. – Ты как, Стэн? – вспомнив имя наркомана, поинтересовался Билл. – Судя по тому, как ровно он стоит на ногах и как невидяще на тебя смотрит, он лучше всех. Хоть на междушкольную олимпиаду по физкультуре отправляй. – всё ещё раздражённо съязвил Каспбрак, но Стэн немного пришёл в себя и даже слегка кивнул Биллу перед тем, как продолжить свой медленный путь к столу, за которым сидели ученики в зелёно-серебряных галстуках. – Он же, вроде, король Слизерина, – припомнила Беверли. – Детский сад, – Эдди смял салфетку и кинул в свою кружку. – Этот ваш "король" предпринимает попытки самоубийства каждую неделю. Однажды Каспбрак на сдвоенной химии делал с Урисом лабораторную работу и был слегка в шоке от изрезанных вдоль и поперёк рук слизеринца. – Бедняга. – Беверли с грустью проводила Стэна взглядом. – О да. Бедный малый. – за их спинами возник долговязый парень с удивительно красивыми глазами цвета агата и тут же хлопнул Билла и Эдди по плечам. Эдди вздрогнул. Он не очень любил, когда его трогали, особенно внезапно, особенно так. – Давно бы уже выпилился, а всё никак не может. Бессмертие есть проклятие! – он потрепал Эдди по волосам, и тот втянул голову в плечи. – Ты можешь меня не трогать, Тозиер? – Зови меня Ричи, детка, всё-таки семь лет знакомы. А это две тысячи пятьсот пятьдесят семь дней, как никак, – заявил брюнет, поправляя довольно дурацкие очки тонкими пальцами, фаланги которых почему-то были обмотаны то ли скотчем, то ли изолентой. Эдди кинул на него свой самый испепеляющий взгляд. – Это ты в уме посчитал или репетировал? – Именно столько раз я трахнул твою мамашу, милый, как тут не посчитать, – невпопад ответил Ричи, захохотал и размашистой походкой направился к своему столу. Все его узкие чёрные джинсы были забрызганы странной разноцветной хренотенью кислотного цвета. – И какого хера этот дебил забыл в Рэйвенкло? – искренне недоумевая, протянула Беверли. Ричи Тозиер не был другом ни Эдди, ни Биллу, но почему-то считал своим долгом иногда внезапно появиться рядом с Каспбраком, обозвать его "деткой" или "милым", сказать что-нибудь ужасно глупое и исчезнуть. Эдди всегда знал, что рэйвенкловцы ебанутые. Но Ричи удалось его удивить в первый же день знакомства, когда он предложил оставить ему на руке "Поцелуй Тозиера". Эдди, которому на тот момент было одиннадцать, неуверенно согласился, Ричи взял его за руку, смачно поцеловал во внешнюю часть ладони, и уже почти насыпал ему на кожу странные белые хлопья, но Каспбрак вовремя заметил надпись на коробке: "гидроксид натрия", вырвал свою руку из цепких пальцев Ричи и со всей силы ударил его по голове книгой "Всё о Муми-Троллях". Ричи был придурком, аутистом, безумцем, который чуть не оставил Эдди химический ожог на руке при помощи своей слюны и щёлочи, но который при этом не помнил его имени. Ричи был психом. Но он находился в интернате для трудных подростков, где каждый третий – псих, он учился на факультете среди безумных гениев, и Эдди подозревал, что у Тозиера есть своя химическая лаборатория где-то в башне Рэйвенкло. – Думаю, нам надо спешить. – Беверли завернула в салфетку яблоко и спрятала его в свою джинсовую сумку. – И, Билл, раз уж ты спас слизеринского короля от падения на пол, почему бы тебе не попросить его сделать твоей лучшей подруге небольшую скидочку на травку, мм? – она подмигнула Денбро и, встав из-за стола, направилась к выходу из Большого Зала. Эдди упал лицом на стол. – Однажды на эту школу упадёт метеорит. – Ч-что? – Ничего. Я просто верю в карму. – Каспбрак вздохнул и тоже встал. За большими окнами колеблилась туманная серо-белая тишина. Утренний воздух был мокрым и пах отвратительным кофе. День, безусловно, начинался пессимистично, но никто, даже Ричи, понятия не имел, что уже вечером их запрут по спальням и строго запретят выходить и никто, даже Ричи, не захочет нарушить эти правила.