Часть 2. Лик
1 сентября 2018 г., 13:44
Великобритания
Серый бессолнечный и покинутый, кажется, этот город, как и вся страна, погряз в беспросветных дождях. Скрываясь и боясь каждого шороха, Геллерт пробирается по промозглым улочкам Косого переулка, наблюдая слоняющихся магов, которые все больше напоминали серую безжизненную депрессивную массу. На встречу ему идет целая армия Мракоборцев облаченная в темно-лиловые мантии, на поясе которых пестрели длинные, внушающих размеров волшебные палочки, расталкивающие прохожих. Эти борцы с беззаконием направляются в банк Гринготтс. Вновь засилье почти вымерших после войны с Темным Лордом гоблинов, которые пожирали сокровища и драгоценности честного люда, сбрасывая все в огромную яму под самим банком. Когда Том Реддл вместе с Амбридж и Фаджем разогнали этот рассадник воровства, бросив нацию гоблинов почти на растерзание и безжалостный холокост, под призывом освободиться от авторитаритаризма ортодоксальных правил, провозглашая магов высшей расой в стране, волшебники смогли вздохнуть с легким сердцем. В последующие годы экономика в стране поднялась на нужный уровень, вынуждая все так же поддерживать политическую дружбу с другими странами. По стране прокатилась невиданных масштабов немая волна убийств невинных маглов. Это произошло так внезапно, что могло показаться, будто апокалипсис настал, хотя это всего лишь пищевая цепь, в которой выживал сильнейший. Полный утопических идей Волан-де-Морт загнал в резервации оставшихся немагов, вынуждая тех работать на промышленностях, поддерживая жизнь магов в немагловском мире. По стране прокатились безумные изменения, в которых решено было отказаться от электричества, нефти и прекратить пожирать драгоценности Земли, используя лишь безобидную для экологии магию. Когда Новая Британия стала полностью закрытой страной, въезд в которую был дозволен лишь представителям из магических семей, численность волшебников стала расти, объединяя под своим командованием разные страны. И вот, казалось, спустя два года можно было сказать, что пагубное влияние свелось к минимуму, несмотря на большие потери в численности населения, однако, это не волновало никого из представителей волшебного мира, просто теперь возможность дышать спокойно и способность колдовать в любой точке страны стала реальной. Тогда Грин-де-Вальд и не представлял, на что подписался, а теперь он прятался ото всех за длинным капюшоном, прилегая плотно к стене, вынужденный отрастить лохматую бороду и покраситься в рыжий. Не ожидать ножа в спину было для него опрометчивой надеждой, что сводила любые попытки выживания к минимуму. Пара поворотов, и Геллерт уже в сердце самого гнусного переулка во всей Британии — Лютного. Среди отбитых и опасных черных колдунов, мистер Грин-де-Вальд чувствовал себя лучше, чем под вечным надзором патрулирующих страну Мракоборцев, но все же, здесь было куда спокойнее. Мрачные тонированные стекла магазина «Горбин и Бэркес» заставляют путника улыбнуться, понимая, что наконец-то спасение найдено, вот только погоня продолжается, и мистер Грин-де-Вальд не понимает, как его вычисляют. Окно магазина было приоткрыто, а красные розы были выставлены на всеобщее обозрение, это сразу же говорит Геллерту, что он подоспел во время. Взбираясь по ступеням, проникает в магазин, где было отнюдь не людно, а даже наоборот. Не скрипа половиц, ни писка мышей, одно молчание со всех сторон. Откидывает капюшон, ненавидя свои длинные волосы, что приходилось не стричь столь долгое время, подходит к зеркалу, не узнавая, что за подобие стоит перед ним. Какой-то непонятный сутулый старичок, один глаз которого был светлее чем другой. Все мысли о невиданном облике смывает волна новопоявившегося голоса.
— Чем могу вам помочь? — раздался злобный голос мистера Боргина.
— Проклятое дитя, — очень тихо, но уверенно проговаривает.
Лицо старого продавца скривилось в подобие улыбки, от которой кровь стыла в жилах, он протягивает руку к Геллерту, хватая того за плечо, начиная тянуть куда-то за собой, от чего сразу же становится не по себе, но Грин-де-Вальд решил идти до конца. Нагроможденное помещение то и дело открывало взору различные темные артефакты, среди которых были глаза василиска, кровь единорога, и яд самой известной во всей Британии змеи, бывшей спутницы Темного Лорда — Нагайны, вот только данные предметы продавались исключительно приверженцам старого «Реддловского» режима, которых мистер Боргин знал в лицо. Перед глазами все замелькало, но странный мистер резко остановился, вновь посмотрел на Геллерта, произнося:
— За вождя. За наследника. За власть, — с этими словами Боргин отворяет черную пыточную камеру под названием Железная Дева и толкает странного анонима прямо туда. Геллерт не видит ничего, хочет сопротивляться, но дверь камеры уже закрылась, все тело напарывается на острые штыки, Грин-де-Вальд готов сорваться в крик, как земля внезапно уходит из-под ног и мужчина не удерживает равновесие, падая прямо куда-то вниз, в неизвестность. С громким шлепком приземляется на каменный пол, тут же встает, начиная оглядываться, понимая, что оказался в другом месте, но ничего не видит, кроме пепла под ногами. Понимает, что это был странный портал, ведь ощущения такие, что тебя швыряло мячом по всему полю для квиддича. Приподнимается, ненавидя все свое существо. Маленькая, заваленная всяким хламом комната, в которой нет света, но ведущие вниз ступеньки озаряет слабый приглушенный свет. Голоса, Геллерт слышит чьи-то речи, аккуратно ступает на ступень, заглядывает вниз, но ничего не может разглядеть из-за потолка над лестницей. Какое-то погребное помещение, узкая лестничная комнатка навевает новый страх — страх замкнутого пространства. Чувствуя свою ноющую старость, Грин-де-Вальд вспоминает Силию, чей вид всегда внушал зависть и желание раскулачить; хватается о стены, не может разобрать слов, нога подкашивается и он падает на спину, прокатываясь по ступеням, вылетая на пол, обращая к себе всеобщее внимание. Люди, ведущие важные переговоры сразу же встрепенулись и тотчас же обратили свои взоры на прибывшего. Большой круглый стол, наполненный знакомыми для мистера Грин-де-Вальда лицами, множество диванов и стульев, на которых расположилась бывшая элита Темного Лорда и некоторые из нынешней, что чуть было не выводит Геллерта из равновесия. Все взгляды метнулись к ввалившемуся Грин-де-Вальду. Люциус Малфой сразу же подает признаки дурно-воспитанной аристократии, морща лоб.
— Вы еще кто такой? — встает со своего места, подходя к старому рыжему сморчку, тыча в него палочкой.
— Оставь его! — раздается мелодичный девчачий голос. Она приподнимается, Люциус беспрекословно слушается ее, делая шаг назад. Какое странное у нее лицо, Геллерт никогда раньше еще не видел эту девушку. Серебристые, слегка вьющиеся волосы с синими прядями придавали голубоватый оттенок, темные пронзительные глаза и бледная, подобно самому Малфою кожа. Черты ее лица были отчетливо знакомы, на ее глазах отпечаталась грусть и безнадега всей ситуации в стране, от чего взгляд был тяжелым. Она протягивает Геллерту руку, помогая встать.
— Мы принимаем всех, кто готов и хочет сражаться, — поворачивается она к Люциусу. Грин-де-Вальд хватается за ее ладонь, чувствуя проникновенную холодность и нежность этой кожи, от чего необыкновенное ощущение дежавю не покидало бывшего узника Нурменгарда.
— Я Геллерт Грин-де-Вальд! — вставая говорит, гордо оглядывая всех собравшихся. Никто не обронил и слова, а девушка напротив все еще сжимала ему руку.
— Да вы предатель, Геллерт! — развел руками Люциус, — Кого вы пытаетесь обмануть?
— Все не так, — хочет оправдаться.
Все это время сидевший Драко, резко встает из-за стола, от чего Грин-де-Вальд удивился как возмужал некогда маленький юнец. Сколько ему сейчас? Около тридцати? Геллерт замечает, как второй Малфой приближается к девушке с серебристыми волосами, вставая по левую сторону.
— Дельфи, — обращается к ней, вот тут-то мистера Грин-де-Вальда осенило с каким трепетом смотрел на нее Драко, пытаясь не показывать столь обеспокоенного вида, он расцепляет руки Геллерта и предмета своего обожания, что за заставляет Геллерта усмехнуться.
— Я сама разберусь, — отмахивается от него она. Все встали и окружили бывшего военноначальника и узника, потерпевшего крах столько раз, получившего честь разбиться о свои мечты уже дважды, если не больше. Круг сомкнулся и глаза начали бегать от одного Пожирателя к другому, помимо новых лиц. Было так много старых, что только Северус внушал страх, его волосы стали совсем длинными с проступающей сединой, лицо вытянулось, глаза стали больше, он был тощий и очень высокий, напоминал ворона еще сильнее чем раньше, что-то изменилось в его глазах. Помимо старых знакомых, здесь было много и незнакомых.
— Дельфини Реддл, — представилась эта юная особа. Услышав ее фамилию, Геллерт уже рассмеялся, не замечая, в какое замешательство приводит остальных в этом месте.
— Да как ты смеешь так себя вести при дочери самого… — запнулся Драко, направляя палочку в Грин-де-Вальда, что сразу же снимает смех как рукой, заставляя Геллерта безоружно приподнять ладони, показывая, что он просит перемирия. Невозможно было поверить в то, что эта таинственная особа по имени Дельфи Реддл действительно дочь самого Волан-де-Морта, Геллерт хотел было разувериться во всем, да только обратно в Нурменгард чертовски не хотелось. Геллерт был готов на все, лишь бы не обратно, лишь бы на свободе. Только теперь он клялся, что Дары — ничто и никогда больше он не купится на гнусные детские сказки, тем более в такое время. Заглядывает под мантию, видя свою Бузиновую палочку.
— Что мы имеем? — спрашивает мисс Реддл, смотря на бывших товарищей своего отца.
— Кощунство на улицах Лондона, — отозвался Северус. — Чертовка Грейнджер заручилось армией домовых эльфов и оставшихся никчемных магов, что потерпели крушение со времен Битвы за Хогвартс.
— Да что мы не можем разве вот так взять и просто напасть на эту грязнокровку? — вспылил Драко, стукнув по столу рукой.
Дельфини закрывает лицо руками, тяжело вздыхая.
— Нас, элитных политиков со времен самого Темного Лорда недостаточно, — ответил спокойно Люциус, осадив своего сына.
— Чертова девчонка, — вышел из тени старый, согнутый почти пополам старик с седыми сосульками, что свисали вдоль лица, — надо было прикончить ее еще в школе.
— И что же вы не сделали этого, мистер Филч? — покосился на него Снейп.
— Нам нужен сам Волан-де-Морт, — наконец вклинился в разговор Геллерт, привлекая к себе всеобщий интерес.
— Но он уже давно не с нами, — сказала Дельфи, чья скорбь напомнила ему лицо Силии.
— А где его сестра? — внезапно задал вопрос Геллерт. И тут молчание застыло в воздухе, было так странно обсуждать Темного Лорда, не подумав о этой девчонке, что всегда все знала. Грин-де-Вальд был уверен, что эти идиоты упускают сердцевину, рассматривая лишь корпус палочки, но без сердцевины волшебства не будет, что делает палочку обычным куском дерева. Обходя всех вокруг, видит эти знакомые рожи. Амбридж, чей взлохмаченный вид уже не показывал в ней той стати, которую она внушала, розовые шмотки стали для нее отличительной чертой, поэтому она облачилась во все черное, как и большинство со времен новой политики в Великобритании. Мистер Фадж, что как слабый и немощный ребенок привалился около нее, лишь тяжко вздыхал, то и дело чуть не роняя слезы отчаяния. Все эти люди являлись предателями и разыскиваемыми. Брат и сестра Уизли, которую Перси безжалостно спас Обливейтом, стирая ужасные воспоминания о смертях в Битве за Хогвартс. Старый завхоз Школы Чародейства и Волшебства, брюзга и зануда Аргус Филч. Еще живой Абраксас, Долохов, но кого-то не хватало. И тут Геллерт вспомнил игру в карты с Томом Реддлом в Нурменгарде, когда подкинул своему спасителю туз, вверяя себя в руки неизвестному юнцу, тот тогда хотел ограбить банк, что несомненно привлекло Грин-де-Вальда. Беллатриса, которую не наблюдал здесь бывший узник — вот что казалось интересующим вопросом, а также ее муж. Все было так странно, однако, если вот так сидеть, то мистер Боргин в конечном итоге не сможет покрывать долгое время Пожирателей и радикалов.
— Мы все в розыске, — начал наводить тоску Геллерт. — Мы — преступники. Возможность выбраться из страны крайне мала, ровно так же как и попасть в нее, с нынешним-то правительством.
— Нам просто напросто отказываются помогать, — развел руками Драко. — Другие страны были готовы поддерживать Волан-де-Морта, а не Гермиону, и кто вообще додумался ее притащить обратно в Британию?
На какое-то мгновение мистер Грин-де-Вальд запнулся, сокрывая ужасную тайну, корысть которой словно ржавчина пожрала весь металл. Раскаивался ли он? Наверное, безусловно да. Мог ли он что-то исправить? Всячески старался. Размеренной беседы не получилось, хотел было Геллерт признаться и раскаяться, как внезапно огонь в камине напротив загорелся. Лицо мистера Боргина начало что-то резво говорить, предупреждая, что Мракоборцы выявили кого-то из разыскиваемых. Люд как один начал метаться. Грубый и спокойный Северус, ровно командует, все в этой комнате, кроме безвинных перед государством персон начинают отхлебывать из фляжки. Минуту спустя, с новыми лицами, пробираются в угол комнаты, где стоял Аргус, открывающий тайный канализационный люк, ведущий куда-то в неизвестность. Все стали расходиться, Геллерт понимает, что цветы, стоящие на окне — знак собрания, пароль от которого «Проклятое дитя», которым является Дельфини Реддл, хватает эту юную особу за локоть, не давая той скрыться.
— Куда ведет этот ход? — спрашивает Грин-де-Вальд.
— На Гриммо 12, — тут же отвечает, ловя во взгляде странный огонь Геллерта.
— Вы хотите найти своего отца? — криво ухмыляется. Дельфи, не мешкаясь кивает, потянув странного путника за собой на выход.
— Но как они нас нашли? — раскряхтелся Филч, освещая путь в сыром подземелье.
— Нас не нашли, — поправил его Северус, — но могли.
Геллерт знал, что за ним то и дело удается уследить, и он не понимал почему. Выбегая на небольшую улочку, все начинают скорым шагом надвигаться, рассекая черными мантиями среди мокрого проливного дождя. Лондонскую улочку уже патрулировали политические Мракоборцы и уродливые эльфы. Засада поджидала неожиданно и внезапно. Спохватившиеся волшебники тотчас достают палочки, Северус командует о противниках, все сбиваются в большую стаю, начиная кровопролитную борьбу прямо на улице. Смертельные заклятья озарили всю улицу, бывшие Пожиратели и носители метки начали давать отпор Мракоборцам и эльфам. Яркие зеленые лучи сверкали подобно молниям. Дельфи срывается с места, желая помочь своим сторонникам, но Люциус сразу же уводит ее с поля битвы, Геллерт, не отставая, бежит за ними, видя, как один за другим Мракоборцы падают на грязный и влажный асфальт. Все серое, все хмурое, прямо как и обстановка в стране. Страх и разруха витали среди воздуха, доносясь до каждого, кто вдыхал этот смог отчаяния. Грин-де-Вальд выбрасывает ответные заклятья, помогая своим новым товарищам. Быстрые движения, громкие крики, но вот уже Дельфини зашла в спрятанную Фиделиусом квартиру, Геллерт бежит за ней, ловя презрительный взгляд Люциуса, который помогал беженцам спрятаться от ищейских Грейнджерских прихвостней.
— Что же нам делать, — хватается за лицо мисс Реддл.
Грин-де-Вальд залюбовался ее голубоватыми волосами, готовый поверить во что угодно, но ни в то, что она дочь того самого Тома Марволо Реддла.
— Мы найдем вашего отца, Дельфини.
Ввалившаяся толпа во главе с Драко, который угрожающе идет на бывшего узника Нурменгарда, стремительно вытягивая палочку.
— Это все из-за вас! — шипит ему в лицо.
— О чем вы? — спохватился Геллерт.
Столько шуму, все вдруг затрепетали, с лиц этих людей в черном не сходил страх и желание найти виноватого. Грин-де-Вальд достает Бузинную палочку, направляя ее в ответ на Малфоя. Северус тут же отпихивает молодого светловолосого мужчину, вставая перед Геллертом. Его взгляд сразу цепляется о оружие, которое так и смотрит на него. Снейп выхватывает палочку из рук Грин-де-Вальда.
— Я никогда и ни с чем не спутаю ее, — говорит медленно.
— Такая же была и у Волан-де-Морта, — посмотрел на Северуса Люциус. — Это Бузинная палочка.
— У Лорда — возможно, но не эта, — кратко говорит Северус. Начался бурный спор, Пожиратели налетели на Грин-де-Вальда, заваливая вопросами откуда у него эта палочка. Геллерт не понимает, что происходит, хочет отнять желанный Дар Смерти, однако шум, что так стремительно нарастал, заставляет задуматься. Северус надавливает на палочку и та с хрустом ломается, Грин-де-Вальд хватается за сердце, готовый кричать от боли, словно, сломали его самого. Все окружают Снейпа, наблюдая за тем, как странный голубоватый огонек в сердцевине начал тухнуть, подобно огню.
— Вы шпион! — ухмыляется Люциус, готовый убить безоружного Геллерта.
— Это не так! — ищет в закромах свою старую палочку, которую ему когда-то купил Том Реддл.
— Нас выслеживали, — заговорил вновь Снейп. — Никогда не было проблем, стоило появиться вам, — бросает в Грин-де-Вальда остатки палочки, — как нас обнаруживают. В вашей палочке было отслеживающее заклятие. Я хоть и не мастер палочек, но могу уверять, что это не Бузинная палочка. Сердцевина этой палочки ничто иное как волос русалки, — ошарашил Геллерта этим умозаключением.
— Это Дамблдор! — оправдывается. — Он подсунул мне ее.
Все странно покосились на Грин-де-Вальда, тогда он хватает Дельфи за руку, смотря ей в глаза, видя в ней нотки сомнения, за что и хватается предатель.
— Ваш отец жив! Я пришел, чтобы сказать это. Мы найдем Темного Лорда и он сразит новое правительство.
— Как мы можем верить вам после всего случившегося? — подходит Драко.
— Силия! Я нашел ее, — беспардонно врет, что заставляет всех задуматься и опустить палочки. — Работая на Грейнджер, я видел некоторые письма, в которых узнал почерк мисс Реддл, она просила политического убежища у главы МАКУСА — Серафины Пиквери.
* * *
Том смотрит в яркий голубой небосвод, примостившись за столом, рассматривая Силию, которая листала какой-то журнал, даже не замечая своего Тома, что несколько кольнуло его самолюбие. Ее длинные платиновые волосы отливают серым, спадают на плечи, она откидывает их с одного плеча, переворачивает страницу, затягиваясь тлеющим дымом от сигареты, глаза скрывали крупные солнечные очки в красной оправе. Она небрежно стряхивает пепел, вчитываясь в какую-то статью, в которой текста-то не было, одни картинки. Том заглядывает на яркие страницы, пытаясь вчитаться в глупый заголовок, который вновь рассказывал о происходящем в модном мире Америки. — Я почти отличник, — решил завести разговор, не отрываясь от мамы, чье внимание было потоплено в ярких картинках. — Ты умница, — улыбнулась она. — Что случилось в школе? Почему ты опять оказался втянут в какой-то балаган? — приспустила она очки. Том устремил свой взор на нарастающий сигаретный пепел, Силия делает затяжку и хлопья серых снежинок подхватил легкий ветер. Он был счастлив смотреть на нее, видеть рядом с собой, однако, желание сделать ей невыносимо больно появилось так внезапно. Тянет к ней руки, стягивая очки, заглядывая в ее голубые и ярко накрашенные глаза, от чего она улыбается, щурясь с солнечного света. — Мама, я наследник Слизерина, — заговорил он. Силия быстро затушила сигарету, выбрасывая ее с балкона, откладывает журнал, смотря на сына, правда, как-то напряженно. — Мы вызывали призрак моей родственницы Гормлайт Мракс, ты не поверишь что я видел. Она показала мне свою судьбу. Все это как в тумане. Не знаю, как это произошло. Лита Лестрейндж, — Силию резануло это имя и она недовольно посмотрела на Тома. — Я заснул зимой, а проснулся весной, меня разбудили директор и профессора. Комнаты были закрыты, я сказал лишь одно слово, которое никто не понял и все они открылись. Никто не заметил, как время ушло вспять, — берет он ее за руку. — Что значит, ты произнес слово, которое никто не понял? — Расскажи мне о моих корнях, я ведь даже о тебе мало что знаю. Она тяжело выдохнула надевая очки, скрывая свой взгляд. — Твой отец был наследником Слизерина, — непринужденно начала она, — сам он учился в Хогвартсе вместе со мной. Меня угораздило попасть на змеиный факультет к твоему папаше, тогда-то все и изменилось. Том умел разговаривать со змеями, так как происходил из древней династии Мракс. — От чего он погиб? — не отставал. — Его бросало от одного опасного дела в другое, — достает она еще одну сигарету, щелкает пальцами и она зажглась на самом конце и Том вновь почуял этот едкий запах. Черный призрачный силуэт появился за спиной Силии, Том сразу же переводит взгляд на эту сущность, крепче сжимая мамины пальцы, видя, как Гормлайт касается маминых светлых волос, чего совсем не чувствует Силия. Все тело Тома сковал страх, он вспоминает, как мисс Мракс убила своих родственников, не хочет, чтобы это же повторилось и с его мамой. «Не трогай!», — кричит Том, что заставляет Гормлайт посмотреть уже на того, кто обратился к ней. Гормлайт только смотрит на него, повторяя одну и ту же фразу: «Очнись!». От Силии не укрывается странный вид Тома, она оборачивается назад, но ничего не видит. — Что ты только что сказал? — снимает она очки, узнавая этот язык. Все же Силия ощущала, как судьбу ей не удается обмануть и Том все больше становится собой. Пока сам Том не может отделаться от желания прикоснуться к Силие, всматривается в ее лицо, чувствуя, что не все знает, кладет руку ей на щеку, закрывая глаза. Перед ним встает ее обнаженный образ с ехидством в глазах и хитрым оскалом на губах, он слышит ее томный стон. Он навис над своей обнаженной матерью, целует ее в сухие губы, а сам чувствует, как она трогает его, зажимает соски, начиная их почти со смехом ему в губы выкручивать. Как приятно. Она проводит рукой по его плечу, спускаясь все ниже, начиная царапать спину, Том кричит от боли. Силия смеется, продолжая спускаться по его пояснице, он видел ее взгляд, она касается его ягодиц и без сожаления сжимает их, пока Том наблюдал на лице Силии самое яростное превосходство и страсть. Стоило ему дернуться, как Силия громко вскрикнула, притягивая к себе. Приятное ощущение, приходит с осознанием того, что он в ней, резко делает толчок, стараясь сдержать желание застонать. Не понимает, что происходит, но не хочет, чтобы это заканчивалось. Поворачивает голову, видя взрослого себя в зеркале, хватает Силию за ногу, начиная наблюдать за тем, как совершает акт проникновения в свою мамочку. Она поворачивает Тома к себе лицом и бьет по щеке. Раз. Два. Чувство жжения и болезненные колючки. Наваждение проходит, странные картинки отходят на задний план, и Том видит привычный, родной чикагский балкон. А еще свою горячо любимую маму в коротком наряде, которую он яростно пытается повалить. Она бьет его по щеке снова — и он понимает, что это происходит по-настоящему, а те странные видения и сны — сводящий с ума шум. Том резко берет себя в руки, и в полном шоке отходит от нее, падая на пол, чувствуя, как жжет его луч солнца, он изо всех сил жмурит глаза. Руки мамы, она тут же полюбовно склонилась над ним, Том больше не видел ничего, слыша только собственный голос, он вторил: «Кто я?». Силия смотрит на Тома, которого, кажется, схватил солнечный удар. Отпуская его после мягко поцелуя в лобик, она бесстрастно бросает его одного, удаляясь в квартиру. Садится за свой стол, доставая лист бумаги, начиная писать: «Что мне делать? Я боюсь его с каждым днем сильнее.С.М. Реддл»
Выходит на балкон, Тома уже не было видно. Она направляет в письмо волшебную палочку, бумага тотчас воспламенилась, обращаясь в пыль, которую развивает дуновение ветра.* * *
Стук в дверь, Том поворачивает голову назад, а затем тяжело вздыхает. — Иду! — бросил он наспех, вставая, накидывая на себя черный плащ. Посмотрев на свое отражение в зеркале, довольно ухмыляется, проводя гребешком по волосам, зализывая их полностью. Выходит в коридор, встречая разодетых учеников своего факультета. На многих были причудливые маски, скрывающие настоящий лик под страшными рожами. Маркус, чьего лица не было видно за блестящим громоздким шлемом, только очки выделялись. С каждым шагом горе-рыцарь издавал гремящий звук, над ним начали посмеиваться первокурсники, как только у Грейвза слетела пара лат. Будучи теперь уже давно не маленькими, Том уяснил много правил в Ильверморни, одним из них было празднование Хэллоуина. — Мракс! — крикнул кто-то из толпы, подбегая к Тому, — Тебе письмо. Он тут же выхватывает, даже не поблагодарив, видит знакомый адрес, улыбка предательски расплылась по его лицу. Разворачивает письмо, глаза сразу встречает знакомый почерк. «С днем рождения, любимый», — смогла выдавить из себя Силия наконец-то и так каждый год. Том был озлоблен на нее, не зная, как прекратить млеть от ее вида и высказать наконец все, что думает по поводу ее отношения к нему. — Ты родился в канун всех святых, мистер Мракс! — окликнул его голос Литы. Она предстала в откровенном образе плохой колдуньи, что не мог пропустить ни один проходящий студент рядом. Том усмехнулся ее настойчивости получать как можно больше внимания. Прячет письмо, начиная спускаться по большой лестнице вниз, проводя рукой по гладким периллам, чувствуя, как приятно скользят пальцы. Выходя из общежития его встречает толпа подростков и детей, одетая в костюмы нечисти и героев сказок. — Кто ты, Том? — спрашивает его не отстающая ни на шаг Лита. — Дракула? — Бери выше, — бросил ей на ходу, даже не смотря в ее сторону. — Смерть? — Кадм Певерелл, — внезапно произносит это имя, останавливаясь. — Кто-кто? — оборачивает она его к себе. — Я знаю! — подбежал Маркус, — Это из сказки о Трех братьях. Том пользуется моментом и уходит, натыкаясь на шпану снующих наряженных учеников, прячась за каждой елкой, он желал побыстрее испариться и сбежать от всеобщей истерии. — Дай сюда! — какой-то писклявый голос привлекает внимание Тома. Кучка второкурсников что-то передавала по кругу, одновременно не переставая драться. Том подкрадывается к ним, выхватывая то, что они так старались друг от друга отнять. — Что это? — смотрит и не может понять, что забыл магловский мобильник в руках детей, — А вы знаете, что это запрещено? — язвительно протянул, рассматривая непримечательную вещь. — Он заколдован! — кричит лохматая девочка в колпаке, — Я хочу с мамой поговорить! Отдай! — заревела она. — И что? — пожал плечами, забирая детскую игрушку, внимая плачу детей. — Пошли отсюда. Кыш-кыш, — замахал пренебрежительно рукой. Состязание по набору сладостей началось, особенно яростно в этом участвовали малышня, которую терпеть не мог Том. Незаметно сбегая с территории школы, он хотел вновь встретиться с Гормлайт Мракс, которую так больше и не встречал с того самого дня на балконе Чикаго, все же гадая откуда было видение. Пробираясь по не очень густым кустам, среди которых пестрили злобные тыквы, стоящие прямо посреди груды желтых съежившихся листьев. Каждый шаг отдавался в пространстве, Том озирается по сторонам, слыша все еще своих сокурсников, выбирается за ограду, проходя по узкой дороге холма, прямо к Рогатому дереву. В какой-то момент Том был уверен, что видел, как сверкнули острые листья ядовитой зеленой, напоминая магический луч света. Начинает всматриваться в скрученные твердые, но хрупкие от сухости волокна ствола, представляет силуэт темной ведьмы, что завела его в никуда. Закрывает глаза, пытаясь попасть в чертоги разума безумного сознания этой давно умершей женщины, просит ее явиться взору, но как бы не просила душа ее появления, — Том распахивает глаза и не видит ничего, только плавный обрыв с холма, непроходимый лес и яркие мерцающие блики со стороны Ильверморни. Каждое дерево было украшено подстать празднеству. Яркие переливающиеся паутины огибали мощные ветви елей, призраки повылезали из своих могил, приглашенные на праздник для учеников, и тыквы, везде были устрашающие-влекущие головы. Том думает, что было бы неплохой идеей поинтересоваться у приверженцев потусторонних сил о некой Гормлайт Мракс, стоило Тому включиться в серьезные раздумья, как шум с противоположной стороны забора пугает своей неожиданностью. Дерзкий девчачий, немного насмешливый тон — сразу же подмечает Том, видя, как сквозь прутья забора показывает свое лицо Лита, приманивая к себе. — Глупо выходить за территорию забора, мистер зануда, — окликнула его. Улыбается ей в ответ. — Смотри что я отхватил у малышни, — достает мобильный телефон, от чего лицо Лестрейндж сразу же вытянулось в удивление, она тянет руку сквозь прутья забора, подзывая Мракса поближе. Стоило сделать ему пару шагов навстречу к этой девчонке, как она хватает Тома притягивая к себе, тот сразу же ударяется грудью в металлические прутья, но не показывая своих ощущений — непонимающе глядит в карие глаза Литы. Она выхватывает из рук сокурсника телефон и начинает смотреть. — Какие-то добрые и чрезвычайно умные родители заколдовали магловский телефон, чтобы те были способны вызванивать своих чад. Кстати, говорят, что в скором времени разрешат подобную связь. Представляешь, — начинает распыляться, — мы сможем соединить два мира. — Есть только один мир, — недовольно отвечает Том, смотря на лицо девушки в ночной темноте. — Ты чертовски хорош, — говорит так внезапно, заставляя растеряться. Лита все еще крепко держит Тома за грудки, не отпуская, зная, что он уйдет, он всегда уходит, а скоро осенние каникулы, а это значит — долгое расставание. Тянется к нему, оставляя на его губах поцелуй. Стоило Лестрейндж присосаться к нему, как он почувствовал странные склизкие ощущения от ее губ, кажется, у Тома во рту чужие слюни. Лита отстраняется, затем кратко смеется, видя лицо напротив, ловя растерянность и смятение Тома, — убегает, приговаривая: — Тебя все тянет за ограду, Том Марволо, будь осторожен, а то останешься там навсегда.* * *
Смотреться в зеркало не было никакого желание, только разве что разбить обо что-то тяжелое. Мрачная квартира, с потертыми стенами, приглушенный свет и тень, чувствуется, будто везде ты под надзором мрачных силуэтов. Окна плотно зашторены, пыли на мебели нет, но уверенность в том, что данные предметы здесь давно — не оставляет сомнений. Пока в этом обители, где безопасно можно сосуществовать с небезопасными магами, мистер Грин-де-Вальд обходит большое гостиное помещение, видя камин, зеркало над ним, иссохшиеся цветы. Картины, фотографии, не может разобрать кто на снимках, — какая-то женщина с недовольным выражением лица, рядом, по-видимости ее муж, какой-то весь издерганный, недовольный и немного грустный, а еще двое мальчишек, что примостились ниже. — Это последнее семейство Блэк, что жило здесь, — раздался голос. Геллерт, не оборачиваясь, лишь ждет приближения к себе, уже слыша, как скрипят половицы. — Это, — поравнялась с Грин-де-Вальдом Дельфини, указывая пальцем на женщину, — Вальбурга Блэк. Ее муж Орион, — указывает на мужчину рядом. — Сириус, — скользит пальцем ниже, указывая на паренька, что примостился около отца, — был предателем крови и воевал на стороне Гарри Поттера, — посмотрела она на Геллерта, — из-за чего был убит моей матерью Беллатрисой Лестрейндж. — Регулус, — вновь показывает на фото, только на того мальчишку, что был симпатичнее всех и младше, — младший сын Вальбурги и Ориона, то, что стало с ним — неизвестно, — как-то мрачно и с тоской добавила она. — Есть целый гобелен ветвистого древа Блэков, мой отец восстановил все сожженные Вальбургой лица, — уводит за собой в противоположную комнату. Геллерт не мог произнести ни слова, завороженной столь интересной династией. Он видел много незнакомых лиц и имен. — Оно растет, показывая прямых потомков. Стоит только кому-то из Блэков завести ребенка, как гобелен разрастается. Это память о всех, кто состоит в родстве с чистокровной династией. Поттеры, — указывает Дельфи на некто, что зовут Дорея Поттер. Его глаза следят за каждым лицом, он начинает путаться в столь ветвистых и запутанных связях, глаз цепляется за фамилию Реддл, Геллерт ткнул пальцем, указывая на Силию. Дельфини вопросительно поглядела на него, да так, словно не понимает, о чем он хочет сказать, но Грин-де-Вальд уже был увлечен чем-то другим, а вернее ребенком с именем Том Марволо Мракс. — Темный Лорд жив, — указывает на ребенка сестры Реддла. Дельфи не может поверить в сказанное и сопоставить с тем, в чем пытает убедить ее собеседник. — Это возможно лишь благодаря воскрешающему камню, — вгляделся в юные черты этой милой особы. — Раз он Мракс, значит — прямой потомок Певереллов. — Но откуда вы… — собиралась спросить. — В далекие школьные годы я был помешан на идее найти Дары Смерти. Вместе с Альбусом мы изучали родословные чистокровных семей. Справочник чистокровных волшебников, который по предположению создал Кантанкерус Нотт. На самом деле, я и Дамблдор долгое лето выискивали зацепки в книгах, выписывая всех чистокровных, желая проследить наследование Даров. Мы предполагали, что камень у Мраксов, но из-за столь юного возраста не могли ворваться к ним в дом, да и тем более их родственники есть еще и в Америке. Палочка была нашей идеей номер один. Я предполагал, что с помощью камня возможно нечто безумное, думал создавать инферналов, да только камень не на то заточен. — Вы думаете, что моего отца родила его сестра? — недоверчиво посмотрела на Геллерта, ожидая, что он шутит. — Я вам больше скажу, ваш отец, скорее всего, поимел вашу тётю. Грин-де-Вальду стало нравится наблюдать за столь разительными изменениями в лице Дельфи, которая совсем ничего не знала о Томе Реддле, наверное, Пожиратели больше не имеют свободного времени рассуждать кого родила Силия и от кого, ведь главной задачей стояло собственное выживание. Геллерт начал собирать пазлы воедино, радуясь от того, как славно получается создать почти полноценную картину. Если Том Марволо переродился, то значит, он был готов к смерти или знал это заранее, имея при себе Воскрешающий Камень. Грин-де-Вальд готов зааплодировать Волан-де-Морту и его проницательности, готовности ко всему. Его дорогая и горячо любимая сестра всегда была взаперти, значит, так было надо, он берег ее для того, чтобы вновь воспользоваться возможностью очутиться на бренной земле, или же это Силия возжелала себе своего Тома, скрываясь, скорее всего, в другой стране, где-то далеко-далеко, например — в Америке, не просто же так он наткнулся на почерк мисс Реддл, когда Грейнджер ворвалась в Министерство. Грин-де-Вальд изучал все бумаги, но ничего не нашел, а этих писем с прошением политического убежища была не одна копия, а может Серафина Пиквери не дала свое согласие, тогда Геллерт поступил опрометчиво, и скоро все узнают о его лжи. Смотрит на Дельфини, вспоминая, что она совсем недавно назвала имя своей матери — Беллатриса Лестрейндж, — губы растянула жеманная улыбка всеведения. Ну как же он раньше не понял, что Дельфи похожа на свою мать, правда, была много симпатичнее той странной Пожирательницы, которая запала в воспоминания Грин-де-Вальда. — Ваша мать, — обратился к ней, беря за руку, показушно целуя, — я знаю Беллатрису. Позвольте переговорить с ней. — Можно на «ты», — растерялась она, явно из-за того, насколько известным был этот маг и из-за разницы в возрасте. В этот момент в комнату входит Драко и Северус. Белобрысый сразу же выказывает свое недовольство, подходя ближе, становясь рядом со своей Дельфиной, которая почувствовала себя более чем неловко. «Самая молодая», — понял наконец Геллерт особую привязанность к этой девушке и такую интенсивную защиту со стороны. Мистер Малфой не говорил ни слова, но по нему было видно, что эта Реддл ему дорога. Северус, чьи длинные волосы свисали вдоль лица, приковывали взгляд своим блеском и гладкостью. Геллерт думает, что переворот в стране, однако, пошел кому-то на пользу. Снейп поворачивается к Драко, краткий миг и Грин-де-Вальд уловил на его левой щеке страшный длинный шрам, что тянулся до самой шеи. Прищурив в недоверии взгляд, Геллерт догадался, что длинные волосы Пожирателя служат не только для красоты. Геллерт уловил, что нравится Дельфи Реддл, ее неосознанное доверие подталкивает ее всячески заводить с новым человеком разговор, а так же быть всегда рядом в нужные моменты. Грин-де-Вальду захотелось вернуть себе старый облик. — Он хочет увидеть маму, — говорит Дельфи, поворачиваясь к Драко. Нельзя не заметить, как округлились глаза стоящих мужчин, здесь точно было что-то не так, надо быть просто идиотом, чтобы не понять этого. — Мистер Малфой, мистер Снейп, — обратился к ним Геллерт, — я на вашей стороне, чтобы вы там не думали. Темный Лорд жив, — указывает на гобелен, ткнув пальцем в Тома Марволо, что есть в родословной. — Это он, и он жив. Не долго думая, Драко нехотя соглашается, и они начинают удаляться вверх по лестнице, приглашая нового человека вглубь своих старых тайн, приоткрывая завесу, вынужденные делать так и никак иначе. Путь был длинным и становилось страшно от столь частых поднятий вверх. Все же Грин-де-Вальд знал, как близко подобрался и с какой силой вытаскивает напуганных преступников на новый уровень действий, предоставляя истинную веру. Они идут впереди, и Геллерт наблюдает за их ровными, непоколебимыми походками, идя бок о бок с Дельфи Реддл, которая, кажется, была слишком напряжена в данную минуту. Миновали последнюю лестницу, это был примерно третий этаж с одной единственной комнатой, дверь которой была плотно закрыта. От столь странного поведения провожатых, у Грин-де-Вальда прихватило дыхание в ожидание. Малфой поворачивает ручку двери, та со скрипом поддается и впускает непрошеного гостя. Небольшая комнатка, обставленная пыльной мебелью. Делая пару шагов, Геллерт оказывается внутри, видит, как кто-то слабо раскачивается в кресле-качалке, обходит со стороны, заглядывая в лицо сидящему. Седые кудрявые пряди вихрем сплелись на ее голове, поникшее лицо, изъеденное морщинами, безликие глаза, наполненные тяжелой грустью, в них отражалась вся жизнь этой старушки. Грин-де-Вальд не мог поверить, что эта и есть Беллатриса, с которой он и Том Реддл грабили банк Гринготтс, нападали на Министерство и сидели за одним столом на собрании Пожирателей Смерти. В ней не осталось былого огня, смиренный рассудок пожирала то ли старость, то ли безумие. Она что-то перебирала в своих трясущихся ручонках, окутанная в толстый плед, Беллатриса дрожала как осиновый лист. Завидев новое лицо, она вздрогнула, но Дельфи тут же присела около матери, начиная успокаивающе поглаживать по плечу. — Мама, ты помнишь мистера Грин-де-Вальда? — после этого имени, старуха посмотрела недобрым взором на Геллерта. — Миссис Лестрейндж, — как можно мягче начал он, — Волан-де-Морт жив, и вы знаете это, я уверен. Скажите, где Силия Реддл, — берет ее за трясущуюся руку. После его слов, на глазах у нее выступили слезы. — Мама давно ни с кем не разговаривает, — пояснила Дельфи. — Ее мужа, как и… — запнулась, посмотрев на Драко, — тетю Нарциссу убили сторонники Гермионы во время одного из самых первых налетов. — Оставьте меня с ней наедине, — просит Геллерт. — Не слишком ли много вы на себя берете? — возмутился Малфой. — Если уж вы не способны были догадаться о такой простейшей вещи, как то, что Том Реддл жив, прозябая и умирая как гонимые крысы, то думаю — нет, немного. Эти слова заставляют Снейпа лишь хмуро вздохнуть и в траурном молчании выйти из комнаты, Дельфи смотрит на Геллерта, а затем послушно отходит, уводя Малфоя за собой. Грин-де-Вальд слышал возмущение Драко, однако, кого волнует что, он думает? — Все изменилось, не так ли? — осматривается Геллерт, видя большой портрет, узнает в этой странной старухе Вальбургу Блэк. — Дельфини никакая не дочь Волан-де-Морта и вы прекрасно это знаете, этот человек был помешан лишь на нескольких вещах в своей жизни… — призадумался вдруг, видя, как Беллатриса недовольно окинула того взором. — Кстати, отличный политический ход, вы сами это придумали? Ведь за ребенком Волан-де-Морта готовы пойти многие. Вы любили его, своего Хозяина, верно? — присаживается возле нее, удрученно и будто бы с пониманием заглядывая в глаза. — Так давайте же вернем его. Или вы хотите, чтобы Дельфини умерла при первой войне? Только Тому под силу это все остановить. Лестрейндж не подавала признаков вменяемости, только играла в переглядки, всячески избегая диалога. — Силия. Вы ведь хотели бы, чтобы она исчезла? — улыбается, когда видит, как загорелись глаза у этой прожженной жизнью дамы. — Только Темный Лорд. Великий и ужасный. Без этой гадкой девчонки. Вы хотели избавиться от нее, но вынуждены были помочь, потому что так просил этого Хозяин, верно? А что, если я пообещаю вам ее смерть, тогда вы скажите, где их можно отыскать? — Да-а, — улыбнулась она, от чего Геллерту вдруг стало не по себе. — Это было невыносимо, я все это терпела только потому что Лорд был жив, но стоило ему покинуть наш мир. Думаю, это все мерзкая Силия виновата, ведь никто не видел Тома в тот день кроме нее. Это она убила своего брата, а потом родила от него. — Она родила его, — заверяет, но сам не уверен в своей теории. — На случай, если что-то произойдет, Хозяин просил Силию писать в верхушку МАКУСА, в Америку. После переворота в стране, она явилась ко мне на порог, а точнее на Гриммо 12, ведь это поместье принадлежало мне, а не ей. Но без Хозяина Силия не нужна. — Вы вынудили ее бежать, — тяжело выдохнул Геллерт. — Силия не нужна, она все портит, избавьте Лорда от нее, — говорит Беллатриса шепотом, доставая письмо, которое мяла в руках. — Она иногда пишет Абраксасу, мне удалось перехватить письмо, но все мы были уверены, что она просто родила ребенка, а не Тома. Грин-де-Вальд аккуратно разжимает пальцы старушки Лестрейндж, выхватывая мятую и засаленную бумажку, которая совсем уже не походила на конверт. Взгляд падает на: «Штат Иллинойс. Чикаго», видя ее инициалы, понимает, что найти некую Реддл удастся уже быстрее, зная место обитания этой фантастической твари.* * *
Не может отделаться от чувства тоски по своей маме, смотрит на телефон, желая услышать голос этой женщины, готовый провалиться сквозь землю от страха, когда экран загорелся, прислоняет ухо ближе, понимая, что что-то начало происходить. Томные размеренные гудки. Он не знает во что ввязался, но интерес подбивает идти до конца, а затем кто-то с противоположной стороны обрывает поток монотонных гудков, озаряя мысли своим необдуманным: «Алло». — Мамочка… — протягивает он. — Том? — удивляется. — Но как? — У меня сегодня день рождения, не хочешь сделать мне подарок? Лита Лестрейндж уже это сделала. — И что же она сделала? — усмешка в ответ. — Что такой как ты захотел? — Она поцеловала меня, — улыбается, слыша в ответ тишину, затем на заднем плане послышался знакомый мужской голос, Том догадывается, что Генари рядом. Ненавидит ее и его. — Ты не должна видеться с этим маглом. — Сынок, поздравляю тебя, — внезапно говорит, — прости, но я не могу разговаривать с тобой, — Том хочет возразить, но не успевает, Силия бросает трубку, оставляя его одного за территорией Ильверморни. Зол, как же он зол на нее, облокачивается спиной о ствол неизвестного дерева, готовый расплакаться, чувствуя свою ненужность и неприкрытое пренебрежение собой со стороны той, которую, кажется, любит. В голове мелькают разные мысли о жестоких убийствах, готов прямо сейчас вернуться домой и произнести то заклятье, которое было выкрикнуто им множество раз. Не понимает, откуда столько эмоций, хочет, чтобы Гормлайт Мракс вернулась в его жизнь. Том закрывает лицо руками, съезжает на холодную, покрытую шуршащими листьями траву, а сам без остановки шепчет: «Очнись! Очнись!», — видя перед глазами мисс Мракс и ее пронзительное холодное выражение лица. В голову полезли все странные сны, которые давно должны были забыться, видит Силию, которую насилует, слышит как она стонет, чувствует на себе ее руки, чувствует запах гари, насыщенный кровью, рвущиеся люди, большое здание, название которому Хогвартс, бледный старик, руки которого съедает неизвестная чернота, что так влечет дементоров. Их уже целое множество, они подступили к Тому, касаясь его своими гнилыми руками, чувство полного удовлетворения. Безмерная маниакальная страсть, Старшая палочка, кольцо с Воскрешающим камнем, Миссис Коул и перо, которое Том держит в левой руке, слышит громкие обзывательства, затем кровь, кто-то прыгает с крыши, а тело продолжает раскачиваться на ветру. Чей-то крик и фраза: «Быть на Слизерин — уже победа!», видит себя, а рядом маленькую девочку, над которой смеется Долохов и Абраксас, а рядом примостившаяся Вальбурга; Том заглядывает в голубые глаза своей соседке, а внутри все скручивается, тянет к ней руки, сжимая ее плечи, от чего она завопила. «Силия!», — смотрит на нее, повторяя это имя как молитву; высовывает язык, проходя им по бледной коже, слыша смех сестры. «Если об этом кто-нибудь узнает, то меня уволят», — доносится до Тома ее голосок, а в ответ он произносит: «А меня посадят». Золотая чаша, призрак Елены Когтевран, синий камень, сияющий в самом сердце диадемы, тянет свои руки, видя как все это рассыпается. Идет в ночи среди домиков, узнает Годрикову впадину, открывает калитку, пробираясь в закрытый дом. Джеймс Поттер бросает заклятье, рука Тома замахивается один лишь раз и тело мужчины озаряет ядовитая вспышка и он падает на пол, его квадратные очки слетают с лица, Том наступает на них, слыша, как треснуло стекло. Насилует Силию, крепко держа ее руки. Проходит по коридору, видя приглушенный свет, тени в виде зверюшек отражаются на плоской стене. Голос, мелодичный и певучий, приоткрывает дверь, видя, как Лили держит на руках своего сына. Она оборачивается, начиная кричать, Том понимает, что ее напугало его лицо, это его злит лишь пуще, вытягивает палочку, готовый сразить Лили насмерть, лишая маленького Гарри мамы, — от этой мысли все внутри затрепетало. Желание убить и сделать кого-то несчастным вызывает безумную страстную тягу, за которой эйфория власти и рассекание по волнам спокойствия и самолюбования. «Я здесь главный!», — слышит свой голос, смотря в заплаканные глаза сестры, поваливая ее на пол. Лили говорит только тихое: «Умоляю, только не Гарри. Меня, убей лучше меня», — после ее слов Тому становится хорошо, он улыбается, принимая вызов с особой радостью. «Авада кедавра!», — произносит, наблюдая, как молниеносный луч магии врезается в миссис Поттер, после чего она безжизненной грудой валится на пол. «Авада кедавра», — и Том Реддл старший падает обратно в платяной шкаф, оставляя единственного наследника по старшинству. Плач, Силия плачет очень пронзительно и несчастно. Гарри, он истерически ревет, чувствуя, как остался один. «Ты останешься одна», — шепчет сестре на ухо, ощущая ее трепетное дыхание на своей коже, не может отказать себе в мысли забрать ее душу себе. Рыжая девчонка роняет слезы, рассказывая, что она никому не нужна, что братья достали, что Мальчик-Который-Выжил обходит стороной, не замечая ее чувств. Гриффиндор, она принадлежала Гриффиндору, протягивает к ней свои руки, узнавая, что ее зовут Джинни. Видит ее скорую смерть, видит Гарри, что протыкает василиску голову серебристым мечом, а затем… Силия, чувствует ее на себе, руки, губы, вкус соленых слез, она что-то кричит, но Том не понимает. Дневник, сестра швыряет его, говоря, как брат исчезнет здесь один. «Предательница!», — кричит вслед удаляющейся фигуре. Дамблдор со своей мягкой улыбкой, Слизнорт и староста Слизерина — Вальбурга Блэк, Том улыбается ей, она властно смотрит на него, а затем он целует ее в губы, закрывая глаза, не желая думать, о том, как стал проституткой. Почему она хотела сделать это с ним, а Силия нет? Почему она продолжает не любить Тома, даже теперь? Хэпзиба Смит и мельком беглый взгляд, эта толстая и старая женщина прищурилась, доставая все свои драгоценности, приглашая мистера Реддла взглянуть на медальон Слизерина, который по праву принадлежал ему! «Грязная нищенка», — слышит эти слова, понимая, что так только что назвали Меропу Мракс, ту, кто родила его. Но блеск и лоск Чаши Пуффендуй заставляет смолчать, не показывая безумной волны гнева и желания убить эту старуху. Хэпзиба тянет ручонки к Тому, начинает целовать, он улыбается, — так кажется на первый взгляд, но просто безумная гримаса исказилась в неприличную ухмылку. Том не чувствует унижение, он ощущает, как его хотят, и это придает незабываемое блаженство. Белые начищенные коридоры, от одного лишь его взгляда маглы замирают как статуи, он наблюдает, как тело Силии стискивают ремни, а она все кричит и кричит, потому что чувствует его присутствие. «Скучала по мне?», — хочет трахнуть сестру, она вынужденно соглашается, видя жалкие слезы Тома. В руках ощущается приятная на ощупь шкура, тихий хруст и кролик больше не дышит; пальцы опускаются в приятную шерсть, Том Реддл видит себя в зеркале, подходя ближе, рассматривая шубу, в которой стоит. Какой-то магл следит не отводя глаз, оборачивается, заставляя того странно ухмыляться. «Генари Миллс», — проносится в воспоминаниях. Крики, много слов сливаются, невозможно разобрать о чем они говорят. Видит черную книгу, письмена которой неразборчивы, в один миг все становится понятно, словно Том научился понимать мертвый язык. Парселтанг, змееуст, нет, просто язык древних и очень темных волшебников, вспоминает свое загадочное: «Откройся». Словно все двери в момент раскрылись, впуская Тома в дебри забытого прошлого. Яркие лучи магии, чернокнижие, инферналы, гниющие дементоры и запах сырой земли. «Некромант», — шепчет знакомый голос, оборачивается, видит Силию, она прижимается к нему со спины, начиная облизывать его щеку. Теряет голову от столь стремительных потоков информации, они все как один что-то говорят, невозможно разобрать, хотя Том понимает и принимает каждую утерянную деталь. Видит свою сестру, она положила черный краеугольный камушек, на столик, затем берет какой-то пузырек выливая его брату в лицо, всего на мгновение невесомость ощутилась и Том понимает что мертв, нематериален, следом прощупывает свои пальцы, подбегает к зеркалу — он ожил. «У нас мало времени», — говорит Силия, начиная пить какое-то зелье. «Ты хочешь ребенка», — не может сдержать смех от умиления. «Я хочу тебя», — подходит к нему ближе, начиная целовать. Том разразился несдержанным криком, он кричит, хватаясь за волосы, резко разжимая глаза. Поднимает голову вверх, встречая яркие светящиеся листья над собой, начинает смеяться, вставая на ноги.* * *
Силия опускает руку, кладя телефон на стол, тяжело вздыхая, смотря на мужчину, что вновь пришел к ней просить. Просить быть вместе. Она ругала себя за тот день, когда обратилась к нему за помощью. С той долгой поры, как Генари повстречался ей в особняке Малфоев, притащенный Томом для развлечения. Силие было жаль магла, но в тот момент, когда спасения, казалось — нет, ведь страх оказаться в чужой стране брал свое. Исполненная благодарности Магической верхушке Америки, Силия пыталась давить на свое положение, но работать ни в коем случае не собиралась. Почувствовав беспомощность, без труда призывает Генари, то ли он сам искал Силию, то ли маленький Том помог своей маме. И 31 октября 1999 года родился новый гражданин Америки, а также Магической части этой страны — Том Марволо. Преисполненная нежными чувствами к новорожденному чаду, Силия долго плакала, когда ребенка забрали врачи, ведь у мамочки отрицательный резус, что немедленно дает повод сделать анализ крови новорожденного. Так и не подержав Тома на руках, Силия просто уснула, а очнулась от дикой боли, она думала, что погибнет, не способная родить самостоятельно. «Вы переносили плод примерно на 5 дней», — услышать такое от врачей было так странно. Она и не предполагала, что такое возможно, если бы вовремя не спохватились, то ребенок бы просто задохнулся и не было бы никакого Тома, что прямо сейчас звонит из Ильверморни, преисполненный гневными и ревностными чувствами, возможно, к нему возвращается память, тогда осталось лишь гадать, какой прием он устроить своей мамочке. — Ты меня не слушаешь, — прерывает раздумья Силии Миллс, что в упор уставился. Пепел тлеющей сигареты то и дело нарастал, пока не опустился прямо на стол, Силия поднимает глаза на Генари, а сама видит своего Тома, ощущая нечто странное. Делает затяжку. — Прости, просто Том, — начинает она. — Я больше не могу слышать о нем. Том, постоянно этот Том, — взбесился Миллс, вставая из-за стола. — Меня не покидает чувство, что его отцом является именно тот разнузданный сопляк, что ютился у меня на заднем сидении! — Какая разница? Зачем ты мне все это говоришь? От ее слов мужчина побелел, не найдя в себе нужных слов в оправдание, хотелось возразить ей, но вид этой Реддл был таким невозмутимым, отстраненным. Она тушит сигарету о стеклянную пепельницу, окидывая взглядом свою квартиру, прикидывает сколько денег тратит на это все Генари водимый за нос. Она встает, начиная удаляться, слышит, что он идет за ней, множество раз Миллс пытается сделать это, заламывая ей руки. Силия улыбается, зная, что приносит этому маглу невыносимую боль, когда он не под заклятьем Империус, ведь прямо в эти моменты он готов изнасиловать ее от своей горячей и невзаимной любви, что длится больше шестнадцати лет. «Ступефай», — без зазрения совести командует Силия, отправляя Генари в отключку, а затем с особым садизмом применяет забвение, перестраивая его воспоминания. Как однажды говорила Силие Серафина Пиквери на одной из встреч: «У вас особо изощренный способ зарабатывания денег». Волан-де-Морта знали в Америке, и Серафина собиралась сотрудничать с Томом, пока не произошел переворот в Англии, из-за смерти Темного Лорда. Силия знала, что все догадываются, кто является отцом ее отпрыска, слухи об их отношениях с братом уплыли далеко за океан, но все же в другой стране быстро забылся велики Том, тем более, когда встала проблема посерьезнее — Гермиона Грейнджер. Ощущение давно исполнившейся мечты и улыбка не сходит с лица, уверенный шаг, еще один и снова, снующая молодежь то и дело старается задеть своим локтем. Силия останавливается, словно в какой-то момент все прекрасно понимает, стоило только встретить внизу, в большом каменном холле Подземелья Слизерина Драко Малфоя, юного и веселого, в компании Крэбба и Гойла, а так же Пэнси Паркинсон, и многие другие. Она наблюдает за тем, как Слизеринцы примостились на свободных местах, обсуждая еще не начавшийся год, Силия упирается рукой в каменную стену, не желая быть замеченной, но ее взгляду попадается собственное отражение, от чего ее всю передергивает. Силия, уже не думая о возможности быть замеченной, идет прямо на зеркало, все ближе и ближе, видя, как из стекла на неё выглядывает молодая девочка, совсем молодая. Вспоминает магловскую жизнь в Литтл-Хэнглтон, когда отец еще был жив, вместе с бабушкой и дедушкой. Она проводит рукой по волосам — их еще не тронула седина, они все такие же какими были изначально — насыщенно каштановые, блестят на свету, выказывая свое живое сияние, которое они утратили спустя много лет, побелев до ниточки. Низенькая, с угловатой фигурой, в воспоминаниях всплывают события, пережитые семьдесят два года назад, когда Том пришел в особняк и вырвал привычный уклад жизни, оставляя после себя черную дыру опустошенности и бесконечности в муках. Силия замечает, как Драко Малфой хихикает над ней, подбивая других посмотреть и тоже посмеяться. А в это время она отходит от зеркала подальше, нахмурившись с непонимания, начиная рассматривать школьную форму. Зеленый галстук, эмблема со змеей, плиссированная короткая юбка, черные гольфы, плащ-мантия на подвязках. Ее зрачки расширяются, когда она примерно угадывает свой возраст, хватается за лицо, начиная не верить своему чуду. Громкий смех Малфоя и всех остальных выдирает из раздумий, Силия поворачивается, понимая, что стала одногодкой Гарри Поттера, однако, она была так счастлива ощутить бурную молодость в своем детском лице и еще несформировавшейся фигуре, верит, что жизнь дала еще один шанс, улыбается, смотря на своих сокурсников. Драко протягивает Силие коробочку, останавливаясь возле мальчика, посмотрев на него с недоверием, она все же берет в руки его подарок, начиная открывать. Неожиданный хлопок, Силия совсем не понимает, что произошло, роняет коробочку, заглядывая в зеркало, начиная громко и несдержанно кричать. Длинная чешуйчатая шея, вместо лица голова змеи, волосы исчезли, на руках и всем теле снова серо-черные чешуйки. Тот момент, когда она любовалась своим отражением сменился объемным страхом перед своим новым обликом, а дальше смех, громкий и непрерывный. Силия закрывается руками, не думая остановить плач, хочет вернуть свой прежний облик. Ей до ужаса страшно, что она останется такой навсегда, не понимает, зачем Драко сделал это с ней, не может понять, что было в этой коробке, видимо проклятье. На шум прибегает Люциус и Северус Снейп, смех начинает спадать на нет. Силия оборачивается, пугая взрослых своим внешним видом, Малфой пытается успокоить, они заверяют, что все исправят, они со Снейпом начинают взмахивать палочками, поочередно произнося неразборчивые слова. Силия уже совсем ничего не понимала, но верила им, затем яркая вспышка и все, правда, взгляд Люциуса был удручающим, что сразу видит она. Оборачивается в зеркало, видя человека, но не себя, это была какая-то непривлекательная девочка. Нос картошкой, лохматые светлые волосы, маленькие глазки и пухлые губы, — что разительно отличается от той внешности, которую мисс Реддл имела изначально, сейчас она похожа не на себя, а на что-то очень непривлекательное, хочет расплакаться еще пуще, слыша, как Люциус говорит: «Данное проклятье невозможно снять. Мы с профессором Снейпом приложили все усилия, дабы вернуть тебе человеческий облик, но больше ты никогда не увидишь свое старое лицо. Нам не под силу повернуть время вспять». Перспектива прожить всю жизнь с этим подобием на человеческий вид Силию не устраивала, она считала себя прекрасной и любила себя, порой так сильно, что целовала собственное отражение, пока никто не видит, но теперь все, сердце Силии разбито, ведь больше нет той девочки, есть что-то ужасное. Она перестает плакать, зная, что при любых обстоятельствах найдет выход из сложившейся ситуации, вспоминает, что где-то в глубине леса живет ее старший брат, имя которому Волан-де-Морт, а ему под силу все на свете. Уверенная, что все сложится, как она задумала, живет несколько дней в ожидании начала уроков, не переставая думать о своем прежнем лице, засыпая с мыслью: «Я верну свое лицо. Я верну свое лицо». Когда все в гостиной Слизерина начинают собираться на завтрак, Силия дожидается пока ученики уйдут, чтобы выбраться на первый этаж. Вылезая через окно, она дивится тому, что даже завхоз Филч с его кошкой не бросаются следить за ней. Все это было так странно, Силия не может объяснить своих ощущений, но чувство непрекращающегося дежавю все время тянется по пятам, заставляя блуждать в коридорах собственной памяти и видеть бессвязные моменты собственной жизни. Хогвартс пустой, никого нет, да и стоит он на равнине, за которой темный лес. Силия срывается с места и бежит прямо в лапы мрачных еле, переступая порог густых чащей, небо сразу же почернело, наслав бессолнечную темень как будто бы наступила ночь. Нет, просто в этом лесу жил Лорд Волан-де-Морт в своем большом и черном замке, свет раздражал его глаза и опалял кожу, заставляя закрыться от всего чистого и ясного на этом свете. Силия долго бродила бы по лесу, не имей она в голове четкого и яркого желания найти в лесу злого волшебника. Она не могла отделаться от ощущения, что знает, что он ее брат, хоть и не понимает происходящее вокруг. Она много слышала: что Темный Лорд очень зол, уродлив и жесток, но Силие было наплевать, он ее брат, а значит должен. С этой мыслью она приближается к большому каменному замку, никакого страха, только уверенность в себе. Безумно желает избавиться от неугодной личины и вернуть свои точеные красивые черты лица, исполненные надменностью, длинные темные волосы, яркие глаза и острый профиль. Видит деревянную дверь, знает, что ее злой брат находится прямо за ней, стучится, но никто не отвечает, затем дверь отворилась и мертвенно бледное лицо, с красными глазами, такое гладкое, что почти безносое показалось на пороге, осматривая пришедшую девочку. Силия уставилась на длинные тощие пальцы, на концах которых устрашающей блестели черные острые когти. — Что тебе надо, неизвестная девочка? — безэмоционально произнес он и она замечает его жуткие наточенные клыки. Не показывая вообще никакого виду, Силия произносит: — Только ты можешь мне помочь, расколдуй меня. Мое лицо, на меня наслали страшное проклятье, больше не смотрится мне в зеркало с той же радостью и вожделением, — взмолилась. — Проваливай отсюда, таким эгоистичным как ты в самый раз такое неприметное обличие, — закрывает перед ее носом дверь. Силия начала хныкать, думая, что теперь навсегда будет ужасной, решается не бросать начатое, садится под дверью темного волшебника, подпирая спиною. Не знает она сколько времени прошло, перед тем как Волан-де-Морту понадобилось снова выйти, его удивила настойчивость этой безобразной девочки, замечает на ее форме значок факультета Слизерин. — Неужели это настолько важно для тебя? — спрашивает, видя ее ноги на холодном полу. Она кивает. — Хорошо, — соглашается, — только за твое упорство, — взмахнув рукой приглашает в свои покои. Силия оборачивается по сторонам, видя большую темно-лиловую кровать, письменный стол, кучу разбросанных книг, человеческие черепа, камин, из которого сочится синее пламя. Обстановка была темная, жуткая и пропитанная черной магией. Она садится в кресло возле камина, следя за своим братом, который даже не смотрит на нее, даже не узнает, а знает ли вообще? Силия рассказывает, что с ней произошло, как Драко Малфой подсунул какую-то коробочку, как взрослые пытались расколдовать, но так у них это и не вышло. Выслушав девчонку, он протягивает ей маленький пузырек, она послушно выпивает его, после, темный волшебник взмахивает волшебной палочкой. Клубы темной магии заволокли, и Силия совсем не понимает, что случилось, хотя ощущение правильности внезапно расцвело. Она вскакивает со своего места, находя первое попавшееся зеркало, хоть оно и было пыльное и в трещину, вид своего лица приводит мисс Реддл в восторг, счастью ее не было предела. Она ощущает, что теперь она — это и есть она. Страх быть не собой и всю жизнь прожить с уродливым лицом отступил перед приливом нежной любви к самой себе. Трогает свою шею, темные волосы, проводя пальцами по линии бровей, смеется, а затем чувство сковывающего страха вводит в оцепенение. Силия резко оборачивается, видя на себе взгляд Волан-де-Морта, не может сказать хоть слово, однако что-то опасное чувствует. — Я — твоя сестра, — с каким-то трудом выдергивает из себя эту фразу, уже зная, что будет дальше. В Хогвартсе было безопасно, там была гарантирована спокойная жизнь, тем более, Силия еще только проходит обучение, вот только вся суть того, насколько далеко готова она была зайти для возвращения своего лица, вдруг резко напугало, стоило только ее брату приблизиться к ней. Она все поняла, когда его костлявые пальцы сжали ее тонкое запястье, Силия даже не кричала, когда она оказалась придавленной к темному бархатному покрывалу кровати. Закрывает глаза, не может сдержать смех, стоит ему начать голодно целовать ее лицо, царапать острыми когтями ее бледную кожу. Он лижет ей шею, обслюнявливая всю. Силия закрывает глаза, ведь она знала, на что пошла, ее лишь пугает причина. Он задирает ее коротенькую юбочку, никогда Силие не было так приятно от мысли, что наконец она стала собой, а Том всегда с ней это делает, как он мог не узнать ее изначально, даже под другой личиной? Силия не сопротивляется, громко и неожиданно вскрикнув, — понимает, что была девственницей, почувствовав резкую боль — жалобно поскуливает — какой же он большой и широкий. Она обнимая Тома, понимая, что это все же он, прикасается к нему губами, целуя в холодные тонкие губы. Отчуждение переходит в желание быть изнасилованной, — гордость за то, что отдалась брату, ведь он вернул ей лицо. Мисс Реддл с ужасом открывает глаза посреди ночи, долго прибывая в шоке от столь странного сна.* * *
Лизи Голдштей — чистокровная и посредственная, вечно веселая, утверждает, что это у нее в бабушку Куинни, каждый раз она не прочь всем сообщить что ее дед — сам Ньют Саламандер, за что Лита Лестрейндж сразу же затыкает ей рот, рассказывая о своей наичистейшей семье. Том не думал, что данная тема все еще актуальна среди волшебников. Выпытывает у Лестрейндж, не знает ли она Рудольфуса и Рабастана, от чего личико этой девчонки напряглось, она считала, что Том издевается над ней, задавая глупые вопросы. Когда Маркус Грейвз однажды после отбоя начал рассказывать о своем предке Персивале, то всячески говорил, что поганый Грин-де-Вальд чуть не лишил истинного Грейвза лица. Том учился с этими ребятами, никогда не задумываясь связаны ли они с ним, оказалось, что практически напрямую все волшебники знакомы друг с другом, это похоже на теорию шести рукопожатий, когда каждый из нас косвенно знаком с любым другим жителем нашей планеты через довольно короткую цепочку общих знакомых, что в среднем состоит из пяти человек. Оставаясь наедине в классе Зельеделия, Том решил преподнести Силие подарок, ведь она, наверное, забыла какого это — терять голову, а озлобленному волшебнику очень хотелось унизить мамочку в самую промежность. Тогда, Том набрал лепестки шиповника, что растет за оградой, зная, как замена ингредиентов может дать нужный результат, но самым главным составляющем являлся он сам, это мог быть волос, частичка ногтя, слюна, слеза, но нет, Тому показалось это слишком банальным, тем более для такой как Силия — недостойно. Дабы заставить ее прочувствовать все муки сексуального блаженства, он решает, что собственный генетический материал будет уж очень волнительным, достает маленькую мензурку, в которой на дне растекалась его белая сперма. Не может сдержать смех, представляя лицо Силии, если бы она узнала, сколько раз он дрочил на нее перед сном. Этот отвар должен иметь очень мощную притягательную силу, так что пары капель хватит для того, чтобы склонить свою жертву в унизительном согласии. Она будет желать его сперму полностью, ее будет ломать, крутить и в интимном месте сжимать — настолько сильно она будет хотеть, чтобы он в нее излился. Том считал, что это намного сильнее и притягательнее клишированной Шекспировской любви. Это будет любовь и страсть их чресел, разжигающая мысль бурных фантазий. Он считал, что сведет ее с ума. Силия всегда так гордилась собой, потому что сохраняла лицо, подобно истинной англичанке в шумной Америке, хотя Том считал, что опорочил Силию еще в тот раз, когда грубо забрал ее невинность в поместье Реддлов, наверное, папочка бы рыдал, если узнал бы это, а так же бабушка с дедушкой умерли бы от инфаркта, узнав столь гнусный факт из жизни собственной внучки. О боги, она не девственница, ее интимная дырка давно растянута его твердым членом. Том считал дни, когда вернется к себе домой, спрятал амортенцию в своих чемоданах, храня при полной темноте, правда, не знал, как лучше скормить это Силие, она ведь не идиотка. Он всячески не подавал виду, что теперь он вспомнил, забывая некоторые волнующие его моменты до этого. Как-то раз директриса сделала колкое замечание Тому, произнеся четко: «Ты слишком сильно помешан на своих страстях, Том», — прогоняя эту фразу, он не мог понять, что такого сделал, да и отрицал любые страсти, считая себя совершенно нормальным и лаже бесстрастным человеком, просто никто никогда не ощутит привязанность Тома, тогда зачем же пытаться рассуждать? Что не дуэль, Том уже заведомо знал, что победит, ему в пару ставят Литу, но вот десять шагов сделаны, она оборачивается, не успевает ничего сказать, как Том сносит госпожу-зазнайку в дальний угол зала, слыша за своей спиной восторженные возгласы. «Ничего особенного», — оправдывается, а на самом деле искренне старается не произнести свое коронное, особенно за то, что Лита так бесцеремонно залезла к нему в рот. — Как бы вы споили объекту своих желаний любовное зелье? — спросил неожиданно Том у своих товарищей, они незамедлительно повеселели. Все, кроме Литы. — Я бы подлила в чай, — отозвалась Голдштейн. Ох уж эта Куинни, кто тянул ее за хвост, ведь она переспала с мужем своей сестры, давая этой глупой Лизи право на существование. — В еду? — поправил очки Маркус. — Все не то, — бесится Том. — А ты что думаешь, Корноул? — посмотрел на ученика другого факультета, с которым любил беседовать о политике и черной магии. — У меня была одна история, — начал он, присаживаясь на траву, — моя тетя безнадежно любила одного своего одноклассника. Он и она волшебники, а как вы, наверное, догадываетесь, провести мага не так-то просто, — выдержал тишину, ловя заинтересованность. — Тетя подкралась сзади и вколола дурман объекту своих желаний, — скрестил руки на груди. — Ну и тупость же ты спрашиваешь, Мракс! — не выдержала Лита, оттолкнула Тома и убежала, Лизи недовольно посмотрела на того, кто довел ее подругу до слез. — Ну и зачем ты так? — жалостливо протянула. — А что я такого сделал? — изумился. — Она из древнего чистокровного рода, Том, — начал с умным видом Грейвз, — Лита привыкла получать что хочет. — Мне нравится ход ее мыслей, — пожал плечами Том, решив, что поцелует ее еще раз, на этот раз перед отъездом.
