Gosuto

      Наблюдать за спящей девушкой, тем более, без разрешения — это верх неприличия, а если ещё проникнуть в её скромную обитель магическим образом — то просто наглость!       Шисуи не считал себя каким-то плохишом или дядечкой, которого интересуют маленькие девочки, то бишь педофилом, ему просто некуда было деться. С тех пор, как он познакомился с Сакурой и она оказалась единственным человеком, с которым он мог спокойно беседовать и проводить всё своё время (а у призрака его в достатке), юноша не отходил от своей подруги ни на шаг.       Он следовал за ней повсюду, куда бы она ни пошла, даже если Харуно сама этого не подозревала. Учиха, как ангел-хранитель, оберегает девушку с небес.       Парень понимал, как ей трудно было принять его сущность (наполовину неживую, но и не мёртвую, ведь она видела его), хоть и выглядело это как полнейший абсурд: живой мертвец — это уже альтернативная жизнь какая-то! Чего только ни увидишь в мире шиноби.       Застрять среди двух миров: в загробном и в мире живых — участи хуже этой быть не может. Парень вроде бы существует, так же, как и при жизни, ходит по родной деревне, видит людей, дышит, радуется, но всё это ложь, иллюзия, обман.       Люди не видят его, он не может кушать или пить воду, не в состоянии дотронуться до чего-либо, а самое неприятное то, что Шисуи не знает, как избавиться от беспокойства и не утонуть окончательно в трясине повседневного «существования».       Хочется верить, что однажды молодой человек найдёт свой истинный путь и обретёт покой где-то в далёком уголке вселенной, но, похоже, время ещё не пришло.       Учиха скромно присел на кресло у комода и осмотрелся.       Комната была вполне уютной, в светлых тонах, на стенах висели разные картины в жанрах натюрморт, пейзаж и портрет, одна, в серых тонах, изображала Сакуру, которая сидела на стуле, одетая в короткое платье, волосы её были перекинуты на правую сторону и спадали на глаз, а одна нога лежала на другой.       Паренёк даже удивился, что такая весёлая девчонка, которая иногда хрюкает во время смеха, может быть серьёзной леди.       Всё внимание на себя в комнате оттягивала большая металлическая кровать чёрного оттенка, над которой висели полки, украшенные оранжевыми огоньками и заполненные личными вещами девушки. Вроде не скажешь, что её родители богачи, но комната находится в отличном состоянии.       Шисуи чувствовал себя очень неловко из-за того, что вот так вот нагло вторгся в её тихое пристанище, но оставаться в одиночестве он больше не мог. Юнец смущённо заёрзал на кресле и украдкой глянул на подругу: Сакура перевернулась на спину и открыла глаза.       — Очень тяжело будет вставать, — пробормотала она сонным голосом. — Интересно, сколько сейчас времени?       — Девять часов, — ответил парень.       — Серьёзно? Если бы я не сидела полночи за медицинским учебником, я бы встала около шести, — неожиданно для самой себя Сакура резко осеклась. — Шисуи! Ты чего делаешь в моей комнате?! Давно ты тут?! Тебе не говорили, что подглядывать за кем-то некрасиво?!       — Чепуху несёшь. Я просто в гости зашёл, — на скулах юноши против воли проступил румянец.       Харуно выразительно посмотрела на друга.       — В гости без приглашения заходят только невежи всякие или преступники! Стесняюсь спросить, чем ты занимался всё то время, пока я спала?!       — Ничем таким. Погоду я разглядывал за окном, — принялся оправдываться Учиха. — Такой ответ тебя устроит?       — Ни… — юная особа схватила в руки подушку. — Нихрена меня такой ответ не устраивает! Чёртов маньяк! Угораздило же меня связаться с тобой! — она спрыгнула с кровати. — Сейчас я тебе наваляю!       Подростки начали бегать по всей комнате, как бешеные, и казалось, что от топанья скоро провалится пол, а крики из комнаты Харуно было слышно за милю. Девушка метала молнии, была готова выпрыгнуть из собственных пижамных штанов от злости, но Шисуи психованное состояние подруги лишь забавляло. Он смеялся, перепрыгивал через кровать и уворачивался от смертоносных ударов мягкой подушки. Весело, однако.       Утро начинается не с кофе!       — А ну, стоять! — крикнула Сакура, запульнув снаряд в мальца, но тот пролетел мимо.       — Я удивлён, как ты вообще научилась метать кунаи по мишеням, — съязвил Учиха, стоя у стены, как ни в чём не бывало, убрав руки в карманы шорт.       Куноичи вдохнула побольше воздуха, собираясь разразиться гневной тирадой, но в комнату неожиданно зашёл отец с грозным взглядом, и она так и замерла с надутыми щеками. Молодые люди синхронно обернулись к мужчине.       — Сакура! Что за шум в такую рань?! С кем ты тут разговариваешь?! — Кизаши подозрительно обвёл взглядом помещение, но, кроме дочери, в нём никого не было.       И тут девушка поняла, что попала в неловкое положение.       Что ответить?       «Ото-сан, я шизофреник»?       «Ото-сан, я разговаривала с призраком»?       «Ото-сан, я репетирую роль сумасшедшей барышни»?       Последний вариант был самым дебильным.       — Ответь ему уже хоть что-нибудь, — легкомысленно сказал Шисуи, зыркнув на подругу. — Или так и будешь стоять с надутыми щеками, как хомяк?       — Молчать! — на автомате ответила молодая особа и опешила.       Судя по выражению лица Кизаши, он был шокирован.       — Доченька, у тебя всё нормально?..       Сакура вздрогнула, будто выныривая из вязкого омута сна, и, распахнув глаза, встала по струнке, глупо улыбнувшись.       — Ото-сан, доброе утро!       — Кхм, доброе, доброе. Ты завтракать идёшь?       Видимо, мужчина решил сделать вид, будто не заметил странного поведения дочери.       — Да, да, только переоденусь и сразу же спущусь вниз! Ты пока иди, приготовь мне вкусный завтрак, а я приду и всё слопаю! — с этими словами девчушка вытолкала отца за дверь, а тот даже сказать ничего не успел: перед его носом уже захлопнулась дверь.       Подростки покосились друг на друга.       На губах Шисуи была заметна лёгкая улыбка, которая придавала ему еще больше обаяния.       — И нечего на меня так смотреть. Ты ведь могла и промолчать, Сакура. Уж прости, что так вышло, но это было забавно.       — Из-за тебя меня все за дуру будут считать, — гаркнула девушка. — А теперь иди.       — Идти? — недопонял юноша, с занявшимся от страха дыханием ожидая ответа и боясь, что подруга его прогонит навсегда.       Харуно удивилась.       — Конечно, идти! Или ты собрался смотреть, как я переодеваюсь?! — она покраснела от такой наглости.       — Ах, ты об этом, — у парня словно камень с души свалился.       Он сделал несколько шагов к окну.       — Хорошо.       — А ты о чём подумал?       — Не бери в голову.       Она на секунду прикрыла глаза.       — Сделаю вид, что мне всё ясно, — и, вновь подняв веки, поняла, что последнюю фразу она сказала самой себе, потому что в комнате уже никого не было.       Девушка пожала плечами и, подойдя к шкафу, стянула с себя майку и пижамные штаны, аккуратно сложила всё на полку, затем надела белый лифчик, тёмно-коричневые бриджи с чёрным поясом, в них заправила белую рубашку, расчесалась и вышла за дверь.

愛

      Не совсем так Сакура представляла себе семейный завтрак. Ей хотелось посидеть в спокойной обстановке, поговорить с родителями на тему бытия, вновь что-то спросить у них про своё детство, но заместо этого она краснела и давилась чаем, чудом не пуская его через нос, когда видела за спиной отца Шисуи, который разыграл целую пантомиму. Смешно было до коликов в животе, но сдержать себя, чтобы не засмеяться, очень тяжело. Если человек ни с того ни с сего начнёт хохотать, это будет выглядеть нелепо. Как говорится: «Смех без причины — признак дурачины», — и от этой мысли девочке становилось ещё смешнее. Ситуация начала выходить из-под контроля.       — Ба-ли-ин! — простонала куноичи, когда из её рта потёк чай. — Чтоб тебя!       Кизаши перелистнул страницу газеты.       — Хрю-хрю?       Учиха засмеялся.       Сакура вытерла подбородок салфеткой и воскликнула:       — Я не свинка! Так получилось!       — Чашку мимо рта, что ли, пронесла? — с нажимом сказала Мебуки.       «Тьфу ты! Полная какофония!»       — Я засмотрелась, — она моментально состроила невинное лицо.       Родители были удивлены криворукостью дочери, но не более.       — На что? — спросила женщина, бросив на Сакуру тревожный взгляд.       — На календарь! — юная особа ляпнула первое, что пришло в голову, указав на дверь.       — Врать нехорошо, — шепнул ей на ухо Шисуи фразу, которая заставила куноичи вспыхнуть до корней волос.       «Издеваться над невинной девушкой — вот что нехорошо!» — мысленно выругалась Харуно.       — На тебя родители смотрят, Сакура, подними голову, — заметил Учиха.       Девчушка вмиг вскинула голову.       — Спасибо за вкусный завтрак. Ока-сан, ото-сан, у меня ещё были дела, я пойду, — поднявшись со стула, она цыкнула на друга и, выйдя из кухни, прошла в прихожую.       Сакура приложила палец к губам, призывая к молчанию, надела сандалии и вместе с Шисуи вышла на улицу.