Тебе не избежать правды

– Эй, Билли, посмотри на меня, – существо издевательски щёлкнуло пальцем по носу подростка, привлекая к себе внимание. Не ожидающий такого, парень в ужасе отскочил назад, не удержавшись и больно упав на лопатки.       Билл не знал, как оказался здесь, в этом месте, полностью пропитанном кромешной тьмой и глухой пустотой. Даже собственное загнанное дыхание чересчур громко набатом било по пульсирующим вискам. А ещё это нечто, – буквально в клоунском костюме, жуткое, как из страшилок перед ночным костром – появившееся из ниоткуда, не сводило глаз с парня с самого его пробуждения. Клоун ещё ничего ему не сделал, – а он надеялся, что и не сделает, – но тот словно чувствовал, ощущал всем своим естеством сковывающий сознание страх и опасность. Нос неприятно щипало, но выпускать из поля зрения жуткое нечто категорически не хотелось, потому парень немного насупился, пытаясь избавиться так от дискомфорта.       Билл далеко не из пугливых: он мог противостоять самому Бауэрсу, хоть с самого начала и знал, что в итоге отхватит по роже; он мог влезть в любую авантюру, на какую был способен подросток его возраста. Но в данный момент он ничего не мог сделать, даже пошевелиться, когда увидел, как существо склонилось ближе к нему, смотря своими безумно-янтарными глазами прямо в душу.       Все чувства разом обострились, но при этом Денбро всё равно не мог ничего сделать: тело предательски задрожало, замерев от прошибающего страха; дыхание спёрло, а через мгновение вообще прекратилось.       Он ощущал себя пугливым кроликом, замершим перед открытой пастью волка; хрупкой бабочкой, попавшей в логово паука и запутавшейся в его клейких нитях. Больше не было сопротивления, нет. Только полное смирение и осознание: как бы ни боролась жертва – она не сможет одолеть хищника. Но страх всё равно источался от дрожащего тельца, приторно-сладко заполняя и пропитывая собой всё пространство.       Существо, наблюдающее за парнем, резко склонилось ещё ниже, расплывшись в премерзкой ухмылке блестящих от помады губ. Шумно выдохнув, оно сделало медленный и глубокий вдох, не сдержав сорвавшийся из глотки гортанный хриплый стон, разнёсшийся скрипящим эхом по пустоте. Билла это только сильнее напугало: сознание с каждой минутой всё сильнее мутнело, грозясь покинуть худощавое тело.       Икнув от ужаса, парень протестующе завертел головой из стороны в сторону, на онемевших руках отползая как можно дальше. Нечто, придя в себя, лишь издевательски заулыбалось: его золотые глаза всё ещё были запелены дымкой недавнего удовольствия. Оно поднялось в полный рост. Минутка молчания окончена. – Послушай, ты никогда не думал о том, кто ходит по твоему дому ночью? – от неожиданно воскресшего монолога Билл вскинул голову вверх, встречаясь с насмешливыми щёлочками медовых глаз.       Под ложечкой неприятно засосало. Ему не нравилось, куда всё это шло. – Может, твой отец? – оно задумчиво приложило палец к щеке, разочарованно щёлкнув языком. Во взгляде скользнуло надменное презрение. – Хотя, он же каждый день нажирается до такого состояния, что и пальцем пошевелить не может. Но это ведь всё равно не мешает ему постоянно кричать на тебя, да? – насмешливая ухмылка снова отразилась на красных губах.       Билл прищурил глаза: «Откуда он знает..?» – Всё время обвиняет тебя во всём, словно ты самая главная ошибка в его жизни.       С новым произнесённым словом тело обдавало незримым холодом, а горло сдавливало спазмами. – Жалкий кусок дерьма, который всегда любил утверждаться за счёт других, – каждое слово было насквозь пропитано ядом, губы исказились в клыкастом оскале.       Существо выдержало паузу.       На языке остался отчётливый привкус горечи. Обида вязкой патокой растеклась по нутру.       Парень не моргал, но и не следил за этой тварью, отстранённо пялясь во всё чернеющую пустоту вокруг. Он ни о чём не думал, возможно, даже напротив – старался не думать. Всё то время он намеренно игнорировал происходящее в своей жизни. Как же неприятно, когда тебя так жестоко окунают в неё с головой. Рушат хлипкие стены мнимой нормальности и спокойствия... – Значит, папаша в пролёте, – оно нарочито громко хлопнуло в ладоши, вновь втягивая парня в эти качели. – Но! Что насчёт твоей убитой горем матери? – и вновь мерзкая ухмылка. Билл уже мысленно готовился к предстоящему безумию. – Ты ведь видел, какие таблеточки она пьёт, не так ли?       Да, видел, и не раз, и не два. Он знал, как и пьянство для его отца, для матери – это таблетки. – Но хочешь скажу тебе по правде – они ей ни капли не помогают, – последовавший заливистый смех отражался от несуществующих стен и плотно оседал под черепушкой парня. Сколько ещё он сможет вынести? – Ты ведь не раз просыпался от её рыданий, но старался не подавать виду, словно тебя и нет вовсе.       Билл сжал кулаки, челюсть, стараясь не выдавать одновременно пронзившими всё тело злость и беспомощность. На впалых щеках отчетливо ходили желваки. – Но ты хоть раз думал, что происходит на самом деле? – тихие смешки всё ещё вырывались из приоткрытых губ. Существо играючи прикрыло рот ладонью. – Я тебе скажу.       Оно широко улыбнулось, демонстрируя жёлтые, кривые клыки, вновь вплотную приседая к парню. – Она не раз хотела сдохнуть, пытаясь вскрыть себе вены, – Билл замер, глупо, даже невинно-неверяще уставившись на существо. – Но каждый раз останавливалась, только сильнее начиная рыдать, – и снова дикий, даже безумный смех, на который Билл уже не обращал внимания.       Тьма на мгновение словно сгустилась ещё сильнее, руки задрожали, а лицо побледнело. Чувства, эмоции уже не играли столь важную роль. Нет-нет, этого не может быть. Сара ведь не такая.       Тело вновь пробила крупная дрожь, глаза уже отчётливо слезились, а дыхание, как и сердцебиение, участилось. На миг потемнело, организм словно впадал в некий транс с каждым новым произнесённым словом. Зачем он это делает? – Чертова слабачка, – шипяще, почти ненавидяще проговорило оно, кривясь в отвращении.       И снова тишина. Вновь этот неприятный осадок, скребущий по стенкам души.       Билл попытался взять себя в руки. Медленный выдох, такой же вдох, мягко прикрытые веками глаза. Нужно успокоиться.       Существо словно специально брало паузу между каждой фразой, давая парню всё осознать. Прочувствовать всю ничтожность и слабость к себе, к происходящему. Заставить вспомнить, что не смог ничего сделать, когда действительно нужно было.       Что не смог проследить, просто забил, списывая всё на отвратное самочувствие и простуду... Успокоиться не получилось.       Хоть внешне он выглядел отстранённо, только руки дрожали, но образовавшиеся внутри отчаяние, злость и страх только набрали обороты. А от этого существа то, что внутри, скрыть не получится – это Билл уже успел выучить.       Клоун пристально уставился на парня. Глаза заблестели от интереса. – О-о-о, ты хочешь предложить свой вариант? Я весь во внимании!       Существо насмешливо наклонилось к подростку. Билл отвернул голову в сторону. Хотелось заткнуть уши, но почему-то он верил, что даже если и сделает это, то будет продолжать слышать голос этой твари у себя в голове. – О, нет, погоди-погоди, я сам попытаюсь отгадать! – оно звонко хлопнуло в ладоши, в нетерпении растирая руки в белых перчатках. – Ты думаешь, что это может бы-ы-ть... – красные губы растянулись в очередной насмешке. – Джо-о-орджи.       Отчётливая буква «о» осталась горько-солёным вкусом на языке. Дыхание спёрло, а сердце словно остановилось.       Существо даже не сделало передышку, продолжив с былым азартом. – Неужели ты до сих пор думаешь, что он жив? – оно подошло ближе к парню, приседая рядом с ним. – Отчаянно цепляешься за каждую крупицу информации, в надежде, что это он, – рука в фарфоровой перчатке легла на щеку парня, большим пальцем растирая бегущие солёные дорожки. – О-о-о, Билли-бой, какой же ты миленький, очаровательный, наивный мальчик...       Схватившись за затылок подростка, клоун притянул того ближе к себе, обдавая шею и ухо горячим дыханием. Билл начал протестующе бить того по животу, но это и близко не помогло выбраться из крепкого захвата. Только сильнее раззадорило.       Оно наклонилось ближе к уху парня, причмокивая рядом с манящей мочкой и тихо прошептав: – Лучше даже не надейся.       Билл дрожал в сильных руках, уже не в состоянии контролировать вырывающиеся рыдания из глотки. – Позволь я донесу до тебя, – существо мягко вплело пальцы в волосы парня, вдыхая запах еле уловимого шампуня, – Джорджи уже давно мёртв, – с придыханием провело носом по виску подростка, оставляя на светлой коже разводы грима. – Ты больше никогда его не увидишь, – хрипло произнесло оно, оттягивая парня за волосы и размашисто слизывая всё идущие слезы с щёк.       Билл никак не реагировал, продолжая рыдать на плече существа. Единственное, что он хотел, так это закрыться от всего в небольшом уголке, спрятав лицо в коленях. – П-прекрати...       Клоун резко остановился, встречаясь взглядами. – М-м-м, неужели мой мальчик наконец подал голос? Молодец, – существо издевательски потрепало его за щёку, спускаясь губами к тонкой шее, прикусывая зубами чувствительную кожу.       Билл задрожал, вновь пытаясь выбраться из захвата, но тщетно. – Хотя, знаешь, есть кое-что намного приятнее, – существо мерзко захихикало. – Это чувствовать твои эмоции: страх, – оно прикусило линию подбородка, – отчаянье, – вновь перешло на шею, легонько цепляя кожу клыками, – гнев.       Билл зажмурился: он не хотел ничего видеть, чувствовать, продолжать бояться. Он пытался отстраниться от происходящего, но с каждым новым жгучим укусом, прикосновением языка, это становилось только сложнее.       Парень почувствовал, как его снова щёлкнули по носу. Он не хотел открывать глаза ни в коем случае, но страх намного опережал тело.       Крик застрял в глотке, наружу вырвался только задушенный всхлип. Билл не думал, что оно может выглядеть ещё безумнее, но этот взгляд вновь заставил сотрясаться тельце в крупной дрожи. – Ощущать твои поистине прекрасные эмоции, – существо придвинулось вплотную, заползая длинными пальцами под пижамную рубашку парня. – Ты особенный, Билли-бой, – потёрлось носом о вновь ставшей влажной щёку. – Особенный для меня, мой мальчик, – зарылось в тёмно-каштановых волосах на макушке. – Особенный, только для меня, – заливистый смех отразился эхом в тишине.       Денбро только продолжал дрожать, всхлипывая. Поток эмоций, ощущений отражался на собственной коже яркими пятнами. Но, что бы он ни испытывал, сильнейшее чувство страха перекрывало всё остальное, заставляя задыхаться рыданиями. Страшно страшно страшно.       Ему было до чёртиков страшно от всего, что эта тварь делала с ним.       А существо словно и не обращало внимания на уже ставшими вялыми попытки вырваться. Оно склонилось, проведя нечеловечески длинным и горячим языком по ушной раковине парня. Билл лишь крупно вздрогнул, перестав ёрзать: слёзы так и продолжали бесконечно течь уже из покрасневших глаз.       Существо слегка прихватило клыками мягкую кожу мочки, провело языком и вобрало в рот плоть, начиная медленно посасывать.       Тонкая кожа была нежной, бархатистой, словно вкусная карамель она таяла во рту. Существо гулко простонало от пронёсшегося в голове сравнения, прикусывая мочку.       Билл не знал, как реагировать на такое, только страх продолжал сковывать сознание. Но сквозь него проскальзывали и слабые отголоски чего-то приятного. Непроизвольно щёки парня покрылись заметными пятнами румянца, дыхание участилось. Отвратительно.       Казалось, хуже уже быть не могло. Ещё как могло.       Почувствовав перемену в настроении подростка, существо ухмыльнулось. Билл замер, побледнев, когда услышал мерзкий булькающий хруст ломающихся костей. Он уставился расширившимися от ужаса глазами на оно: челюсть того деформировалась, открывая вид на тысячи маленьких острых клыков. – Н-нет..!       Он ударил со всей силы клоуна в грудь, отчего тот отшатнулся, высвобождая парня из захвата. Билл, не удержав равновесия, упал на ледяной пол, прошипев от остро пронзившей спину боли. Холодная поверхность неприятно контрастировала с горячей кожей.       Существо заулыбалось открытой челюстью, медленно, словно хищник, подбиралось к пятящемуся парню. – П-прошу! Н-не надо... – он сильнее зарыдал, лихорадочно пытаясь отползти как можно дальше, но расстояние словно и не удлинялось, с каждым всхлипом становясь только короче. – П-прошу, н-не надо! – передразнило существо, падая на колени, возвышаясь над парнем.       Билл икнул, громко стукнул зубами, пытаясь отползти, но существо приковало его одним взглядом безумных глаз.       Парень завертел головой, он хотел как можно скорее исчезнуть из этого места, куда угодно, хоть к Бауэрсу, но только не здесь, прошу-прошу-прошу.       Существо вновь склонилось, проходясь клыками рядом с яремной веной, медленно пошло выше, царапая кожу остротой. Билл зажмурился, мысленно готовясь к худшему.       Клыки оцарапали мягкую плоть уха, после сразу исчезнув. Билл открыл глаза, видя перед собой только копну торчащих рыжих волос. Существо больше ничего не делало, что только сильнее нервировало подростка. Неведение пугало больше всего.       Он даже не сразу заметил, что произошло. Но первой реакцией стал крик, громкий, оглушающе вопящий, словно принадлежащий раненому зверю. А после слёзы, страх и ужас осознания происходящего.       Оно потянуло плоть с новой силой, глубже впиваясь клыками в мочку уха. Кожа эластично тянулась, как жвачка, рвалась и лопалась. Кровь стекала по шее, впитываясь в пижаму. Существо удовлетворенно урчало на истерзанное ухо.       Перед глазами начало мутнеть, на рецепторах появлялся кислый привкус собственной крови от укушенного языка. Нос заполнил металлический запах вперемешку с гнилью и затхлостью.       Билл не выдержал, начиная захлёбываться от идущей по гортани рвоты, раздирающей своей кислотой стенки горла.       Услышав это, существо резко отшатнулось, давая подростку перекатиться на бок. Парня рвало прямо на пол, на руки, которыми он упирался в отсыревший бетон. Пижама пропиталась жёлчью и просто отвратительным кисло-горьким запахом.       А клоун просто заливисто смеялся, насмешливо смотря на жалкие потуги парня удержаться на уже разъезжающихся в разные стороны локтях. – Прости-прости, – оно хлопнуло себя по колену, пытаясь сдержать вырывающийся смех. – Не думал, что твоя реакция будет настолько бурной.       Билл уставился на клоуна полным пустоты взглядом, как и вновь окружившая его вмиг тьма. У него больше не осталось сил на страх, на хоть какие-либо эмоции. Это существо словно вытянуло из него всю энергию, сделав того ещё более слабым и беспомощным.       Даже услышав щелчок пальцев рядом с истерзанным ухом, он не вздрогнул, продолжая смотреть в темнеющую даль. – Спасибо за поздний ужин, Билли-бой, – витиеватый дым окутал оно, медленно истлевая и растворяясь в пространстве.       Билл не смотрел на него. Он наконец закрыл глаза, тихо выдохнув.

* * *

      Капли росы покрывали зеленеющую на солнце траву и листву. За окном раздавалось пение утренних птиц, а редкие прохожие уже заполняли улицы маленького городка. За пределами комнаты наступало солнечное утро. За пределами этого мира оставшийся в одиночестве подросток задыхался от пронзившего тело ужаса.       Он проснулся и задушено вскрикнул, подорвавшись на кровати, цепляясь тонкими пальцами за горло. Из глаз рефлекторно полились жгучие слёзы боли, разбиваясь о мягкое одеяло. Тело покрылось холодным потом, пижама мерзко прилипла к влажной коже.       Что-то отчётливо застряло в его гортани, что как бы он не пытался выкашлять, у него не получалось. Вновь отвратная тошнота скрутила пустой желудок.       Билл понял, что если сейчас же быстро не добежит до ванной, то просто заблюёт всю комнату, что не было бы лучше того, если бы он просто задохнулся.       Поднявшись на ватные ноги, парень пошатнулся, еле удерживая равновесие. В глазах резко потемнело, в ушах раздался мерзкий писк, а кожа становилась бледнее мела. Горячая слюна уже отчётливо заполнила рот, стекая маленькой вязкой струйкой по подбородку. Ему следует поторопиться.       Кое-как разлепив слипшиеся от слёз веки, Билл, шатаясь, сразу направился к стене, чтобы хоть немного сохранить хрупкое равновесие. Вдоль неё он смог нормально доползти до двери из комнаты, сразу же вваливаясь в коридор. Мысли сейчас были пусты, в приоритете находилось только одно – дойти до ванной.       Картинка происходящего постоянно меняла чёткость, становясь обрывочной, исчезающей, тёмными пятнами покрывая сознание и память.       Билл смог связно мыслить только когда уже смотрел в собственное бледное отражение со вцепленными пальцами на керамической раковине. Влажное лицо неприятно холодило от открытого окошка.       Билл посмотрел вниз, видя собственные жёлчь и желудочный сок. И что-то ещё, совсем маленькое, разбухше розоватое. Что-то слишком отчётливо напоминавшее плоть.       Резкая вспышка боли заставила парня зашипеть, схватившись влажной рукой за голову. Осознание накатило моментом спустя.       Билл хотел закричать, но наружу вышло только глухое рыдание. – Б-блять...       Слёзы продолжали течь, теперь разбиваясь о холодную керамическую плитку. Парень улыбался, истерика с каждым судорожным вдохом подкрадывалась всё ближе.       Билл потянул руку вниз, беря плоть тонкими, склизкими пальцами. Он посмотрел на собственное отражение, только сейчас замечая запёкшеюся корочку на левом ухе.       Значит, это и вправду его мочка. Значит, всё произошедшее не было обычным кошмаром. Это было реально.       Дыхание спёрло, в горле встал противный ком, глаза защипало с новой силой. Билл снова посмотрел на мочку. На ровный, словно хирургический, уровень среза.       На секунду стало немного легче. «Кошмар был сном, не более».       Всего лишь на секунду. «Тогда кто-то отрезал мне ухо ночью!» – Н-не может б-быть... – Билл всхлипнул, сжимая руку в кулак. – Этого просто не может быть!       Он со всей силы швырнул плоть в зеркало, отчего та отскочила от поверхности, будь она обычным резиновым мячиком. Скользя по влажной керамике, она исчезла в сливе, наконец оставляя парня наедине с собой. «Надо успокоиться, давай». – Кто-то от-трезал мне часть уха во сне, – вырвался небольшой смешок. – П-просто успокоиться.       Руки сами потянулись к истерзанному уху, короткие, тупые ногти стали раздирать запёкшуюся корку. По предплечьям потекла горячая, свежая кровь. Собраться с силами.       Билл замер, смотря в отражение. Нижняя губа задрожала. Медленный, глубокий вдох.       Он закрыл глаза, следуя собственным мыслям. Сердцебиение постепенно приходило в норму. Спокойный, медленный выдох.       Руки перестали так сильно дрожать, дыхание пришло в норму. Рациональное мышление снова вернулось к нему. – Н-нужно обработать, – сказал он в пустоту ванной, движения были вялыми и медленными.       Билл потянулся к аптечке за зеркалом, вытаскивая баночку с антисептиком, ватные диски и пластыри. Хоть немного, но поможет.       Промыв водой рану, он вылил жидкость на вату, сразу же поднося это к уху. Сильная острая резь прошила тело, и сразу исчезла, оставляя за собой только шлейф тупой боли. Это смогло отрезвить, наконец расставив мысли по местам.       Билл вспомнил Бауэрса, их последнюю стычку. Тело на мгновение скрутило фантомной ломотой, синяки неприятно напомнили о своём существовании.       Он наклеил белый пластырь поверх всё ещё кровоточащей раны. «Этот сумасшедший ублюдок вполне мог такое сделать».       Это не особо успокаивало, но хоть как-то помогало устаканить нервы. Никаких монстров.       По крайней мере таких в реальности уж точно.       На мгновение тело поразила новая боль, от которой подросток зашипел сквозь стиснутые зубы.       Он вновь посмотрел в отражение, замечая небольшую припухлость на шее рядом с яремной веной. Лицо вновь побледнело. – Ч-что это за с-синяк..?       Присмотрелся, и вправду, это был синяк с маленьким фиолетовым пятнышком по середине. – Какого черта...       Это стало последним, что он сказал, прежде чем сильно пошатнуться. Ноги больше не могли держать, перед глазами помутнело, тело больше не могло нормально функционировать.       За пределами этой комнаты начиналось солнечное утро. За пределами этого мира одинокий подросток лежал на холодной плитке ванной, перестав дышать.