Часть 1. Цветение
30 августа 2018 г., 19:10
США. Чикаго. 2010 год.
Когда наступает последний день лета, то ты невольно начинаешь задумываться о предстоящей осени, а за ней ведь придут болезненные холода, расставание с прекрасными зелеными листочками, что украшают деревья, прощание с вечно голубым и чистым небом на долгий срок. Только серость, только дождь и облака. Силия закрывает глаза в ощущение теплого приятного ветерка, смотрит с балкона в самый низ, кажется, ей до сих пор не привыкнуть к таким огромным и стеклянным зданиям. На ее лице проскальзывает глубокая печаль, когда она вспоминает, что пришлось пережить много лет назад.
— Мама, пришло письмо, — недовольный, он заходит на просторный балкон, протягивая руку с конвертом. Силия присаживается на стул, приглашая Тома сесть рядом. Его лицо все никак не давало забыть пережитых мук, однако, он был тем самым чудом, которое появилось на свет таким желанным и долгожданным. Силия была уверена, что этот Том будет нормальным, ведь она приложит все усилия к тому, чтобы мальчик не вспомнил о тех ужасах, что творил его отец и он сам, много лет назад. Том Марволо Мракс, решив, что что-то нужно в этой жизни менять, Силия дает ребенку фамилию его настоящей, первой и исключительной матери, которой была Меропа, не прерывая их фамилию. Когда Том спрашивал, почему у них разные с Силией фамилии, она говорила, что дала ему фамилию его отца, хоть это было и неправдой. Каким же странным был этот ребенок, точная копия Тома Реддла, прямо как он и говорил, что родится вновь. Силия не видела в ребенке ни намека на себя, он был все тем же Томом Марволо Реддлом. Никогда не смеялся, всегда был слишком серьезным, не понимал шуток, воспринимал любое замечание в штыки. В школе его любили учителя, говоря, что мальчишка одарен, дети хотели с ним играть и они играли, но стоило маме появиться, как он бросал все свои дела, обижая одноклассников. Абсолютно не мог без мамы, так было еще с самого детства, стоило Силие скрыться с его видимости, как он начинал громко орать, но только мама появлялась, как он замолкал. Силия очень любила своего сына, но она не знала кто он ей: брат или же ребенок, отец ее ребенка или дядя? Разглядывает странное письмо, печать которой была и вовсе неизвестна. Том с выжиданием смотрит на маму, по его лицу можно было понять, что ему не нравится все, что происходит, он вырывает конверт из ее рук, видя, что она мешкается. Грубо разрывает, даже не смотря адрес.
— Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Ильверморни», — прочитал Том, а затем посмотрел на Силию, которой не верилось в происходящее. Она забирает у него письмо, вчитываясь снова и снова, на ее лице выступила улыбка, ей не принять, что жизнь начинает становиться все более нормальной. Ей тут же захотелось позвонить Генари и отблагодарить его за всю помощь, которую он предоставил Силие, когда она была еще только беременной. Смотрит на Тома, но тот почему-то был совсем не рад.
— Я говорила тебе, — начинает, — что ты будешь учиться в школе магии.
— Это же школа-интернат, — нахмурился он. — Зачем мне быть в интернате, если я не одинок, — на этих словах он подходит к Силие и обнимает ее, да так сильно, что вот-вот и задушит. — Скажи, что любишь меня, мама, — смотрит в ее голубые глаза.
— Ну конечно же я люблю тебя, — приглаживает его темные волосы.
Силия была очень рада, что Том отправится в школу, ведь теперь у нее будет больше времени на то, чтобы хоть что-то поделать для себя, а еще она нормально начнет спать, ведь у нее постоянное чувство, что во сне на нее кто-то смотрит. Мальчик так и не избавился от своей дьявольской натуры, которую так умело скрывал, он обнимает Силию, а сам весь дрожит, не зная, как сдержать свой странный порыв облизать ее шею. Высовывает язык и проходится по ней влажным теплым языком, получая невероятные разряды по всему телу. Силия отстраняет от себя Тома, непонимающе смотря ему в лицо, которое улыбалось. Не может поверить, что это началось вновь, приходит в ужас от мысли, что ее сын такой же извращенец как его папаша, а потом вспоминает, что это один и тот же человек.
— Нельзя так делать, Том, — говорит совершенно спокойно. — Я твоя мама. Родственники так не делают.
— Но я люблю тебя, — не понимает он ее.
— Маму так не любят, а то, что делаешь ты — немного другое. Не любовь, однозначно, — погладила она его по щеке, на что он улыбнулся.
Весь день было достаточно тепло, Силия решила, что Том перегрелся и им бы не прочь сходить да и искупаться, тем более Генари уже звонил и предлагал пойти на пляж вместе.
Белый песок, музыка, виднеющаяся зелень, а через километры большущие высотные дома. Невероятное место, Силия хотела остаться в этой стране навсегда, считая Англию уж очень туманной и мрачной. Вода была бирюзового оттенка, вся поверхность кишела краеугольными волнами. Пляж был наполнен людьми. Все ходили туда-сюда, играли в волейбол с невидимой сеткой. Постоянная молодежь и их музыка, которая доносилась ото всех мест и все время разная. Силия идет босиком по горячему песку, отпуская Тома поиграть, он сразу же сбрасывает с себя всю одежду и бежит в воду. Силия слышит, как ее кличит знакомый голос. Генари и его новая жена, с которой они, кажется, были счастливы, раз наделали троих детей, возлежали на большом покрывале. Миллс не изменяет традициям и остается в своей шляпе даже на пляже, скрывая глаза от солнечных лучей лишь очками. Как не странно, но его новая жена оказалась старой, потому что та самая Джина, про которую он когда-то говорил нелестно, лежала сейчас рядом и обмазывала детей солнцезащитным кремом. Две девочки и один мальчик, младшенький был отрадой, сидел спокойно и лепил куличик, тогда как девочки постоянно брызгали прохожих. Силия располагается рядом с четой Миллс.
— Чертовски похож на твоего брата, — Генари ткнул пальцем в Тома, что сидел в воде. — Его ведь и зовут также.
— Фамилия зато отца, — улыбнулась она. — Я просто думаю, Том полюбил бы племянника, — пожала она плечами, наблюдая за сыном.
— Что случилось с братом? — поинтересовался вдруг Генари, наблюдающий за ребенком Силии.
— Он погиб. Политика его доконала, — ложится на спину.
— О, это просто ужасно, — отозвалась Джина. — У меня тоже был брат, чудесный человек, — Силия и Генари переглянулись. Затем Силия встает со своего места, направляясь к озеру Мичиган, которое было достаточно приятным на ощупь, особенно, когда все тело изнемогало от назойливого солнца. Силию интересовал лишь тот момент, связанный с махинациями денег, которые Генари постоянно проворачивал в командировках в Нью-Йорке. Она думает, что Фрэнк должен был бы гордиться своим сыном, главное ведь, что у него есть деньги, а не то, каким способом он их достает. Окунается в голубую воду, не боясь намочить волосы. Давление воды стучит в висках, вода забивается в нос, Силия боится открыть глаза, почувствовав щипучесть, выныривая, — ничего не может разобрать, вода струями скатывается с лица, мешая осмотреться, глаза все же защипало. Снующий и толпящийся народ окружал только пляж, тогда как в воде было очень мало купающихся. Видит Тома, который разговаривает с дочерьми Генари, Силия надеется, что он не повторит своих же ошибок. А еще интересно было узнать на какой факультет попадет ее сын. Выходит из воды, чувствуя, как тяжесть оседает во всем теле, в воде казалось что ты невесом, не чувствуешь себя самого. Проходя мимо детских песчаных построек, она видит, как Том начинает ругать девочек Миллс, видя, что Силия следит за ним — рушит их песчаный замок, злобно улыбаясь в лицо маме. Девочки тут же начали ругаться с Томом, бить его и выгонять из их попорченной идиллии.
— Зачем ты это сделал? — спросила Силия у него, когда он поравнялся с ней, но он ничего не ответил, что заставляет ее напрячься. Том кажется все больше странным чем раньше. Маленьким он был совсем безобидным, Силия не могла спустить его с рук, ведь тогда ребенок плакал и его уже ничто не успокаивало. Том все еще спит в одной кровати с Силией, несмотря на то, что у него есть своя комната, и как бы не уговаривала она его перестать вести себя как глупый мальчишка, он игнорировал ее просьбы. Но теперь появился повод, совсем скоро Тому придется отделиться от мамы и стать самостоятельным.
— Ты будешь ко мне приходить? — спросил внезапно он, расположившись рядом.
— Нет, — утвердительно и немного раздраженно ответила, нацепляя солнечные очки и уставившись в книгу.
— Ты уже взрослый парень, Том, — окликнул его Генари, — в твои годы я таскался с мальчишками и воровал у прохожих деньги.
— Вы и сейчас это делаете, — презрительно посмотрел на него. — По вам видно, что вы — вор.
Силия одернула Тома, он взглянул на нее, от чего ей сразу стало не по себе. Генари выполнил когда-то очень много прихотей Тома Реддла, поэтому было непонятно, что же сейчас изменилось в Томе, то, что он не помнит — не дает ему права так себя вести. После таких громких слов, Силия извиняется перед Миллсом и забирает непослушного мальчишку с собой, но, кажется, он вовсе не расстроился. Всю дорогу до дома они молчали.
— Мама, скажи мне, — присаживается в небольшой гостиной на диван, смотря за тем, что показывают по телевизору, — я чистокровный волшебник?
Этот странный вопрос резанул слух, она никогда не задумывалась о чистоте крови нынешнего Тома.
— Скорее всего, — уклоняется от ответа.
— А папа был… — хотел что-то спросить.
— Прекрати, — спокойно прерывает его вопрос. — Мы не говорим о твоем отце. Забудь о нем.
Его расстроили ее слова, однако, он знал, что Силия не может ответить по другому. Том рассматривал маму и думал, что лучше нее нет никого на свете, вот только странные сны мучили его, связанные как раз с ней и с человеком, который очень был похож на него, только намного старше.
Когда ночные фонари зажглись, предвещая о потемнение на улице и скором предстоящем сне всего живого, почувствовалось прохладное и приятное дуновение из всех открытых окон, ведь нынешнее лето выдалось особенно жарким. Силия любила Америку, эта страна оказалась еще лучше, чем она думала. С ужасом вспоминает, как оказалась в этой Америке. Лицо со странной неестественной улыбкой, которое застыло на лице умирающего брата навсегда врезалось в память. Как она придерживала его за плечи и смотрела в неживые глаза, стоило Силие на прощание потянуться к Тому, чтобы поцеловать, как его лицо и тело покрыли глубокие трещины и он просто раскололся как фарфоровая ваза. Тогда они все же нашли их, расправились с Тем-Чье-Имя-Нельзя-Называть, но выполнить обещание, данное тому, кто был так близок, стало для Силии неким долгом. Среди осколков она подбирает черный камень, который остался после перстня Тома. Она и сама не понимала, что произошло с Томом Реддлом, от чего он распался на части, если крестражи вроде должны быть целы. Целая цепочка загадочных событий тащилась по пятам за новым главой Великобритании, чья мечта захватить магловский мир была уже выполнена, вот, только, скорее всего, его погубило то самое счастье, которое Том испытал, добившись высоких, по его мнению целей. Силия хочет верить, что дала брату новую жизнь, и на этот раз все будет по-другому. Она и не заметила, как рожденный ею Том Марволо пришел к ней, только чувство чужих прикосновений заставляют пробудиться. Он уже пробрался к ней в постель, так тихо и незаметно, будто бы подкрался из-за угла. Вцепился ей в плечо, не спуская глаз с Силии, которую все еще не отпускали раздумья о прошлом. Поворачивается на сына, от чего тот сразу же улыбнулся, убирает прядь с его лба, ложась на подушку. Он опять ослушался и пришел притеснять своим присутствием маму, которую постоянно рассматривал. Силию бросает в холод, как только Том пытается прикоснуться, каждое его движение было слишком недетским, как будто бы он все понимал, что делало пропасть между старым и новым Томом только меньше. Сколько лет должно пройти, чтобы тот вновь повторил всю ту грязь, что тащится у него из поколения в поколения? Хочет, чтобы сын не рушил свою судьбу, зациклившись вновь на тех чувствах, которые рождаются у того снова. Убирает его пальцы, встает с кровати, берет Тома за руку и выводит из своей спальни. Они вместе идут по темному коридору, но свет из комнаты Силии освещает им путь. Она открывает дверь в еще одну комнату, заводя мальчишку. Включая маленький прикроватный свет, укладывает Тома уже на его кровать.
— Мы не можем спать вместе, — гладит его по волосам. — Ты слишком взрослый для этого, — говорит и вспоминает, как тяжело даются ему новые правила. Она была готова к возмущениям, но их не последовало, тогда, Силия собирается уже уйти, как вдруг он хватает ее за руку, заставляя сесть на место.
— Поцелуй меня, — просит ее, а сам странно улыбается, подставляя щеку. Силия смеется, думая о том, что Том Реддл в нем явно не спит, приближается к нему вплотную, но Том резко поворачивается и целует ее в губы. Она с ужасом отпрянула, как только почувствовала чужие руки на своем лице. Его глаза лишь вопросительно смотрели на нее; Силия понимает, что он сделал это специально, но ругать уже нет смысла, скоро они расстанутся, и тогда, Том поймет, что помимо Силии есть другие, более прекрасные и интересные люди, что мир не заканчивается на маме или сестре.
Том ненавидит свою мать за то, что она с такой радостью отправляет его туда, куда ему не очень-то и хочется. Подумаешь, предметы двигать научился, дал пару раз однокласснику упасть на ровном месте и своротил на учительницу лампу от скуки, но сама мысль расставания с мамой, у которой глаза всегда были грустные, но открытые… Том не чувствует покоя. А ее бесстрастный ответ, что она не будет его навещать в Ильверморнии, дает толчок к безрассудным действиям, на которые Том с удовольствием соглашается. Не может объяснить свои чувства к Силие, знает только одно — что очень любит ее и хочет быть с ней близко, настолько, что маму это пугает. Ревнует к Генари, злится, когда представляет, что она занималась с этим гнусным Миллсом тем, что ребята на перемене показывали друг другу, долго смеясь. Собственные мысли вводят его в волну гнева, когда он думает, что мама хочет от него избавиться, чтобы найти себе мужа или нового отца для него. Хочет сделать Силию своей, но не знает как, потому что она всегда ускользает и не понимает намеков, сколько бы он ей их не оставлял. Засыпая рядом с ней, он скользит руками по ее телу, чувствуя приятную истому, справляясь с напряжением, когда Силия засыпает. Не понимает что это, но хочет что-то сделать с ней. Видит странные сны про себя и нее, не может объяснить данное поведение, ведь она там так странно кричит, словно ей больно, но одновременно целует. Том думает, что видел папу, но ощущал себя на его месте. Желает сделать с Силией тоже самое. Он отрывается от раздумий, как только свет в комнате погас и Том ощутил, что остался один.
Силия не может уснуть, но все же странная усталость от всего прожитого дня добивает её, стоило прикрыть глаза и пуститься в легкую дремоту — все ее тело парализовало предсонное окоченение. Посторонний звук открывающейся двери и Силия распахивает глаза, зная, что Том все же ослушался. Переворачивается на другой бок, делая вид, что спит. Приоткрыв глаза, видит его черный силуэт, что пугает до дрожи, она боится, что это кто-то посторонний. Как только странная фигура насмотрелась на спящую, он пробирается к Силие в постель, запуская руки к ней, начиная ласково обнимать. Его прикосновения были такими медленными, словно, он оттягивал каждое мгновение. Сон как рукой сняло, стоило ее губам почувствовать на себе чье-то насильственные прикосновения. Том думал, что Силия уже давно крепко спит. Его участившееся дыхание передается и ей, но она не хочет выдать себя, боясь, что уже далеко зашло все то, что происходит между ними, скользкий длинный язык огибает ее щеку, он спускается ниже, облизывая губы, поскуливая как пес, затем присасывается к ее шее, а сам лапает Силию за грудь, пробираясь по талии, сжимая уже ягодицу. Она знала, что этот день настанет, Том ее предупреждал, но оказываясь к этому неготовой, Силия понимает свою растерянность, свыкаясь с мыслью, что это не только ее брат, но теперь еще и сын. Том Марволо Реддл знал как испоганить жизнь другим, находя особые места, при нажатии на которые человек с хрустом надламывался, как все палочки Люциуса. Том весь горит, он хочет сделать то, что снилось ему в одну из ночей, после чего он больше не видел ни одного нормального сна. Он стонет прямо как девчонка — это было его отличительной чертой. Силия понимает — теперь это ее сын. Дает ему сделать то, что тот с таким огнем жаждет, она искренне жалеет своего сына. Силия поворачивается спиной к Тому, от чего он испугался, что она проснулась. Убедившись, что та не двигается, а дыхание ее лишь слабо участилось, Том задирает шелковистую рубашку, прикасаясь к маминой спине, начиная судорожно облизывать, затем его пальцы скользнули вниз, от чего Силия задышала еще чаще, сердце казалось сейчас лопнет — настолько она была в шоке. Том просунул руку между ее обнаженных бедер, вклинился пальцами в промежность, начиная потираться. Распахнув глаза, она чувствует, что он прикоснулся к ней своим болезненным горячим вожделением, начиная изнывать от каждого своего движения. Скатившаяся слеза дает ей понять, что это не кончится никогда.
— Си-ли-я, — хрипло говорит он, продолжая ерзать, после того, как Том вымучивает из себя ее имя, сама Силия ощущает на своей спине что-то теплое, оно начинает стекать по коже. С ужасом понимает, что только что произошло с ее сыном, после чего тот быстро провалился в сон.
Чувство сдавленности и чьего-то тепла вновь заставляет испугаться, но вот только нарушитель личного пространства стремительно приближается к уху, прижимаясь всем телом к спине, шепча нежное: «Си-ли-я». Она переворачивается, видя своего живого и здравствующего брата, он улыбается, начиная целовать, и недолго думая, Силия поддается, не упуская момента насладиться близостью Тома, смерть которого была на ее глазах. «Я люблю тебя», — шепчет она ему в губы, не хотя, чтобы он уходил. Целует ее в макушку, томно вздыхая.
— Ты должна дать мне мою палочку с собой в Ильверморни, — смотрит он на нее, — только не ту, что была Поттера, а именно мою.
— Но как я узнаю? — растерялась.
— Положи их передо мной, — говорит, смотря в глаза, — я сам выберу нужную. Ты издеваешься надо мной, Силия.
— Этот мальчик пока что не ты, — кладет руку ему на щеку, — может лучше тебе не просыпаться и вовсе? Дай себе другую жизнь, Том.
Он лишь кратко улыбнулся и отрицательно покачал головой. Она только надеется, что нынешний Том Марволо не вспомнит кем является, хотя, кажется, именно сегодня она поняла как ошибается. Просыпаясь от яркого солнца, Силия ощущает стискивающие ее по рукам и ногам прикосновения, это ее сын всем телом навалился на нее, прямо как это бывало с ним в прошлой жизни. Отпихивает его с себя, быстро подходя к комоду, отворяя, раскидывает ненужные вещи, достает две одинаковые палочки, готовая исполнить просьбу своего брата. Оборачивается на спящего Тома, не может поверить, что этот чудный мальчик осквернит себя по собственной воле, поддаваясь гнету из прошлого. Силия видит скорое приближение конца августа, тогда Том уйдет на долгое обучение до самых каникул, но это больше чем ничего. Он начнет спать в своей постели.
— Том, — говорит ему Силия, подзывая к себе, кладя две одинаковые палочки на стол, — какая из них тебе подходит? — спрашивает его, видя, как он тут же подошел. Он долго всматривался, вытянул руку, начиная задумываться, остановившись над какой-то из них, захотел ее взять, но тут же передумал, беря ту, что была левее. Затем смотрит на маму, обиженным взглядом. Ему не хотелось покидать дом так надолго, ведь до своего совершеннолетия придется быть вдали. Силия берет палочку, которую выбрал Том, запихивая ее ему в чемодан, затем улыбается, потрепав обиженного за щечку, от чего тот поморщился. Берет его за руку, взмахивает своей палочкой, и они исчезают. Оказавшись в каком-то лесу, Том тут же начинает искать Силию, подбегает к ней, хватая за руку снова, она одергивает его, желая, чтобы Том прекратил нагонять тоску на их расставание. Выбираясь из окружающего их леса, заметив вымощенную дорожку, они идут к назначенному месту.
— Ты хотя бы останешься на распределение? — спрашивает ее. Она посмотрела на Тома, жалея его, злясь на свою жестокость по отношению к нему, кивает головой, давая возможность расслабиться чересчур озабоченному ребенку. Окруженные высокими елями, они бредут до самого конца, пока взору не показался большой замок с железными воротами, что сегодня были открыты. Родители вели своих чад в новую для них ступень жизни, провожая во взрослый путь. Теперь им придется учиться и внимать новым знаниям. Силию удивляет увиденный обширный то ли замок, то ли дворец, больше похожий на дом королевских особ. Ученики, что учились здесь не первый год расхаживали в форме своего факультета, прощаясь с родителями.
— Вы впервые тут? — обратилась к Силие женщина, которая тоже вела за собой ребят, кажется, это ее отпрыски, но вот все они разного возраста.
— Да, — улыбнулась она. — Никогда раньше не были здесь. Я вообще из Британии, — стоило ей только сказать это, как на лице той женщины возникло озадаченное лицо.
— Ну и страсти творятся там.
— Вы о чем? — старается сделать глупый вид.
— Переворот за переворотом. Политики разграбляют страну по кускам, после гибели Волан-де-Морта. Ах, а какое сильное государство было. Этот человек почти ввел страну на высший уровень. Жалко, — протянула она. — Моя сестра там осталась, говорит, что при новом правительстве стало хуже.
— Мисс Грейнджер? — улыбается Силия. — Все же не по зубам ей страной управлять, — злорадно добавила.
Том внимательно подслушивал разговор взрослых, он знал, что мама перебралась в Чикаго из Лондона, но никогда не интересовался столь странным решением. Знает только, что его отец погиб именно в Англии, от чего боится этой страны как огня.
— Теодора Фонтейн, — представилась женщина, — а это мои дети Элизабет, — указывает на самую старшую, — Корноул, — представляет сына помладше.
— Силия Реддл, — сказала она, — а это мой сын Том, — показала она недовольного паренька, что украдкой выглядывал из-за мамы.
— Какой симпотяжка, — улыбнулась Теодора ему, отчего Тома и след простыл, он тут же сбежал от назойливой мадам. Силия лишь пожала плечами, говоря, что ее сын слишком своенравен и непонятен. Поддерживая непринужденную беседу, они заходят на обширную территорию Ильверморни, во внутреннем дворе стояли скамеечки, коротко выстриженный газон бросался в глаза своей непомерной идеальностью, ухоженные кустарники блистали зеленью. Силия думает, что Тому должно быть здесь хорошо. Все пространство занимали маги со своими детьми и старшие курсы, что с интересом обсуждали грядущие экзамены. Силия жалела сына лишь потому, что ему вновь придется осваивать науки, возможно немного другие, но все же. Зато этого трудного ребенка удастся спихнуть на кого-то другого. В центр вышла строгая мадам в ярком платье и длинной остроконечной шляпе.
— Это наш директор, — шепнула Теодора Силие, пока та искала Тома. Схватив его за руку, она хочет чтобы он перестал крутиться и стоял на месте ровно, а то вдруг решит сбежать.
— Здравствуйте, дорогие родители и мои новые, — осмотрела она первокурсников, — и старые ученики. Хотелось бы представиться. Я Эдмунда Стюард, мои предки много лет назад основали это учебное заведение. Уверяю, что оно достаточно демократично и не попадает под какие-либо жесткие политические влияния. У нас нет деления по классовости магов, у нас все равны, — убедительно закончила она, хлопнув в ладоши. Двери в Ильверморни отворились и она повела всех на распределение. Родители вместе со своими чадами ринулись вперед, тогда как старшекурсники остались, чтобы пропустить новоприбывших. Большое помещение замка ни разу не напоминало старый добрый Хогвартс. Тут было светло, большие окна, стены окрашены в разные цвета, преобладающим все же был красный. Длинная большая лестница встречала гостей, но госпожа директор уводит их совершенно в другую сторону. Том вцепляется в Силию.
— Не висни на мне, — говорит она ему, чувствуя тяжесть его веса на своем хрупком теле.
Большой круглый вестибюль мерцал от яркого хрустального потолка, — это все лучи солнца, которые играли на его неровной поверхности. Теодора хватает Силию, уводя на балкон, идя с остальными старшекурсниками и родителями. Отцепляясь от Тома, она боялась, что он устроит скандал, но этого не произошло, тот лишь злобно посмотрел на мать, следя за тем, как она непринужденно удаляется, даже не взглянув на него. Огромный балкон, где умещались все, с интересом перешёптываясь. Силие стало интересно таинство распределения в этой школе. Она очень рада, что подала заявку на поступление Тома как только он родился. Первокурсники остались одни, перед ними появились колдуны в цветных мантиях с эмблемой школы. Директриса развернула длинный список детей, пока остальные преподаватели начали расставлять детей в ровную цепочку. Символ гордиевого узла, находящийся посреди каменного пола на которой стояли заколдованные фигуры четырех зверей должны будут определить ученика в нужный факультет.
— Джуди Альвус, — первое имя было названо, все тут же с нетерпением наблюдали за тем, куда же отправят юную волшебницу фигуры. Немного постояв на своем месте, девочка выходит вперед, фигура Пакваджи поднимает свое крыло, от чего радостные старшекурсники замахали Джуди рукой, давая понять, что ей повезло.
— Корноул Флин Фонтейн, — знакомое имя прозвучало, и Силия с Томом начали смотреть на темноволосого мальчишку, что очень неуверенно вышел вперед. Казалось, от столь сильного ожидания его бросит в обморок, он так переволновался, что весь покраснел. Посмотрев на маму, он тотчас исправился, утирая слезу. Птица-гром замахала своими крыльями, выказывая свое благословение.
— У моего мальчика чудная душа, — залилась от счастья миссис Фонтейн. — Каждый дом подразделяется на четыре типа: душа, тело, ум и сердце. Душа — это покровитель Птица-гром, тело — вампус, — указывает она на фигурку странного вытянутого кота, сердце — Пакваджи, а ум — Рогатый змей.
Внимательно следя за всеми фигурами и внимая каждому слову новой знакомой, Силие не терпелось узнать, куда же попадет Том.
— Том Марволо Мракс, — произнесла директор, а затем ее лицо резко поменялось в выражении, она начала с интересом вглядываться в толпу детей. Силия сразу же отыскала в толпе своего ребенка, чувствуя какое-то напряжение. Он вышел вперед и все сразу же посмотрели на него, перешептывания послышались еще громче. Сами преподаватели не могли успокоиться. Высокий худощавый мальчик вышел в центр.
— Это ваш сын? — удивилась она.
— Вы же уже виделись, — улыбнулась Силия.
— Не знала, что он один из семейства Мракс, — покосилась на собеседницу.
— А что в этом такого?
— Да нет, ничего, — как-то недобро посмотрела она на Силию. — У вас фамилии разные. Ох уж эти свободные нравы.
Силия непонимающе всмотрелась в лицо этой светленькой дамы, не желая даже внимать ее недовольству, которое начинало выводить из себя. Но вот только шепот вокруг, который повторял фамилию Тома, начинал сводить с ума. Том смотрел на лицо директрисы, которая оглядывала его досконально, словно, составляла резюме, это однозначно не понравилось, хотя он и не подал виду. Птица-гром замахала своими крыльями, приглашая юного Мракса к себе, но тут же его переманивает на свою сторону Рогатый змей, в чьем лбу загорелся кристалл. Молчаливая пауза стала затягиваться, Том не знал, что ему теперь делать.
— Мистер Мракс, — обратилась к нему директор, — вам выпала честь выбрать факультет самостоятельно. Выбирайте между умом и душой, что вам ближе?
Ни разу не задумываясь, он подходит к фигуре Рогатого змея, от чего все заулыбались, видимо, выказывая то, что они не удивлены. Птица-гром перестала махать крыльями, отпуская ученика к змею.
— На каком факультете вы учились? — поинтересовалась миссис Фонтейн у Силии.
— Слизерин, — раздраженно покосилась Силия на нее, считая, что это уже похоже на допрос.
— По вам видно. Неудивительно, что Том выбрал Рогатого змея. В Хогвартсе это Слизерин, а в Ильверморни Рогатый змей.
После долгого распределения, Том подбежал к маме, начиная упрашивать ее все же не оставлять его тут одного.
— Я буду тебе писать, — обнимает, — ты же знаешь, что телефоны в этом месте не работают. Значит, будем как весь волшебный мир. Не зря же мы купили тебе сову.
— Ты просто хочешь от меня избавиться! — обиделся на нее. — Я отомщу тебе, — странно посмотрел он ей в глаза.
Подбежавшие старшекурсники начали собираться по факультетам, старосты в красных мантиях объявляли какой у них факультет, чтобы остальные дети подбегали к ним. Отрываясь от сына, Силия наконец-то почувствовала, что его удушающие объятия сползают, оставляя в покое, давая вздохнуть полной грудью. Отправляясь в толщу учеников, Том видит одного высокого парня лет пятнадцати, который отличался ото всех красной мантией, что дает понять, кто отвечает за дом Рогатых змеев.
— Я Ровен Вайс, — представился он. — У нашего факультета есть свое общежитие, оно находится за пределами замка, чуть дальше, в самом здании Ильверморни мы едим, учимся и проводим досуг, тогда как в наших спальнях коммуны проводим ночь, делаем уроки и отдыхаем. Каникулы у нас осенью, весной, зимой, ну и конечно же летом. Раньше были только зимние и летние, но такой режим показался слишком жестким, поэтому, примерно десять лет назад отменили двухсезонный отдых. Для тех, кто по каким-либо причинам не может вернуться домой, предоставляется возможность жить в общежитие. Ваши палочки, что вы привезли с собой — большая радость, так как раньше их можно было получить лишь на распределение. Сейчас я отведу вас в наш дом, разбирайте свои вещи, а через полчаса у нас обед по расписанию. Я буду всех ждать внизу, — закончив свою речь, парень в остроконечной шляпе повел их прочь из замка.
Том рассматривал причудливые узоры на стенах, стеклянные светильники, что мерцали каким-то космическим светом. «Люмос», — отдалось у него в голове. Сам не понимая что только что произнес, он продолжал жить в своем выдуманном мире. Мраморная, с черными прожилками широкая лестница, на которую мечтал взобраться Том все никак не хотела показать любопытному, куда ведут ее просторы. По стенам висели движущиеся картины, привлекающие взгляд, люди с изображений махали рукой в приветствии. Ему показалось, что он уже где-то подобное видел. Каменный пол отливал на свету, отражая каждую деталь на потолке, редкие ковровые покрытия встречали яркими цветами. Вайс повел детей в какой-то другой выход, не в тот, в который изначально входили все. Оглядываясь, он увидел других старост, что расходились по коридорам, уводя выводок первокурсников. Ровен взмахнул палочкой и дверь отворилась. Яркий солнечный свет заставлял траву светиться. Спускаясь по мелким ступенькам, все последовали за красной фигурой, что отводила по маленькой тропинке, которую скрывали ели. Могучие, ветвистые и пышные, они скрывали чудесный вид на внушающее здание с высокими колоннами, Тому показалось, что это Белый Дом в Вашингтоне, на который они с мамой ходили смотреть, пока Генари вещал свою неинтересную экскурсию. Как же хотелось, чтобы она была рядом, он не знал зачем, но все-таки желал. Начал отсчет до наступления каникул, надеясь, что так будет легче. Нижнее крыло с левой стороны принадлежало самым юным, тогда как по правую сторону располагался второй курс. Чем старше становился ученик, тем выше поднимало его по этажам. Однако в здание было всего четыре этажа, это означало, что остальные умещаются еще плотнее, потому что поток малышни был всегда больше, хоть в этом году такого и не скажешь. Вообще на факультете Рогатого змея было меньше всего народа. Когда первокурсники зашли в свою гостиную, две двери вели по разные стороны: для мальчиков налево, для девочек направо.
— Привет, — кто-то подошел к Тому сзади. — Маркус Грейвз, — протянул руку темноволосый мальчик в квадратных очках. Он был невысок и хлипок, Тома пробрала жалость к такому ничтожному существу как этот парниша. Первокурсники начали тут же знакомиться, пока Том осматривал помещение. Яркая эмблема их факультета красовалась прямо над камином, много кресел и диванов, шахматный стол и книжные шкафы, просторное большое окно, которое было настежь открыто, впуская летний ветерок.
— Том Марволо Мракс, — в ответ отозвался новому приятелю.
Дети начали прыгать по диванам, хвастаться палочками, а кто-то даже плакал, потому что хочет домой.
— А ты умеешь разговаривать со змеями? — спросила его рыжеволосая девчонка, посмотрев на Тома.
— Не понял, — воспринял это как наезд. — Ты кто вообще?
— Я Лизи Голдштейн, — скривилась она. — Ты же Мракс, а все Мраксы умеют разговаривать на змеином.
— Я не пробовал, — пожал плечами.
— Лучше было бы, если бы ты не имел такой возможности, — начал поправлять очки Грейвз. Том плюхнулся на диван, желая пораспрашивать их о Мраксах.
— Лита Лестрейндж, — сказала какая-то девочка с кучерявыми каштановыми волосами, чей нос показался слишком большим для ее маленького лица. — Ты неужели никогда не слышал историю о Ильверморни? — Том покачал головой, от чего та засмеялась, пока остальные лишь переглядывались.
— Я слышал, что последним носителем этой фамилии была злая ведьма Гормлайт Мракс, — отозвался Маркус, постоянно поправляя свои сползающие очки. Его нос был таким тоненьким, а оправа такая большая. Но от раздумий отрывает чужой возглас.
— Почему еще не переоделись? — зашел к ним Вайс, хлопнув в ладоши, ученики тотчас завосхищались, когда ни них появилась школьная форма.
Том понять не мог откуда у него такое пренебрежение к форме. Ему уже хотелось домой, он считал, Силия могла бы его чему-нибудь обучить, хотя по-сути просто не хотел разлучаться с тем, к кому очень привязан. Ровен спустился вниз, дожидаясь всех ребят, а затем направился обратно к замку, из которого они уже успели отбыть. Вновь они проходят мимо влекущей мраморной лестницы, отправляясь совершенно в другой коридор. Невероятно пышный, можно сказать даже роскошный зал встречает учеников Рогатого змея, привлекая новоприбывших и утягивая их рассеявшееся внимание на отдельные мелочи. Два камина, из которых поблескивало синеватое пламя, вытянутые столы, где ученики распределялись по возрастам. Вайс несомненно показал первокурсникам их место в этой столовочной иерархии, скатерть их стола была белой, прямо как чистый лист. Преподаватели обедали вообще в отдельном крыле, кажется, Мраксу становилось интересно, что же его ждет за обучение, но он все время вспоминал о маме, которая с такой легкостью отказалась от него, закрываясь добрыми намерениями, в которые не верилось. Желание ее наказать за столь обидную провинность, граничащую с безответственностью рвет на части юного Тома. Осматривает другие столы, желая оказаться с теми, кто постарше, чувствует себя недооцененным, считая себя великим, желает это доказать. Видит, как ребята поглядывают на него, перешептываясь, видимо им не дает покоя фамилия Мракс, хотя Силия никогда ничего не говорила о носителях этой фамилии, если только уклончиво заверяла, что они чистокровные. Мысль, что чистота крови имеет какое-то место, начинает вводить Тома в эгоистичный катарсис от собственного превосходства, которое он ощущал просто по умолчанию, не считая нужным даже приводить доводы к своим умозаключениям. Обводит взглядом сидящих одноклассников, подмечая какие-то мелочи. У Литы слишком крупные черты лица, смуглая кожа и вьющиеся волосы, а еще она вызывающе со всеми разговаривает — не нравится. Мракс берет вилку, смотря на привлекательную еду, вспоминает, что его мама в основном не готовит, а водит по ресторанам и забегаловкам — снова недоволен. Хочет также сесть напротив Силии и смотреть в ее циничное выражение лица, которым она награждает каждого официанта, слушать ее растянутые слова и наблюдать неспешащую манеру в каждом телодвижении, словно, времени для нее никогда не существовало. Маркус Грейвз раздражает Тома просто одним своим видом, потому что весь он какой-то несуразный, низкий, хлюпик, с большими квадратными очками, что постоянно сползают, а еще он сидит рядом и толкает, потому что правша.
— Мракс, — обратился к нему Грейвз. — Мы, кстати, с тобой в одной комнате, — эта очень обнадеживающая информация заставляет тяжело вздохнуть.
— Что насчет о том, чтобы рассказать мне историю о Ильверморнии? — посмотрел на него Том, стараясь быть приветливым.
— Завтра на Истории магии узнаешь, — ворвалась в разговор Лестрейндж, привлекая к себе внимание. Том краем глаза замечает профессоров в другом, более маленьком помещение, у них летали бокалы, а напитки сами разливались, видит их непревзойденное веселье.
* * *
Подвязывая гордиевым узлом голубую плащ-мантию, Том не мог отделаться от чувства, что он похож на девочку в этом прикиде, но стоило увидеть ему девочек в клюквенно-красном, на него чуть не обрушился шквал возмущения от того, что это все выглядит нелепо. Первой дисциплиной должен был стать вводный урок как раз по истории, куда заботливый Ровен вел ровную шеренгу учеников. И вот наконец-то Том взберется по этой белой мраморной лестнице прямо вверх, куда постоянно влекло. Один коридор, второй, внутри все было пестрым и светлым, большие окна пропускали еще по-летнему яркие лучи солнца. Все внушало умиротворение и покой. — Эта школа относительно недавно построена, — начала свой рассказ директор, которая оказалась преподавателем нескольких школьных дисциплин по совместительству. — Она, как вы видите, отличается своей светлостью и демократичной притягательностью. Многие элементы из архитектуры слились благодаря магловским постройкам и таким знаменитым школам как Дурмстранг и Хогвартс. Кто знает основателей Ильверморнии? — обратилась мадам Стюард к своим ученикам, что все еще разглядывали новый класс. — Изольда Сейр и немаг Джеймс Стюард, — выкрикнул с места Грейвз, и только потом поднял руку. — Я знаю, — продолжил он, — вы потомок основателей. — Спасибо, Маркус, — сложила она руки в замок. — Все верно. Мои предки основали это учебное заведение и строилось оно на наивысшем чувстве — чувстве любви. Волшебницы и немага. Печальная история была у Изольды Сейр, когда-то давно, ее безумная тетя Гормлайт Мракс, помешанная на честолюбие и чистоте крови злая волшебница, убила родителей Изольды прямо в их доме — Ильверморнии, в честь которого и названа эта школа. — Что плохого в чистоте крови? — поднял руку Том, чем смутил директора. — Нет ничего в этом плохого, мистер Мракс. Дело в том, что волшебники слишком радикально подходят к идее о чистоте, начиная презирать обычных маглов, притеснять маглорожденных и полукровок, признавая лишь рожденных в магических семьях колдунов. Отсюда берутся разного рода дискриминации и издевательства. Юный Том, скажите, а вы сам чистокровный волшебник? — приподнимает она брови, улыбаясь. — Конечно, — улыбается ей в ответ. — А по моей фамилии разве не понятно сразу? — возмущается, чувствуя прилив гордости. — Наша школа отличается своей лояльностью ко всякого рода волшебникам, — осадила выскочку. Том лишь в очередной раз был уверен в том, что мать избавилась от него, толком ничего не объясняя. Не может отделаться от навязчивой мысли, гадая, что же она делает без него в Чикаго. Отвлечься заставляет урок Заклинаний. Молодой, полноватый и низкий парень, больше похожий на студента пытался преподавать этот предмет, вот только все у него валилось из рук. Ему в насмешку придумывали клички, потому что прямо на уроке он мог начать втихаря что-то жрать, подначивая учеников не стесняться и приносить с собой бутерброды. Как-то раз Том в компании Грейвза и Литы заставили левитировать его булочки. Они прямо во время урока повылетали из его карманов. Ящики стола открылись, шкафы распахнулись, тогда ученики громко смеялись, видя его укромные богатства. Том не мог не признать своей любви к Зельеварению и Защитным искусствам, так же он ждал дуэльных семинаров, которые проводятся во второй половине года. Однако, пока никто не видит, Том постоянно сражался с Лестрейндж, которая настойчиво уверяла Мракса в том, что он слабак. Прогуливаясь по парку, как раз в то время, когда скоро должен был начаться отбой, Том слышит знакомые голоса. На улице уже смеркалось, он не мог разобрать кто стоял в оттененной стороне, хотя видел знакомые силуэты. Большое ветвистое дерево, что отличалось ото всех остальных толстым стволом. Его ветви напоминали рога или клыки, листья имели вытянутую и заостренную форму и зазубрины на всей поверхности. Том подходит к ограде, шум его шагов подхватывает шустрый ветер и шелест травы, но будучи слишком уверенным в себе, считает, что ничего плохого не произойдет, если увидит слоняющихся старшекурсников и доложит на них кому-нибудь свыше — например старосте. — Ты слышишь? — спросил голос, Том сразу же его узнал, эта была директор. Том не мог поверить, что сейчас вот-вот поймает кого-то с поличным на горяченьком. Он стоит на месте, даже не дергаясь. Фигура мадам Стюарт показалась из-за крупного и толстого ствола, она видит Тома, который безотрывно следит за ней. — Мракс, сейчас же иди в свою комнату! — выкрикивает она. Том заулыбался, понимая, что что-то не так. Решил послушаться наказа, бредет среди большого внутреннего парка. В самом центре, недалеко от входных ворот стояла статуя-монумент, запечатляющая Изольду Сейр и ее мужа Джеймса. Тома кольнуло это имя, как будто с ним уже что-то связано, но не понимает что. Достает палочку. «Люмос Максима!», — командует и над статуей завитал крупный светящийся шар, озаряя лица основателей Ильверморнии. Столько времени было у Тома, чтобы порассматривать эти образы, но он ни разу не делал этого раньше. — Изольда Сейр, напрямую связана с наследием Слизерина, — прозвучал голос позади Тома. — Расскажите, — обернулся к директрисе. — Мраксы — последние наследники этого волшебника. В честь него назван факультет в английской школе Хогвартс, он один из основателей этого заведения. — Моя мама оттуда. И папа, — обернулся на нее Том. — И ты совсем ничего не знаешь? — становится она ближе к нему, заглядывая в глаза. — Нет, мэм, — злится на Силию. — Если носителей фамилии Слизерин больше не осталось, то это значит, что род прервался по мужской линии, так это и случилось с Салазаром. Но женщины всегда живучее. Мраксы — вот наследие Слизерина. Он был помешан на чистоте крови и поэтому ему пришлось покинуть Хогвартс, из-за конфликтов с другими основателями. Не хотел Салазар, чтобы маглорожденные учились в его школе. Гормлайт Мракс, — присела мадам Сейр к Тому, — она скорее родственник больше тебе, чем мне. — Почему вы так говорите? — его напрягает весь этот разговор. — Фамилия одна, — улыбнулась она, понимая, что у мальчика полностью отсутствует чувство юмора. — Что сделала эта женщина с Изольдой? — не прекращал думать о Гормлайт Мракс, желая выведать о ней поподробнее. — Из-за своей несдержанной натуры убила свою сестру Риону вместе с мужем, просто потому, что те общались с маглами. Забрала Изольду — свою племянницу, и держала взаперти, не давая даже приобрести собственную палочку. Посадила в клетку. Но моей пра-пра-прабабушке удалось бежать, построить Ильверморни, но мисс Мракс пришла и сюда, разгромив тут все, желая убить племянницу и ее мужа-магла. — Зачем? — не видел мотива. — Потому что… — задумалась Эдмунда, но ничего так и не придумала для ответа Тому, отправив его обратно к себе в комнату, где отсиживался переживающий Маркус. Грейвз сразу начал кидаться на шею Тому, говоря, что не может заснуть без собеседника, ведь ему страшно одному. Оттолкнув глупого Маркуса, Том садится за стол, начиная доставать листок желтоватой бумаги и ручку. В Америке уже давно отказались от привычного пергамента и черниловых ручек, в пользу заправляемых, считалось, что они не текут, хотя избалованный магловской жизнью Том, все никак не мог привыкнуть. Хочет написать Силие письмо, осознавая, что не получал от нее ни слова с того самого момента, как они распрощались после распределения. Хочет написать, что любит ее, выводит слова черным по белому, они сияли в неярком свете Люмоса. Грейвз нагло наблюдал за признанием Тома Мракса на бумаге, поправляет свои дурацкие очки. — Ты уже знаешь? — вылупился он на Тома. — Думаю, она будет рада. — О чем ты вообще? — бесится, когда говорят под руку, прячет записку. — Лита Лестрейндж от тебя без ума! — заухмылялся Маркус. — Это тебе безмозглая Голдштейн сказала? — скептически посмотрел на соседа в глупой пижаме, тот сразу же закивал. Том не мог понять, что вообще происходит в этом учебном заведение. Лита то и дело постоянно преследовала его, прячась по кустам со своей назойливой Лизи, которую просто не переваривал Том. Да и вообще эти девочки были такими показушными. Вот, например, пару недель назад за обедом в столовой учинили представление, отправляя летящую записку к столу старшекурстников, якобы признаваясь в горячей любви. Гулкий резонанс окутал двух этих барышень, что пытались выделиться из общей толпы первокурсников. Том все никак не мог заняться учебой в главном холле, потому что Голдштейн и Лейстрендж обязательно ходили рядом и неотрывно что-то напевали, сверлили взглядом. Единственным местом, где мог укрыться — собственная комната, и то, которую приходилось делить с недалеким Грейвзом. Хочет видеть Силию, хочет обратно в свою квартиру в Чикаго, где они жили только вдвоем. Представляет, как мама прогибается под каким-нибудь маглом. Том желает контролировать ее, думая, что она ничего не понимает. Ненавидит ее только за один возможный факт, что она, может быть, захочет родить себе новую игрушку, оградиться другой семьей, полностью забывая о Томе, который мучается в этих гнетущих стенах. Она снится ему, снится в таких откровенных моментах своей личной жизни, что сводит с ума, доводя абсурдность до болезненного бреда. Том думает, что Силия не любит его и никогда не хотела. С жестокостью разочарования сминает листок, на который он кажется начал ронять слезы, пока навязчивый сосед по комнате гладил Тома по спине. — Ступефай! — злится, направляя палочку на Маркуса. Грейвз подлетел в воздухе, врезаясь в стену, падая прямо на пол как мешок с картошкой, его очки отлетают и трескаются, заползая прямо под диван. Том изумленно и с недоверием осматривает свою палочку, не понимая, откуда знает это заклинание, ведь пока что они изучают что-то простое, например Венгардиум Левиоса или Силенцио — заклинание, что заставляет замолчать. Он чувствует, что школьная программа слишком проста для него, Том начинает посещать огромный библиотечный зал. Библиотека имела огромный стеклянный витражный потолок, куполообразный, на нем изображались фрагменты битвы Гормлайт Мракс и ее врагов. Проникается тем, кто был ему родней, хотел узнать хоть что-то об этой женщине, но нарывается на список чистокровных семей, что уже были отмечены под звездочкой, что означало устаревшую информацию. Многие из них Тому были знакомы. С Лестрейндж он учился, Мраксом сам являлся, Сейр была основательницей Ильверморни, Фонтейн — та дама, что поймала Силию у входа в школу, Поттер, Грейвз, Гримсдич и Вайс. Кладет справочник обратно, считая Поттер странной фамилией, ощущение, что он уже слышал ее раньше.* * *
«Я знаю, что тебе совсем не интересно как я живу и что со мной, но я ждал от тебя хоть слова. Каждый день. Если бы ты знала, что я чувствую, мамочка». Силия не понимала, почему за столько времени не смогла написать своему сыну, считая, что нарушит то, что с таким трудом было выстроено. Она боялась Тома, считала его чужим, отторгала. Даже не прикасалась к ручкам и бумаге, наврала, что будет писать ему, хотя желание посмотреть на это лицо, которое принесло столько горя и страдания, иногда было. А еще не может понять, что происходит между ними, не хочет, чтобы все повторилось, видит его нездоровое влечение к себе. Радость от того, что он покинул ее, оставляя наедине исчезла, стоило только Тому прислать свое письмо, на котором кажется виднелись следы от слез. Она хочет пожалеть своего сына, однако, чувство удовлетворения от его боли не дает покоя, ведь это же бывший Волан-де-Морт, и не важно насколько он маленький. Задумывается, зачем она вообще родила его на свет, ведь Том так и остался опасным. Силия благодарна Генари за то, что тот вытаскивает ее из сложных ситуаций, она не может игнорировать того, что нравится и ему, вот только не собирается принадлежать никому. Остаться с собой наедине. Чем чаще Миллс приглашал Силию к ним с Джиной в гости, тем больше Джина начинала задумываться о том, что делает ее муж и не связывают ли мисс Реддл и Генари интрижка. Силия садится за стол, открывая тонкую тетрадь в толстой обложке, начиная перечитывать свои записи одиннадцатилетней давности. «Мы уже знали, что с Томом что-то не так. Он был помешан на идее захватить Магическую Британию, что вышло у него в пару щелчков пальцами. Успел лишь расставить своих министров по местам в магловском парламенте, начать преобразовывать страну, как вдруг все чаще начал вести себя странно. Брал меня за руку и постоянно плакал, говоря, что никогда не сможет искупить свою вину. Я не понимала, о чем он говорит. До него уже было больно дотрагиваться, Том был острым как стекло, никто этого не видел, потому что он тщательно скрывал свое тело, по которому пошла трещина. Он начал жалеть дворовых собак, вешаться на меня с объятиями, прося спасти его жалкую жизнь. Он так и не признался, что спал с моей матерью. Сколько гнусностей сделал Том, чтобы начать самоуничтожение? Глупый, никчемный и жалкий Том — раб и господин своих желаний. Умер у меня на руках, превратился в груду острых пылинок, после него остался лишь воскрешающий камень. Никогда не забуду, как по его щеке пошла длинная глубокая трещина, я знала, стоит только ей дойти до головы как все — Темный Лорд мертв. Том прожил еще три года после того, как разрушающая сила достигла всех пределов. Я рада, что он сгинул. Никогда не любила его. Каждый раз он вынуждал ложиться под него, как бы приятно мне от этого не было, сама мысль разрушала хуже крестража. В какой-то момент мне показалось, что он раздробил душу и мне, принуждая делать все эти омерзительные и гадкие вещи. Но мое чувство вины перед братом осталось. Я думала, если он переродится, то тогда все будет нормально. Лучше бы ты не появлялся на свет, Том. Как же я жалею обо всем, через что ты заставил меня пройти. Ненавижу. Я хочу, чтобы ты умер. Желание придушить тебя еще в кроватке просыпалось каждый раз, стоило тебе взглянуть на меня, но я терпела. Мне удалось даже простить тебя. Как мне избавиться теперь от того, кому я стала мамой?». Она вдруг ни с того ни с сего подумала о Геллерте, к которому надо было прильнуть и скрыться из-за горизонта. Хотя все мысли тут же отступили и Силию пробирает сильнейшая грусть, на глазах навернулись слезы от пережитых страшных воспоминаний. Она не могла описать все то, что чувствовала, вносила коррективы лишь для того, чтобы Том когда-нибудь прочитал их и все понял. Битва за Хогвартс, которая навсегда во всех учебниках истории останется как самая кровопролитная и понесшая большее количество невинных жертв. Там были дети, неумелые подростки, и всех их сожгло адское пламя Темного Лорда, если их не успели добить Пожиратели, затем на выживших Том напустил дементоров. Они прятались в катакомбах, крики мучили Силию и по сей день. Будь возможность повернуть время вспять, она бы не сделала этого и пощадила Невилла. Осадок от жестокого убийства того, кто признался ей в любви, стеклом надрезал еще не зажившую рану. Не могла Силия решиться и написать Тому, помня все прошлые деяния, которые просто мучили своей недосказанностью, и пускай этот мальчик уже не тот человек, что совершил все те действия, однако, прошлого не вернуть. Она отпускает мысль написать сыну, решаясь проигнорировать его выпад, оставляя его без ответа. На осенние каникулы Том не пришел домой, оставаясь в Ильверморни, что ни разу не заставило Силию подумать о том, чем он там занимается. Силия отдавалась лишь на свою боль и чувства, считая их первичнее тех, что испытывал Том Марволо. Когда его фигура появилась спустя много месяцев, Силия даже не узнала его. Он был молчалив, неразговорчив, чаще запирался в своей комнате, не поднимая разговора больше о том, почему мама ничего ему не отвечала, тогда это доводило Силию начать разговор самой. Входя к нему в комнату, она видит, как он повернулся в ее сторону, с ожиданием разглядывая, что придает былое напряжение, которое с каждым прожитым днем лишь усиливалось, а пропасть между ними становилась все больше. Записки с благодарностями от учителей не радовали, ведь это было не показателем для той, которая знает все настоящие деяния Темного Лорда. Том начал рассказывать о Лите Лестрейндж, с которой у него завязалась теплая дружба, что отдается у Силии неприятным осадком, она не хочет знать о симпатиях Тома. Было странным, когда Том застал свою мать вместе с Генари, который пытается взять ее за руку. Вклиниваясь между ними, с силой отшвыривая их по разным углам, он злостно направлялся на кухню, делая вид, что за чем-то пришел, но на самом деле он не мог скрывать накатывающуюся депрессию. Том не прикасается ни к одной вещи, думая лишь о том, как он хочет сделать больно, очень больно. Внезапный треск наполнил помещение. Том оборачивается, видя, как стекло в дверце ящика длинной кривой полосой разделяется на две неровные части. — Прошу тебя, прекрати, — вошла Силия, устало садясь за стол. — Ты выпроводила этого магла? — хотел скрыть злобу, но злость опережала. — Давно, — безразлично добавляет. — Почему ты не пишешь мне? — подходит к ней ближе, видя, как ей стало не по себе. Аккуратно приближается, смотря на маму, которую не может выбросить из головы, сам не понимает в чем загвоздка, однако, видит вину в Силие. Вешается на нее со своими удушающими объятиями, еще немного и Том разрыдается. Она успокаивающе начала поглаживать его по спине, от чего мурашки пробежались по всему его телу. Темной ночью он пробирается к ней в комнату, желая наконец быть около нее. Он так долго этого ждал, могло показаться, что он начал даже забывать каково это — быть рядом, но при всей своей выдержке, он отпускает гордыню, и просто идет удовлетвориться. Силия уже давно спала, но Том не мог уснуть, все время думая о том, как хочет забраться в ее постель. Странное навязчивое желание отступило, стоило Тому очутиться рядом с той, которую он ласково называл: «мамочка», испытывая трепет от произнесенного слова. Прижимается всем телом к ней, обвивая талию, обернутую в шелковую сорочку руками, вдыхает запах ее волос, наслаждается мягкостью ее кожи и ровным дыханием. Она теплая. Очень теплая, как только его холодная щека коснулась ее плеча, Том почувствовал, что его безмятежно отпускает в сонные дали.* * *
Стоило чудесным временам пройти и сгинуть среди мусора под названием «прошлое», как начинаешь жалеть о том, что минуты и часы невозможно поставить на паузу. Том стал задумываться, а существует ли время вообще, может его просто выдумали. Хочет сам решать: стоит ли солнцу восходить или заходить. Не может поверить в то, что учеба в Ильверморни начала ему нравится. Девочки Лита и Лизи предлагают устроить ночной спиритический сеанс, якобы после которого только смельчак не убежит и сможет спать спокойно, как раз рождественская ночь прошла. — Какое странное дерево, — услышал внезапно Том, видя у ограды знакомого ему Корноула Фонтейна, сына той самой мадам, что поймала Силию за разговором. Черноволосый, белокожий щуплый мальчишка вылупил свои большие глаза, стискивая ограду. Том посмотрел на то самое дерево, днем оно выглядело куда иначе чем ночью, тем более такое заснеженное и без единого листика. Хотя это древо и пугало думы многих учеников, Том никогда не задавался вопросами что это за диковинка. — Очень странное, — поравнялся с ним. Фонтейн сразу же повернул свое осунувшееся лицо к тому, кто подошел сзади. Немного поразглядывав, вспоминает Тома. — Тот самый Мракс, — непривычно медленно растягивал слова, казалось, он не выспался. — Веришь ли ты в наследие Слизерина? — Понятия не имею о чем ты. Корноул прищурился, думая, что Том непременно врет, а затем хватает его за запястье, начиная уводить. В лицо, то и дело врезались крупные мохнатые ветви, иголки летели в разные стороны, как бы не упасть, ведь под ногами еще лежал снег. Выбегая на знакомую тропу, которая вела к самой школе, Корноул взбирается по большой лестнице, заворачивая в вправо. Том уже догадался куда его ведет Фонтейн. — Вот! — бросает книгу перед ним. Толстый ветхий фолиант. Том выглядывает из-за шкафов, надеясь, что библиотекарь не выгонит их из-за ограничения по возрасту. Название гласило: «Самый скользкий основатель Хогвартса». Опять этот Хогвартс. Том не мог понять, почему его все время возвращают именно к этому. В книге ясно говорилось о становление Салазара темным волшебником, приверженцем чистой магической крови, которую он считал истинным благородным титулом. Все ныне известные потомки в Англии не выжили. Темный язык, которым обладали лишь кровные дети этого мага — считались истинными наследниками. — Это бред! — возмутился он. — Моя мать и отец именно из Великобритании. — Что сейчас происходит в этой стране? — присел Корноул. — Беспредел. Я слышал, что ныне пост министра занимает Гермиона Грейнджер. После того как Лорд Волан-де-Морт захватил магловский мир, его быстро свергли во главе с Гермионой. — И мистером Грин-де-Вальдом, — шепотом произнес Корноул. — Этот тип всегда ищет местечко под солнцем. — Тот самый Геллерт? — усмехнулся Том. — Он засветился еще в войне 1926 года, почему такой человек как Волан-де-Морт не посадил его обратно в Нурменгард? — искренне возмутился, на что злая библиотекарша сделала замечание. В Корноуле Том не видел раздражающих черт, что были в остальных, возможно потому, что встретились они с Фонтейном до того как распределились, тем более каждый раз смотря на этого мальчика, Том вспоминал Силию, которая до сих пор ничего не написала. — Значит так, мальчики, — начала Лита, садясь в круг вокруг зажженных свечей. Ночной мрак поглощал все пространство, тогда как яркие огни свечей отгоняли непроглядность. Увиденное напомнило Тому о алтаре, на котором приносят в жертву несчастных агнцев. Выставленные кругом свечи, вокруг которых уже сидели Маркус, Лита и Лизи, замыкающим должен был стать Том. Нехотя он садится, вверяя свои ладони в ладонь Литы и Маркуса. — А кого вызывать-то будем? — взволнованно спросил Грейвз, на него тут же все раздраженно посмотрели. — А как насчет Гормлайт Мракс? — посмотрела Лейстрендж на Тома, язвительно ухмыляясь. Ему самому было интересно, хоть он и не верил в возможность правдивости всего этого представления. Кажется, Лита была чересчур авантюрной мисс, всячески привлекая внимание к своей персоне, но Том лишь улыбнулся ей в ответ, отзываясь душевным откликом на ее душевный отклик, что в какой-то момент это заставило девочку засмущаться. Хватка Литы стала сильнее, только тогда Том почувствовал ее страх, который она прячет, хотя тогда вставал вопрос: «Для чего это все?». Том посмотрел на всех сидящих, замечая радость и непринужденность в глазах только одной Лизи. Цепь из непрерывных рукосплетений. Комната девочек, это были их покои, они сами решили, что пора сделать что-то серьезное и интересное, приглашая мальчишек к себе под покровом ночи. Все никто не мог решиться заговорить, тогда Том начал первым: «Гормлайт Мракс, приди!», — его голос звучал устрашающе и чересчур серьезно. В комнате застыла тишина. — Что ты сказал? — посмотрела на него Лита, вводя Тома в заблуждение. Том повторил, видя, как Лизи чуть не разревелась. — Прекрати нас пугать! — ругается Лита. — Я вас не понимаю, — отозвался он. — Мы тебя тоже, — добавил Грейвз. — Ты говоришь на каком-то мертвом языке. Затем в следующую секунду они повторили эти слова хором, снова и снова, с каждым разом ускоряя сказанное, пока не сорвались на отдельное: «Приди! Приди! Приди!». Смотря друг на друга, стали замечать страх и неуверенность в глазах. Затем настала устрашающая тишина, только неровное дыхание каждого томно разносилось по маленькой комнате. Жуткий холод сковал всех, невозможность повернуться или даже что-то сказать. Том увидел, как на глазах Литы засверкали слезы страха, от чего его берет злорадство и скептицизм. Он считает, что, скорее всего, Гормлайт невозможно вызвать таким детским способом, Том расцепляет руки, от чего Лейстрендж вздрогнула и в панике закричала: — Нельзя! Так нельзя! Том, круг разрывать опасно, мы не знаем здесь ли дух этой злобной мадам. — Я знаю, что у нас ничего не вышло, — встает со своего места, начиная уходить. Тянется к ручке двери, но дверь заскрипела, медленно отворяясь, выпуская Тома, он тут же оборачивается на ребят. — Некромант, — рассмеялся Грейвз. — Не придуривайся, Мракс! — взбесилась Лита. Том только пожал плечами, удаляясь из комнаты девочек, как внезапный хлопок дверью за спиной, от которого Том подпрыгнул на месте, заставило обернуться назад, но он не видел ничего, кроме ночной темноты, лишь свет с улицы относительно помогал глазам что-то узреть. «Люмос», — прошептал, осматриваясь по сторонам, но ничего не мог увидеть. Все было пусто. Никого. Лишь длинный коридор школы-интерната, откуда виднелись другие комнаты, но никто даже не вышел на встречу. Стук в дверь. Том подбегает, прислоняя ухо. Грейвз начал реветь, прося высвободить его из комнаты девочек. Лита забила в дверь кулаками, крича ушедшего, прося Тома помочь отпереть злосчастную дверь. Но Том лишь улыбнулся, находя данное представление забавным, он не знал, что произошло, просто кто-то выпустил его и запер всех остальных. Щелчки послышались кратким звоном от каждой двери, кто-то запирал всех учеников в своих комнатах. И тут Тому действительно стало не по себе. Ощущение, будто на него кто-то постоянно неотрывно смотрит — не покидало, но сколько бы он не оглядывался, — все никак не мог узреть раздражитель. Крики Литы внезапно стихли. Странное движение, что он уловил краем глаза, убедительно просит не оборачиваться, но Том все же это делает, направляет палочку вдаль, видя черный расплывшийся силуэт. Он ничего не боится, только интерес, никакого страха. Высокий стройный силуэт, чем ближе Том подходил, тем больше его брало чувство, что это женщина. Приблизившись к ней почти вплотную, видит злобный оскал, что искривил все ее симпатичное лицо, она внушала страх, потому как не произнесла ни слова, лишь вытянула руку, указывая на выход, исчезая с поля зрения. Том бросился к окну, наблюдая, что ели страдают и гнутся под гнетом холодного воздуха. Выходит прямо на снег, не замечая ни холода, ни боли, видит вновь немой силуэт в мрачном длинном платье, чей шлейф тянулся много метров. Ажурное, черное, словно призрак она развивалась в пространстве. Ведет за собой в ночную глубь, Том, кажется, вовсе ничего не понимает, словно свой собственный разум умер, оставляя только желание подчиниться чужой воле, в какую-то секунду видит Силию, догоняя ее, но, оказалось, это совсем другая женщина. Она протянула руку к последнему известному ей Мраксу, пытаясь потрогать его, но рука проходит сквозь него, от чего на лице прибывшей из того мира просочилась грусть. Когда Том очнулся от забвения, то видит, что никого рядом с ним нет, ни того призрака, ни однокурсников, перед ним только большое рогатое дерево, что находится за территорией Ильверморни. Протягивает руку к дереву, не понимая, что вновь привело его сюда: галлюцинация или лунатизм? Все это больная фантазия или же взаправду? Слышит непонятный шорох, тот же самый голос, приправленный скрипом снега. Аккуратно выглядывает из-за большого ствола, от увиденного у него все сжалось внутри, не может поверить в это. Директриса целовала Ровена Вайса — старосту Рогатого змея. Скрываясь в ночной тиши ото всех, их любовь была возможна только за территорией, где он не ученик, а она не директор, хотя это не давало им права такое вытворять. Том видел, как руки Вайса обнимают мисс Стюард, как она вся изнемогает под его прикосновениями. Хотя это зрелище и было интересным, Том замечает появившийся силуэт той самой женщины, что привела его сюда. Она посмотрела на влюбленных, беззвучно рассмеялась, а затем посмотрела на Тома, прикладывая указательный палец к губам. Взмахивает прозрачной черной рукой, и фигуры мисс Стюард и Ровена застывают, словно замороженные. Призрак проводит рукой по дереву сверху вниз, а затем смотрит на Тома, говоря краткое: «Здесь». А Том все еще не может прийти в себя, разглядывая окаменевшие фигуры директора и старосты. Открывая глаза, Том осматривает комнату, замечая, что Маркуса с ним в комнате нет, а одежда самого Тома пораскидана, как будто он раздевался на ходу. Вспоминает, что произошло, но не помнит, как оказался уже в своей комнате, а если Грейвза нет, то это значит, что Том проспал, и занятия уже начались. Начинает неспеша собираться, как будто так и надо. Лениво выходит из комнаты, осматриваясь, замечает, что коридор выглядит совсем иначе чем в темное время суток, все двери были заперты. Том заглядывает в окно, пытаясь отыскать хоть какой-то знакомый силуэт, но сталкивается лишь с мертвой нелюдимостью и пустотой каждого клочка земли. Спускается по ступеням общежития, поднимая глаза к небу, видя, как стремительно затянулось оно тучами, а солнце стремительно скатывается за горизонт. Время теперь не подчиняется привычному ритму, Том не понимал кто или что это делает. Снимает с себя глупый голубой плащ, бросая его наземь, — на его глазах начинает таять привычный мир Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни. Коммуна Рогатого змея, из которой недавно выбежал Том, стала рассеиваться, забирая по ту сторону мантию, из которой он высвободился. Стремительная темнота вновь поглотила все происходящее. Том оборачивается в сторону замка, видя уже совсем другое строение, не такое большое как старая Ильверморни, без общежитий и внутреннего дворика, статуи основателей пропали, все так изменилось. Понимает, что не в своем мире. Яркая вспышка привлекает его, выбегает на главную дорогу. Высокий тонкий силуэт, затем еще один поток света и внешние ворота распахиваются настежь, впуская непрошеного гостя в свое безопасное нутро. Узнает это лицо. Худая, бледная, с ярко выраженными скулами, не походка, а плавные скользящие движения. Она идет вперед, взмахивая волшебной палочкой, отворяя дверь замка, пробираясь внутрь красивого и уютного дома. Том наблюдал самую настоящую злую ведьму. Не веря, что такое возможно, следует за ней, ведомый лишь любопытством и желанием увидеть Смерть. «Замри!», — прошептала эта мадам, тогда Том стал оборачиваться по сторонам, но не понимал, кому она это сказала. Он взобрался по ступеням, обгоняя ведьму, резко оборачиваясь, всматриваясь в ее бесстрастное и немного злое лицо, начиная размахивать руками, призывая обратить на себя внимание, но она шла и без разбору и промедлений крушила все на своем пути. Зеленые лучи света ломали и рушили все, что только неровно лежало. Картины с грохотом падали, вазы разбивались, свечи вырвались из подсвечников, падая прямо на узорчатый ковер. Зыбучий жар Том почувствовал на всем своем теле, гибкие язычки пламени разметали со страшной скоростью все помещение, пожирая любой яркий оттенок, оставляя после себя только обуглившийся черный. Картины покрылись пузырями, пока тающая краска не начала стекать вниз. Всепоглощающий огонь поедал полотна и волокна, унося все вокруг в бездну ада. Какой-то молодой мальчишка выбежал навстречу к агрессивной волшебнице, в его руке была сжата волшебная палочка, он взвил рукой ввысь, что-то выкрикивая, но Том не смог разобрать, так как в его голове трещал один только огонь. Том крутился вокруг себя, впиваясь пальцами в волосы, еще чуть-чуть и он начнет кричать от страха. Путь на свободу оцеплен огнем. Все вокруг горит. Он сам почти горит, после чего Том закричал изо всех сил, оборачиваясь на блеск магии. Никто его не услышал. Юный мальчишка сражался со странной волшебницей, что ворвалась в его обитель столь нежданно-негаданно, без приглашения и с ярым желанием их всех просто сжечь. Том успевает заметить еще одного мальчика, что спрыгнул с горящей лестнице — он был точной копией того, кто уже сражался с черной ведьмой. Они близнецы — не иначе. Вдвоем они пытались обуздать темный и злостный пыл, но эта женщина одним заклинанием отбивалась сразу от двоих. Послышались крики сверху, Том тут же поднимает голову наверх, рассматривая, как круговая лестница уходит наверх. Чей это дом? Том расслышал: «Мама очнись!». Странная тяга к этой женщине, что яростно выплевывала из себя проклятия в сторону мальчишек, подначивает Тома достать свою палочку. Том не мог справиться с тягой повторить за этой женщиной, к которой ощущал приятный скользкий трепет. Он не знал, работает ли здесь его магия, однако, сам не заметил, как стал подражать ее движениям. «Гормлайт!», — послышался голос извне. Том посмотрел на ту, которая является его родственницей. Не мог поверить в то, что это правда, чувство гордости и желание убить эту неизвестную семью передается Тому сильнейшим потоком. Выбежавшая аккуратная молодая женщина, чей вид был таким потерянным, разочарованным и одновременно смиренным. Том вспомнил о Силие и сейчас отдал бы все, чтобы посмотреть ей в лицо. В какой-то момент Гормлайт опустила палочку, как только отшвырнула двух ребят. «Изольда», — каким-то проникновенным голосом сказала Гормлайт, боль предательства отразилась на ее лице, вот только она готова была все простить. Протягивает ей руку, начиная убедительно просить покинуть это жалкое место и убраться в Лощину ведьм вместе с ней. Жалость проступила на лице мадам Сейр, опьяненная темной властью своей тети, она готова была бросить свою семью и детей, но вот только их идиллие помешал ворвавшийся Джеймс. Тома взбесил жалкий никчемный магл, он резким движением направляет палочку в его сторону, совершенно неосознанно выкрикивает: «Авада кедавра». Инстинкт срабатывает и смертельная стрела пронзает коренастого немага, он повалился на пол. Гормлайт обернулась в сторону Тома, но так и не увидела его. Изольда тотчас бросилась к Джеймсу, горько рыдая, тогда Гормлайт окутала тяга убить всю семью Изольды. Она пошла к лестнице, начиная подниматься. Сейр срывается с места, пытаясь унять злой нрав тети, прося пощадить ее дочерей, в какой-то момент Гормлайт останавливается, стоило Изольде обхватить запястье тети. Том улавливал во взгляде мадам Мракс что-то очень странное и необъяснимое. Что-то, что он понимает. То ли отчаянье, то ли жаркую обиду, смешанную с неким помешательством. Том все ждал, что же сделает Гормлайт, поддастся ли она на искушение слезами Изольды? Она кладет свою руку поверх руки мадам Сейр, и тут уже Изольда мягко улыбнулась. Том подумал, будто бы тетя сжалилась над племянницей, но другой рукой она резко толкает от себя эту заплаканную женщину. Изольда не удерживается и падает по ступеням вниз. Том было подумал, что она погибла от такого удара, но Изольда оказалась живучей. Она вскочила, словно ничего не было и ринулась по другой лестнице наверх, обгоняя неторопливую тетушку, которая без суеты вальяжно поднималась все выше и выше по ступеням. Том ринулся почему-то за Изольдой, запоминая ее взгляд, в котором она будто бы что-то утаила. Она привела их с Томом в свою спальню. Изольда бросилась к прикроватной тумбочке, что-то оттуда доставая, она резко обернулась, смотря прямо на Тома, наводя на него волшебную палочку. Он не спускал глаз с причудливой рогатой палочки. И Том было поверил, что она его видит, но Сейр тут же встрепенулась, выбегая из комнаты. Пронесясь по длинному коридору, она забегает в какую-то комнатку. Это была спальня ее маленьких дочек, она опередила горделивую Гормлайт и тут же закрыла их собой. Том, втиснувшись в чужую жизнь, получает эстетический экстаз, видя, сколько злости и смерти причинила мисс Мракс ни в чем неповинной племяннице, продолжая измываться над ней. Гормлайт показалась Тому ненаигранной и даже искренне оскорбленной, она вошла, а вместе с собой принесла разрушительный жар. Сейр попыталась защититься от злой колдуньи. — Ты не можешь со мной так поступить! — кричит она тетке в лицо, видя, как та приближается, сколько бы Изольда не старалась бросить ответное заклятье на Гормлайт, ей не удавалось. Том встает со своего места, начиная рассматривать чудную вещицу в руках Изольды. Два острых рога торчали у самого наконечника. — Только истинный наследник Слизерина может разбудить силу в ней, моя дорогая, — выхватывает палочку из рук племянницы, касаясь ее влажной от слез щеки. — В тебе нет и частицы от этого великого волшебника, — смыкаются ее длинные когтистые пальцы на шее Изольды. Две девочки, которым Сейр приходилась матерью плакали без остановки. Тома начал утомлять этот бесконечный шум. Гормлайт взмахнула волшебной палочкой, затыкая детей, все еще смотря на ту, кто предал ее. Нагло сбежала как трусиха, не смогла принять такой великий дар от мисс Мракс, истинной наследницы одного из основателей Хогвартса. Ее губы прижимаются к губам племянницы, от чего та начала сразу же вопить и пытаться высвободиться, хотя после пары минут Изольда сдается в объятия зла, готовая отдаться мраку прямо здесь и сейчас, забывая даже о своих детях. Том, притаив дыхание, наблюдал еще одну влажную страсть меж двумя людьми, которые просто не должны быть вместе. И тут он просто понял истину этого конфликта. Там была и боль, и ревность и обида. Вся бравада тут же покидает Изольду, как только дочь хватает ее за руку. Сейр открывает глаза, осознавая, что совершает, отталкивает от себя Гормлайт, произнося неосознанное и быстрое: «Уильям». Дом заходил ходуном, жар огня подкрадывался все сильнее, Том увидел, как рушатся стены. Яркий луч света заслонил непонятное существо, вывалившееся из-под кровати, на вид как домашний эльф. Большие длинные уши, огромные глаза, низкий, сутулый. Яркая стрела пронзает сердце Гормлайт Мракс, Том хватается за голову, крича от ярости и возмущения, словно это его только что пронзили. Видит рогатую палочку, пытается ее поднять, но ощущает лишь ее астральное тело, тогда как оболочка осталась лежать на полу. Мисс Мракс обернулась на Тома, словно увидела его в тот момент, как яд стрелы подействовал. Протягивает к нему руку, каменея на глазах. Дети мадам Сейр снова забились от плача, она приказывает эльфу убрать своих чад из этого рушащегося здания. Подхватывая маленьких девочек, длинноухий гоблин телепортируется, исчезая в луче света. Изольда утирает свои слезы, дотрагивается до вытянутой руки Гормлайт, ее почерневшее тело сразу же рассыпается в песок, похожий больше на горку пепла. Сейр хватает странную палочку, Том хочет проследить за Изольдой и узнать кому она досталась. Не понимая своего желания обладать этой рогатой палочкой, Том все еще крепко стискивает палочку, не зная, как вообще такое возможно. Ненавидит Изольду, считая ее предательницей. Прощупывает себя, осознавая, что выронил свою собственную палочку, стены начали трещать и рушиться, Сейр побежала к мальчикам, начиная спасать их из огня. Том слышит громкий треск, на него наваливается огромная каменная стена, все еще крепко сжимает рогатую вещь, про которую говорила Гормлайт в странном ключе. Не знает, зачем он все это делает, просто не может объяснить, хочет выбраться из-под завала, не понимая, как воспользоваться тем, что поднял. «Ну же!», — начинает пробовать вызвать хоть какое-то заклятье. «Пожалуйста! Заработай! Очнись! Спаси меня!», — закричал Том, взмахивая этим предметом. Нависшее порушенное сооружение разлетается в разные стороны, Том не верит своему везению, вскакивает на ноги, но пол ходит ходуном, огонь уже почти сожрал лестницу, видит убегающую Изольду, злится пуще прежнего. «Авада кедавра!», — командует выживший Мракс. Зеленый смертоносный луч пролетает в паре сантиметров от нее, она с ужасом поворачивается, смотря наверх, как раз туда, где стоял Том, но не увидев там ровным счетом ничего, сбегает с мальчиком на руках, оставляя Ильверморни гореть. Огонь облепляет со всех сторон, Том падает, начиная кашлять, не имеет возможности дышать, одежда прилипает к коже, натягиваясь. Жалобно воет от боли, которая схватила все тело. Он горел, Том Марволо Мракс сгорал на огне, будто бы инквизиция пришла жечь неугодных, как в далекое средневековье. Сильная хватка вырывает его из объятий огня, потянув за собой в холодное ночное небо. Он смотрит, и видит Гормлайт Мракс, что парит в воздухе подобно птице. Все такая же бледная, грустная и одновременно злая, ее профиль был устремлен в небо, к звездам. Том поворачивается назад, видя под ногами виднеющийся пожар, что маленьким язычком пламени развевался вдали, где-то внизу. Изольда и ее сыновья тут же начали тушить свою школу магии. Ветер обдувает лицо, Том смотрит на длинные черные когти этой женщины, хватается в ее запястье, видя, как его собственные руки становятся похожими на руки Гормлайт. Острые звериные черные, они выросли поверх старых ногтей. Пролетая над горой Грейлок, на которой восседала школа Чародейства и Волшебства, сейчас больше похожая на груду камней и угля, Гормлайт опустила голову, смотря на Тома, все еще не отпуская его руку, она приблизилась нему и они начали идти на равных, рассекая черное звездное небо. Не может перестать удивляться силе этой женщины. «Очнись», — прошептала она. «Очнись!», — без конца повторяла. Ее лицо начало таять, хватка слабеть, все вокруг темнеть, даже звезды погасли. Она отпускает его, Том чувствует, как опора под ногами пропала и он летит вниз, начиная кричать, все еще тянет руки к ведьме, что осталась в невесомости. — Очнись! — неприятная тряска всего тела с особой жестокостью. Грубые руки вцепились в Тома. — Профессор Стюард? — увидев ее очертания, быстро приподнимается с кровати. — Я проспал? Она отстраняется от него и Том видит парочку других профессоров, что пришли навестить его. Прикрывается одеялом, словно стеснительная девчонка. Здесь был профессор по Заклинаниям, толстый любитель булочек и преподаватель по Защитным искусствам, а также инструктор по Летанию на метлах. Все они стояли и пялились то на Тома, то друг на друга, вид их был очень озадаченным. — Ты единственный, чья дверь в комнату была открыта, — обеспокоенно заговорила Эдмунда. — Профессора очень обеспокоились, когда никто из учеников Рогатого змея не смог прийти на урок. Что произошло? — посмотрела она на Тома, он сразу понял, что ему не поверят. — Не знаю, мэм. Я пошел спать, как только закончил в библиотеке с уроками. — Одевайся, — сказала Стюард, и профессора вышли из комнаты. Странное непривычное чувство навалилось, кажется, что прошла всего ночь, но на дворе была уже весна. Неужели они проспали все это время, пока Том путешествовал с Гормлайт Мракс? Ему сразу же недостает Силии, думает о том как она, все ли с ней в порядке, ведь скорее всего она переживает. Выбегает в коридор, видя профессоров, что колдуют над дверями, но замки не поддаются ни Алохомора, ни Бомбардо, это начинает будоражить профессоров и самого Тома. Через несколько минут вбегают остальные факультеты, начинается безумная паника. Том не сдерживается, подходит к мадам Стюард, пытаясь все объяснять: — Понимаете, вчера вечером Лита Лейстрендж и Лизи Голдштейн позвали меня и Маркуса Грейвза на спиритический сеанс, — после этих слов мадам присела на низкий подоконник, чувствуя, как ее качает от волнения. — Что вы сделали? — переспросила она. — Духов вызывали, а точнее — духа, — замялся на секунду, но подумав, что возможно все куда серьезнее решается выложить досконально. — Это все Лита, — начал оправдываться. — Она сказала, что мы вызовем Гормлайт Мракс, — после этих слов Эдмунда тихонько рассмеялась, поднося ладонь к губам. — А я то уже нервничать начала, — потрепала она его по волосам. — Если бы каждый, кто вызывал Гормлайт Мракс по ночам хоть раз столкнулся с этой мадам — очень бы пожалел. Дорогой Том, ты очень впечатлителен. Скорее всего это какая-то шутка, верно? — подходит она к нему ближе. — Вы намекаете на мою причастность к этому? — выпутывается из ее объятий. — Не вы первые, ни вы последние, кто развлекается вызыванием духов по ночам. Я не верю, что у Гормлайт-то призрак есть, да и тем более ее не удавалось вызвать даже сильным волшебникам, а каким-то детям, что пару раз крикнули: «Приди», точно не удастся разбудить древнее зло. На этих словах Том призадумался и понял, что скорее всего директор права, много ли тех, кто пытался в детстве вызвать злого колдуна, чтобы пощекотать нервишки? Скорее всего да, так что не могли они призвать такую как Гормлайт, исключено. Тома окружили профессора, требуя рассказать, как он закрыл дверь. — Я этого не делал! — гордо отпирался. Отпихиваясь от назойливых профессоров, идет в комнату за своей палочкой, выходит в свет держа ее в руках, взмахивает и говорит: «Алохомора», — замок не поддается, поворачивается к учителям, пытаясь доказать, что это не его особая магия. Слышит, как кто-то скребется по ту сторону двери, прижимается ухом, не понимая что внутри, однако, опускаясь все ниже к самой замочной скважине — не видит ничего, плавное ерзанье опутывает дверной проем. «Откройся», — прошептал Том, как щелкающий звук разразился по всему первому этажу и двери начали со скрипом отворяться. Теперь Том думал только о том, что его точно обвинят в том, что произошло. Повернувшись на профессоров, видит их озадаченный вид, мадам Стюард застыла как вкопанная. — Повтори, что ты сейчас сказал, — посмотрела на него. — Откройся, — выполнил приказ. — Нет, именно так, как это произнес ты, — присела возле, заглядывая в глаза. — Кто ты, Том? — жуткое чувство охватило эту женщину. Ворвавшиеся ученики начали поднимать спящих детей, благо, с ними ничего не произошло, всего лишь крепкое сонное заклятье. — А теперь тоже самое, — посмотрела на него Эдмунда, — только на других этажах. Том радостно срывается с места, проговаривая заветное: «Откройся», слушая, как поочередно отворяется каждый замок комнаты, из которых тотчас показались сонные старшекурсники.* * *
Рассекающие на метлах одногруппники звали Тома полетать вместе с ними, но почему-то его не привлекала такая глупая забава, словно нелюбимый урок физкультуры для магловского подростка. Все же поборов свое нелестное отношение, он садится на скамью, окидывая небосвод взором, вспоминая, как взлетел ввысь без всего, а затем и вовсе почувствовал твердую поверхность в невесомости. Открывает тетрадь, начиная записывать свой странный сон, подлетевшая Лита вырывает у Тома его дневник, поддразнивая, что прочитает все его жаркие признания в любви. Взмывая ввысь, девчонка мелкой фигурой застыла в воздухе, разгоряченный и одурманенный таким выпадом, Том вскакивает с места и бежит к стоящему профессору, все же решаясь полетать. Добрый седовласый мистер Смитерс дает ему самую ощипанную метлу, наставнически давая совет быть осторожнее, ведь эта метла особо темпераментная. «Вверх!», — командует Том, ощущая, как основание достает до ладони, запрыгивает наверх, уверенно направляясь к Лестрейндж, которая сразу же начала улетать в противоположную сторону. Ветер треплет лицо, смотря вниз, Том видит насколько сильно оторвался от земли, ему кажется, что он вот-вот и сорвется. Большое поле, на котором ученикам позволялось полетать на метлах было огорожено. Сегодня было как нельзя кстати много учеников, среди которых Том замечает Корноула Фонтейна, что направился в его сторону. — Опять эта задира? — посмеялся он. — Именно, — достает палочку из кармана, направляя на Литу, — Акцио! — бросает ей в спину. Из рук девочки исчезает тетрадь, что сразу же оказывается в его руках, победно ухмыляясь этой чертовке, смотрит на Корноула, что похлопал ему в ладоши. Фонтейн предлагает Тому разведать что там за облаками, он принимает этот выпад и они нацелились на облачное небо взмывая дальше ввысь, все стремительнее поднимаясь. Лита бросается вдогонку, подхватывая Голдштейн, с которой те были неразлучны. На Тома накатило непреодолимое желание исчезнуть из этого места, свернуть с намеченного и положенного пути, направляясь в Чикаго, чувствуя, как что-то непоколебимо и стремительно меняется. Вытягивает руку вперед, кажется, облака совсем близко, оборачивается назад, видя, что Фонтейн давно отстал, улыбается. Холод сковывал по рукам и ногам, чем выше взлетала дурацкая и непослушная метла, тем больше Том хотел вернуться назад, однако, видит черное развивающееся пятно в небе. Может это птица? Но тогда почему она не двигается? Чувствует, как что-то проникает в его рассудок, заполняя все собой, Том старается спрятать все чувства к Силие, стараясь не думать о ней, чувство стыда и обиды предательски накрывает его с головой. Отпускает руки, зная, что непослушная метла уносит все выше, невзирая мыслям ведущего. Оставляет метлу, его камнем тянет к земле. Невесомость. Снова. Том раскидывает руки, глядя в небо, которое могло быть так близко. Медленное и бесконечное падение разбавляется мыслями о том, что все же он успел выхватить дневник у Литы. Закрывает глаза, а затем резко открывает, видя перед собой лицо преследуемого призрака, Гормлайт тянет к нему руку, в мыслях несуразица, Том думает о Смерти, возможно, она освободит его от никчемного чувства ненужности, ведь оно идет за ним по пятам. Он врезается в кого-то, оборачиваясь, видит, как профессор Смитерс подхватил его, начиная медленно снижаться. Том все еще смотрел на силуэт Гормлайт, который остался там в небе. — Вы видите ее? — спросил он. — О чем ты, Мракс, тебе совсем жить расхотелось? — выговаривает каждое слово с особым пренебрежением. Мягкое приземление и Том спрыгивает из объятий Смитерса. Ощущая твердость под ногами, падает на спину, устремляясь в небо, но черной фигуры там уже не было. Вокруг рухнувшего с глупой улыбкой Тома на лице начали собираться дети, окружив в плотный круг. Он чувствует себя по-идиотски, разогнав смятение и наваждение, он поднимается на ноги и отправляется прочь.
