Дознание. Ободранный лорд

      Снег на открытых солнцу местах уже практически исчез. Сквозь жухлую траву, оставшуюся от ушедшего в прошлое лета, то там, то здесь проглядывали крошечные зеленые ростки. Удивительно, как быстро они появились. Теон помнил, как должна выглядеть совсем свежая, зарождающаяся трава. Нежный цвет и хрупкость. Не хотелось видеть, как вдавливают эту новую, еще такую доверчивую жизнь в черную, вспухшую от влаги почву тяжелые копыта лошадей.       Солнце висело над горизонтом огромным слепящим шаром. Воздух был наполнен совершенно невозможными запахами оттаявшей земли. Между темными от воды камнями текли мутные торопливые ручейки. Под корой оживавших деревьев уже наверняка ходил весенний сок. Весь мир вокруг спешил к теплу и лету, и на фоне этой набирающей силы жизни Теон почувствовал себя еще более одиноким, чем обычно. Более одиноким, чем за три страшных года прошедшей зимы.       Движение их отряда вперед было для него самоубийством. Он неумолимо приближался к ожидавшей его бездне прошлого и ловил себя на том, что считает оставшиеся часы своего еще недавно почти спокойного существования. ***       После внезапного решения короля Станниса отправить его к Джону Сноу он изо всех сил старался не думать о том, что его там ждет. Хотя помимо воли мысли о казни или его неизбежной отверженности, презрении со стороны Джона и черных братьев возвращались снова и снова во время бесконечного перехода к Стене. Выбора все равно не было, он мог только смириться с будущим, что стало для него привычным состоянием.       Но Черный замок встретил его так, как Теон совершенно не ожидал, и потребовал того, что он рад был отдать. Бесконечный кошмар, захлестнувший главную твердыню Ночного дозора, стал для него жизнью, на которую Теон уже не смел надеяться.       Они оказались у Черного замка в густеющих сумерках. Громада Стены приблизилась и нависла, каменные тела построек были совсем рядом, когда откуда-то с запада потекла река мертвецов. Теон только успел сползти с коня, как вокруг завязалась отчаянная драка. Яростные крики, летящие стрелы, невообразимая суматоха. Все было как в тумане сна, когда их отряд втолкнули в одну из башен и завалили тяжелую дверь. Рядом рыдала Джейни. Кто смог, закрылись в башнях и хозяйственных постройках от невесть откуда взявшихся мертвецов, поливали их сверху стрелами. Часть дозорных осталась сражаться прямо на снегу, сжигая, кроша сталью неуклюже двигающихся упырей.       Теон едва держался на ногах от усталости. У него не было ни оружия, ни сил, и как помочь остальным он не знал. Под отчаянные проклятия и шум боя он уснул прямо в холодном каменном углу, нисколько не беспокоясь о собственной жизни и смерти.       Утреннее солнце превратило ледяных убийц в омерзительную неподвижную плоть и позволило живым выбраться из укрытий. Когда Теон вышел из башни, стало ясно, что на него просто никто не обращает внимания. Серые от усталости и бессонной ночи дозорные сжигали трупы мертвых врагов и своих братьев, возводили вокруг ближайших к лестнице на Стену замковых строений временные баррикады. Теон помогал таскать сначала упырей, потом камни, разбирать деревянные постройки. Через несколько часов его покормили вместе с остальными, а потом, не чувствуя под собой ног, он снова куда-то шел, что-то нес, пытаясь проморгать плывущий перед глазами туман.       К вечеру он узнал, что Джона Сноу нет в Черном замке. Около двух недель назад его пытались убить. И тяжелораненый, все еще находящийся между жизнью и смертью, бастард Старков исчез из своих покоев в ночь перед прибытием отряда с Теоном и нападением упырей. Вместе с ним пропали Красная жрица, стюард лорда-командующего Атлас и еще пара дозорных. Защитники Черной башни, часть из которых — одичалые, были предоставлены сами себе.       Этот день стал началом вереницы ночных атак и их отражений. Через какие неохраняемые разломы пробирались мертвецы, было непонятно. Ночи стали заметно длиннее, но за короткое солнце защитники успевали сжигать мертвецов за возведенными с южной стороны замка сначала баррикадами, а потом и деревянными стенами. Иногда хватало сил и для трупов с северной стороны. Хотя все же не эта дневная задача была самой главной. Каждый короткий день дозорные проводили вылазку за древесиной. Когда наступит зимняя ночь, без огня им не выжить и не защитить себя. Все прекрасно понимали, что огонь будет важнее меча в войне и зиме, разворачивающейся вокруг них. Но если дерево он могли пока запасать, то провизия не пополнялась никак. Практически все надеялись, что припасы придут со стороны востока, куда по Стене через день после прибытия от Станниса отправился эмиссар Железного банка вместе с королевой, ее малочисленной свитой и совершенно растерянной Джейни Пуль. Теон очень надеялся, что фальшивое имя ее защитит хотя бы на время.       Измотанные люди ели, спали, работали и дрались. Хотя больше работали. Теон был просто одним из многих. Некоторые, услышав его имя, кривили губы, но сначала нехотя принимали его помощь, а потом окликали, давали поручения. И он двигался в ритме одинаковых дней и ночей, перебрасываясь с остальными только короткими фразами по необходимости.       Теон — единственный из оставшихся в живых защитников, если не считать Клидаса, которого не хватало даже на раненых и больных, умел считать, читать и писать. Его помощь постоянно требовалась, когда прилетали вороны. Постепенно и как-то незаметно для самого себя он оказался тем, кто следил за запасом, сохранностью и экономным распределением дров. Запасы были основательными: гигантские поленницы, как вторая стена, опоясывали внутренний двор Черного замка. Но дни умирали на глазах, и дневные запасы древесины уже едва перекрывали ее суточные расходы.       Теон проводил дни, работая то пилой, то топором, преодолевая собственную слабость, боль в мышцах и нехватку пальцев. Засыпал, не находя в себе сил снять хотя бы плащ в стылой казарме. Иногда мелькала мысль, что его изуродованное тело снова воняет. Вонючка. Но здесь это слово потеряло смысл. Здесь среди измотанных, потерянных, дурно пахнущих и покалеченных мужчин оно превращалось в детскую дразнилку, которую можно пропеть каждому и услышать такой же ответ. Здесь он чувствовал себя таким же, как все. Только более одиноким. Снов он не видел, даже привычные кошмары и постоянное чувство вины отступили. Тело, поглощенное выживанием, словно выбрасывало все несущественное, саму личность Теона, оставляя только то, что требовалось здесь и сейчас: дышать, есть, спать, двигаться.       В Черном замке командовал Тормунд, оставив кого-то из вольного народа распоряжаться в Дубовом Щите. Населенные усилиями пропавшего Джона замки сопротивлялись мертвецам, как могли. Но вести приходили все реже. Каменная дверь не отвечала и вовсе. На восток от Черного замка какое-то время было относительно спокойно. Основной поток мертвых почему-то шел с запада, устремляясь к живой плоти ближайших замков у Стены, и только изредка обтекая их и двигаясь дальше на восток или юг. Но так было сначала.       Зараза все больше распространялась на юг, и сообщения о бродячих за владениями дозора мертвецах приносили редкие вороны с земель севера королевства. Винтерфелл и Дредфорт молчали, от Станниса не было никаких сведений. Теон жил в круговороте, не успевая задумываться, и эти однообразные дни без мыслей, сомнений и привкуса горечи на губах дарили ему покой. Тяжесть в сердце зарождалась тогда, когда Теон думал о бесследно пропавшем Джоне, о том, что тот мог умереть где-то посреди голодной зимы.       С северной стороны Стены каждую длинную ночь копошились мертвые, их становилось все больше. И поднимаясь наверх в свое дежурство, Теон заворожено следил, как крошечные неуклюжие фигурки карабкаются друг на друга, превращаясь в живые шевелящиеся кучи, цепляются бесформенными отростками за ледяные выступы, но, в конце концов, беспомощно рассыпаются у ледяного основания. Это отчаянное копошение напоминало Теону их собственные попытки защитить замок. Когда-нибудь через много ночей мертвые выстроят живой муравейник до самого верха. Когда-нибудь дозорные не выдержат очередной накатившей мертвой волны с юга или севера и сами станут ее частью.       В один день, вернувшись с дежурства, он пошел к Тормунду и предложил сначала укрепить, а потом и заменить бревенчатую стену с юга ледяным кольцом, которое не расшатаешь, не выломаешь, по гладкой поверхности которого практически невозможно залезть. Снега для этой задачи было вдоволь, а каждый источник тепла для приготовления пищи и обогрева стали использовать также для растопки воды. Ей заливали снеговое заграждение, превращая его в крепчайший лед. Южная стена росла медленно, только в некоторых местах достигая двадцати футов, но росла вслед опускающимся на Черный замок снегом.       Тянулись месяцы, солнце дарило только короткие проблески. С востока по Стене пришла подвода с крупой и мукой, и часть запасов они отправили дальше в Ледовый порог и Глубокое озеро, откуда еще прилетали вороны. Потом подтянулась еще одна подвода. На восток Тормунд отправил долю имущества одичалых, которую успел собрать Джон. Появилась надежда на выживание.       Отец Тысяч пытался разобраться, как и где обстоят дела с запасами и заграждением, а у Теона появилась постоянная обязанность читать и составлять письма, вести сводную книгу оставшихся запасов в еще сражающихся замках Стены. Они часами просиживали, пытаясь понять, как удачней перераспределить запасы, чтобы продержались оставшиеся замки, особенно западные. На востоке, в том числе в Длинном Холме у Скорбного Эдда, дела обстояли не так плохо — там было меньше мертвяков и больше подвезенных морем припасов.       Порой засыпая, пытаясь согреть у груди ледяные руки, Теон думал, что его жизнь складывается из трех совершенно разных жизней, которые никак не слепить в одну. Кто он? Какую еще сторону плаща можно найти у Перевертыша?       Пришел момент, когда солнце исчезло и подводы с востока тоже. Ни один отправленный ворон не возвращался. Нескончаемая ночь остановила время, и черный туман вился между постройками. Казалось, так будет всегда, и мира вокруг уже нет, а есть только горстка людей, выживающих в темноте за ледяными стенами.       Появились белые пауки, размером с хорошую собаку, для которых эти стены не были большим препятствием. И Иные. Их было много. Огня, обсидиановых мечей и наконечников стрел не хватало. Каждая атака уносила жизни. Теперь в коротких снах Теон видел только горящие стрелы, которые выпускал одну за другой в светящиеся синевой фасетчатые глаза пауков и в призрачные фигуры, освящаемые всполохами пламени. В Черном замке воцарилась безнадежность. Отчаяние стояло в глазах измотанных до предела людей. Конец был близок, и Теону было грустно. Хотя для него все заканчивалось лучше, чем он мог надеяться еще год назад.       Последнее нападение было таким, как Теон и представлял себе когда-то. Защитники отступали от южной стены, преследуемые пауками. С вышки было видно, как мертвые, карабкаясь друг на друга, образуя живой, растущий холм, поднимались до самого верха стены, а по их копошащимся телам легко взбирались Белые ходоки. Живая масса потекла через край, и оставшиеся на открытом пространстве люди спешили к ближайшей башне. Теон прицелился и выстрелил в окруженного мертвыми Иного. Тот стал медленно оседать, и упыри вокруг него, потеряв ориентацию, слепо потекли в разные стороны. В руку легла последняя стрела с обсидиановым наконечником. Можно достать еще одного Белого ходока, их во внутреннем дворе было около десятка. Стоит ли ее использовать сейчас? Что она может изменить? — Стреляй, Грейджой, — прохрипел сквозь обледеневшую бороду лучник рядом. — Хотя бы пошлем в пекло столько ледяных уродов, сколько сможем. А потом уже сдохнем.       Теон невесело усмехнулся и прицелился.       И тут с неба упал огонь. Он накрыл копошащихся на снегу тварей, лизнул каменный бок Башни Хардина, зашипел по ледяной южной Стене. Пламя охватило внутренний двор. Люди едва успевали отбегать, сбивая с себя огонь.       Под ночным небом висел черный дракон. Его гигантские крылья напряженно вибрировали, отсветы пламени под ним золотили мощную грудную клетку. Стрела выскользнула из руки Теона, и словно издалека он услышал своего соседа. Дракон легко развернулся в воздухе, и огонь потек из страшной пасти, поливая пространство за южной стеной. Шею дракона обнимала всадница, ее белые волосы сбились на бок и струились по чешуе чудовища. Это был первый визит Дейенерис Таргариен и дракона по имени Дрогон.       Неожиданная помощь осталась самым странным воспоминанием. Дракон под наездницей, спалив мертвецов и Иных, исчез в черном небе. Над разоренным замком повисла тишина, только жадно трещало пламя. Люди не решались выходить из укрытий. Теон застыл на время в полной растерянности и только вид горящих жалких остатков поленницы заставил его, не задумываясь, броситься вниз.       Снег на дворе оплавился до влажной земли и, ступив на нее сапогами, Теон сглотнул тугой комок в горле. Неужели повезло снова увидеть это черное месиво, одуряющее пахнущее, рождающее траву, деревья — жизнь. Пытаясь потушить поленницу, отпихивая багром горящие бревна, он чувствовал, как трясутся его руки, а по щекам неостановимо текут слезы.       Тогда никто не знал, вернется ли неожиданная помощь и чем она была. Потянулись дни, пропитанные неуверенной надеждой и относительным покоем. Но жестокая зима и ночь быстро восстанавливали собственные утраченные победы: припасы подходили к концу, а мертвые вернулись. Сначала одиночные, потом давились у стены десятками. Дракона все не было. Испытывая постоянный, ставший привычным голод, Теон начинал сожалеть, что еще тогда все не закончилось. Тормунд непрерывно бормотал про себя проклятья, и после своеобразных размышлений пришел к выводу, что все, что произошло тогда, в ночь прилета дракона, было чьим-то извращенным колдовством.       Когда дракон вернулся, Теон спал после очередной морозной смены среди лежащих вповалку вокруг умирающего огня жаровни дозорных. Чтобы сэкономить тепло, обогревали только четыре помещения, где отдыхали посменно. После воплей о прилетевшем драконе спящих не осталось никого.       Настороженные дозорные выбирались во двор, на который опустился огромный зверь. Весь его вид кричал об угрозе. Над горящими злым огнем глазами возвышались два кроваво-красных рога. Из пасти шел дым. Тяжелый, утыканный острыми пластинами хвост нетерпеливо бил по земле. Попавшая под его удар сложенная из сосновых стволов строительная лестница легко подлетела, кувыркнулась в воздухе, и, ударившись о ледяную глыбу стены, разлетелась вдребезги. Меньше всего это чудовище напоминало доброго спасителя. Может, они нужны ему как стадо овец, которых нужно отбить от волков, чтобы съесть потом по одной? Но еще большее изумление вызывала всадница дракона. Спрыгнув с запечатанной в чешую спины и гордо откинув край меховой накидки, девушка обвела глазами оборванных, исхудавших людей, нерешительно жавшихся к стенам строений. — Я Дейенерис Таргариен, Неопалимая, Бурерожденная, Матерь драконов, королева андалов, ройнаров и первых людей, королева Миэрина и законная наследница Железного трона. Для вас я спасение. Я ваша королева. Все молчали. Дракон издал низкий, вибрирующий звук и выпустил из пасти языки пламени. Теон не мог понять, что прорывается из его груди — истерика веселья или ужаса. Попытался успокоиться, вспомнить, что знал о Таргариенах и драконах в прошлой, такой забытой жизни. Знакомый рокот прервал его размышления: — А я Тормунд Великанья Смерть, Трубящий в Рог, Громовой Кулак, Медвежий Муж, Медовый Король Красных Палат, Собеседник Богов, Отец Тысяч и командующий этого замка. Приветствую наездницу дракона и королеву.       Дейенерис насмешливо выгнула бровь. Теон хмыкнул, наслаждаясь великолепием этих представлений на глазах жалкой кучки оборванцев. Надо собрать в кучу и свои почетные звания, а то мало ли какой случай представится.       В тот день его позвали в Башню лорда-командующего, где разместилась высокая гостья. В заброшенной, выстуженной келье было заметно пыльно. Невысокая девушка, называвшаяся королевой, стояла у огня, разведенного в каменной нише, и куталась в свою меховую накидку. Теон остановился у двери и неловко поклонился. Невероятного цвета глаза осмотрели его с любопытством, в них светилась гордая самоуверенность. Что он здесь делает?       Королева выглядела замершей. Ему захотелось сходить за по-настоящему теплой одеждой или снять свой собственный тяжелый плащ, но не было никакой уверенности, как правильно себя вести с летающей на драконе Таргариен. — Мне сказали, что вы единственный представитель благородного дома Вестероса в Черном замке, — голос был мелодичный и звонкий. В словах Теон расслышал не любопытство, а требование. — Меня зовут Теон Грейджой, ваше величество. Но меня вряд ли можно теперь называть представителем благородного дома, — Теон сжал кулаки, пытаясь побороть внезапно подступившее волнение. — С Железными островами меня давно ничего не связывает. Мое место теперь здесь, в Ночном дозоре. — От Ночного дозора мало теперь что осталось. Его нет. Только горстки людей, которые отбивают руины от мертвецов, но не способны остановить их движение на юг.       Теон пожал плечами, ему нечего было сказать на это. Вся жизнь его была теперь этими руинами и людьми. Правда, он по-прежнему держался в стороне. Одиночество стало привычной второй кожей, позволявшей избегать напоминаний о прошлом, защищавшей от презрения, которое он где-то в глубине души готов был увидеть в глазах людей. — Я помогу защитить Вестерос от Белых ходоков. А мне нужны на севере люди, которым я могу доверять. Которые стали бы мне служить. — Я не отношусь к тем людям, от которых ждут верной службы, ваше величество, — он невесело усмехнулся и посмотрел в сторону. — Если бы вы знали обо мне чуть больше, то вряд ли бы вообще позвали в эту комнату. — Тогда скажи мне, что я должна знать?       Теон взглянул в причудливые фиолетовые глаза. В этой хрупкой и явно замершей девушке проглядывало бесстрашие и ранимость. А еще уверенность в своем праве получать ответ на любой вопрос, который ей придет в голову. Впрочем, этот ответ мог дать любой северянин. — На севере меня называют Перевертышем. Я предал воспитавших меня Старков, захватил их замок и способствовал его уничтожению. Многие считают, что я убил младших Старков. Но это не так.       Она нахмурилась, раздумывая. — Я недостаточно хорошо знаю историю правления изменника Баратеона. Но воспитанник Грейджой у Старков? Звучит странно. — Формально говоря, заложник, — пожал плечами Теон. — Но, так или иначе, они воспитали меня. — Старки — предатели, пособники изменника Роберта Баратеона, — зло отчеканила она. — Мне нет дела до уничтоженного Винтерфелла. Как и до всего остального, касающегося этой гнусной семьи и северных лордов. Поддержав притязания Станниса Баратеона, весь север погряз в измене. — Для Таргариенов не только север, — тихо произнес Теон. — Восстание подняли Баратеоны, а поддержали Старки. Остальные всего лишь малодушно присоединились к победителям. Так бывает всегда, рассчитывать на абсолютную преданность каждого вассала — наивно. А мстить всем трусам — глупо. Хотя к Ланнистерам у меня особый счет.       Спорить с всадницей дракона, который способен одним выдохом уничтожать десятки мертвецом, было глупо. — Что вы хотите от меня, ваше величество? — Пока ничего особенно. Ты будешь моим представителем здесь в Черном замке. Принесешь присягу и будешь служить лично мне. Докладывать о состоянии дел на Стене. — Почему я? — упавшим голосом проговорил Теон. — Ваш командующий, с большим, чем у меня количеством громких имен, заявил, что он не поклонщик и никогда им не будет. Я поняла, что одичалые останутся одичалыми, — и вдруг она неожиданно улыбнулась, в глазах появилась насмешливая искра, — и потом вы, лорд Теон — единственный из выживших здесь получили достаточное образование, чтобы правильно описать обстановку словами и буквами. — Хорошо, ваше величество. Я готов вам служить, если вы уверены, что я подхожу.       Это было их первое соглашение. И Дейенерис Таргариен, оседлав кошмарного дракона, улетела в тот же вечер.       Зима продолжилась, а драконы время от времени возвращались. В Черном замке видели только одного, но к башням на востоке прилетал и другой дракон, зеленый, с карликом на спине. Шли слухи, что это был никто иной, как Тирион Ланнистер. С востока по стене снова пришла подвода, потом другая. Помимо круп, вяленого мыса и замороженной моркови привезли пару десятков обученных воронов. Связь между выжившими замками восстанавливалась. А запасы древесины удавалось пополнять иногда самим, иногда под охраной дракона.       В наступившем затишье Клидас помог ему хотя бы временно решить проблему с зубами. От расколотых его избавили уже давно, но закрыть пустые лунки долго не было возможности. Полумейстер никогда прежде не ставил зубы, но зато обнаружил в старых запасах слоновью кость. Это и решило дело.       Они продолжали уничтожать мертвецов, чтобы затормозить их движение на беззащитный юг. Делали вылазки. Довольно быстро было найдено место самого большого прорыва — разрушенный проход Стены в замке Каменная дверь. Гарнизон, похоже, погиб практически в начале зимы. Прорыв удалось заделать силами дракона и двумя десятками защитников ближайших замков: Серый страж и Ледовый порог. По всей видимости где-то оставались и более мелкие прорывы, еще не найденные.       После того, как проход Каменной двери наглухо забили льдом, поток мертвецов стал стихать, Белые ходоки практически не появлялись. Люди начали высыпаться и громко хохотать у ярко пылающих очагов. Дракон прилетал все реже, проходили месяцы между его появлениями, и Теон отправлял письма в Королевскую Гавань. Что происходило там, на юге, он не знал и боялся узнать. Избегал даже мыслей о людях и местах, имена которых отзывались почти забытой болью под сердцем и в искалеченных руках.       Теон проводил дни и ночи с пером и бумагами. Он писал письма, отправлял и получал их. Он должен был знать все, что происходит в замках Стены. Читал старые книги в поисках ответов на вопросы своей королевы. Она требовала все больше и больше информации о Стене, Белых ходоках, жестоких зимах прошлого и о драконах. Глаза слезились от усталости. Казалось, что голова распухает от сведений, среди которых не было ответа на один вопрос, который его беспокоил по-настоящему — жив ли Джон Сноу и куда его увезли в ночь накануне прибытия Теона. Хотя что могло ждать раненого среди заснеженных лесов и гибнущих от холода деревень? Что могло ждать Брана и Рикона, ушедших из Винтерфелла в земли, охваченные войной?       Подолгу глядя в огонь с раскрытой на коленях книгой, Теон думал, что, видимо, обречен на одиночество. Что-то по-прежнему стояло между ним и остальными. Возможно, его роль при драконьей королеве, чего он ничем не заслужил. Или его собственные страхи охраняли невидимую преграду. Отвечая на улыбки и приветствия, сражаясь и работая вместе с черными братьями и одичалыми, он оставался в стороне, когда раздавались смех и шутки. Его не отталкивали, но и не зазывали в свой круг. Теон не имел право жаловаться. Он помнил, что боги сжалились над ним и подарили второй шанс. Мысленно благодарил их, подавляя ноющую боль в груди. Возможно, все дело в бесконечной зиме и пыльных полках с книгами, оставаться с которыми наедине он раньше никогда не любил.       Весна наступила внезапно и вызвала такое же удивление, как и первый прилет дракона. Казалось, люди напрочь забыли о том, что снег может таять, превращаться в лужицы на ступенях, а солнце — греть по-настоящему.       Сейчас, двигаясь во главе небольшого отряда, Теон перебирал в голове события жестокой трехлетней зимы, первого месяца дарящей надежды весны и не позволял себе думать о направлении и цели своего путешествия.       Боги умели посмеяться над наивностью людей и ткнуть их носом в то, о чем бы они хотели забыть навсегда. Гораздо проще начать жизнь заново, чем лепить осколки прошлого к настоящему. Но сделать это, Теону не было позволено. Выбора не оставалось. Чтобы выполнить присягу, принесенную королеве, он вынужден был вернуться в собственный ад или снова предать доверие. — Лорд Теон, — он обернулся на звонкий оклик. Это был совсем молодой парень из весенних новобранцев. — Да, Карен?       Тот засиял улыбкой и хлестанул по крупу лошади. От копыт взметнулся фонтан весенней грязи. Один прыжок лошади, и Карен оказался рядом. Качнулся в седле и судорожно ухватился за гриву. Солнце золотило его светлые волосы. — Можно небольшой привал, лорд-командующий? Очень хочется есть.       Теон, прищурившись, посмотрел на юго-восток. — Можно. Отсюда до замка не более трех часов пути. Даже с привалом мы будем там до заката. — А, правда, — тихо спросил Карен, — что с Дредфортом связано множество страшных легенд? — Если бы только легенды, — тихо проговорил Грейджой, борясь с внезапно подступившим желанием свернуться и прижать руки к груди.       Тело помнит лучше, чем я сам. — Хотел бы я его увидеть, — мечтательно протянул дозорный.       Если хочешь научиться мастерски снимать шкуру, тебе будет на что посмотреть.       Теон отвернулся от спутника, пряча глаза и борясь с подступившей тошнотой. Кровь зашумела в ушах. Осталось всего несколько часов до того, как он окажется в месте, которое хотел бы стереть из памяти навсегда. Но богов и Дейенерис Таргариен его желания мало интересовали.       Спрыгнув с лошади, Теон вдруг почувствовал слабость страха в коленях, о которой успел уже забыть за прошедшую зиму. Стоит подвернуть себе ногу у всех на глазах, чтобы дозорные могли объяснить нетвердую походку лорда-командующего по переходам Дредфорта. Хотя боюсь, что дрожащие ноги будут меньшей из моих проблем. Весна принесла в Черный замок новости с юга, которые многое расставили по местам. Лорды Вестероса преклонили колени перед Дейенерис и невесть откуда взявшимся Эйгоном Таргариеном, которые с двумя драконами и армией захватили ослабленные войной земли королевства. Был еще и третий дракон, на котором действительно летал Тирион Ланнистер, но Бес в основном находился в Миерине, правя то ли от своего имени, то ли от имени отправившейся на запад Матери драконов.       Новости северных земель заставляли сердце Теона тревожно биться. В той битве Станнис все-таки взял Винтерфелл, положив большую часть своей ослабленной армии. Но эта победа принесла ему только горькие плоды. Разбитые Болтоны отступили в Дредфорт — крепость, которую никому еще не удавалось взять. Баратеон какое-то время оставался в продуваемых ледяными ветрами стенах, без зимних запасов, с обмороженными и изголодавшимися людьми. Потом зима погнала его на юг, и он пропал где-то в снежных переходах к Торрхенову уделу. Была ли с ним Аша? Жива ли она? Что творится на Железных островах? Теон не знал. Зато лорд Белой Гавани нашел где-то Рикона. Ходили слухи о восстановлении Винтерфелла и возвращении туда наследника Старков.       Последнее, что узнал Теон, лишило его ночного сна и покоя. Рамси Болтон был жив и унаследовал титул лорда Дредфорда от умершего в год зимней ночи лорда Русе Болтона. Сама возможность когда-нибудь встретиться глаза в глаза со своим мучителем рождала тревогу. Сердце стучало, и Теон не находил себе места, вышагивая из угла в угол кельи, без особой надобности поднимаясь на Стену и спускаясь вниз. Мысли возвращались к жизни искалеченного создания по имени Вонючка, исчезнувшего где-то в прошлом за чертой Ночного Дозора. Но все же оставившего несмываемый отпечаток в душе Теона, свою память в самых отдаленных уголках сознания.       Прошло несколько дней, прежде чем он успокоился. Но тут прилетела пылающая гневом Дейенерис, и жизнь, ускоряясь, как снежная лавина, полетела в бездну.       После короткого разговора с Тормундом королева позвала Теона. Не сняв кроваво красный шерстяной плащ, Мать драконов кружила по келье лорда-командующего, как потерявшая свободу львица. На щеках пылал румянец, изящные руки то и дело сжимались в кулаки, грудь вздымалась от быстрого дыхания. Она была очень хороша в ярости. Угроза, исходившая от нее, казалась почти ощутимой, словно воздух становился плотнее и горячее с каждым ее движением.       Теон почтительно поклонился и, чувствуя тревогу, ждал слов Бурерожденной. Она резко развернулась и посмотрела на него. В странного цвета глазах мелькнуло сомнение. Теон с удивлением понял, что тревожится о ней, а не о себе. — У меня есть к вам поручение, лорд Теон. — К вашим услугам, ваше величество, — эта фраза его немного смешила, но он умел произносить ее с полной серьезностью. — Хорошо. Но сначала., — она продолжала его в задумчивости рассматривать, — я назначаю вас лордом-командующим Стены. — Но.., — совершенно растерялся Теон, — это невозможно. Вы, наверное, не знаете, ваше величество, но лорда-командующего выбирают голосованием братья Дозора.       Дейенерис презрительно искривила губы и вскинула голову. — Я это знаю, лорд Грейджой. Благодаря вам я знаю все о Ночном Дозоре. Того древнего братства уже нет. Оно умирало вплоть до этой зимы и окончательно погибло с покушением на жизнь предыдущего лорда-командующего. Горстки разбросанных по замкам людей. Большая часть из которых — одичалые, которые с приходом весны потянулись, кто на юг, кто на север. Самым крупным и менее всего пострадавшим остался только Восточный дозор-у-моря. И не потому что Коттер Пайк правильно оборонялся, а потому что заразы там было меньше всего. Теперь все надо менять, и выстраивать жизнь Дозора по-новому. Если бы не драконы, Ночной дозор погиб бы полностью, и Иные ушли бы далеко вглубь Вестероса. Это теперь мое королевство, и я должна быть уверена, что делается все необходимое, чтобы север был в безопасности. О независимости черного братства придется пока забыть. Я буду следить за всем, что здесь происходит. Управлять им будет тот, на кого укажу я. — Но я совсем не тот, кто вам нужен, — упавшим голосом проговорил Теон.       Мать Драконов склонила на бок голову и, чуть прищурив глаза, испытывающее посмотрела на него. Напряжение, исходившее от королевы, ослабевало. — У меня не такой большой выбор, — вдруг устало сказала она. — Да и у тебя тоже. Я не знаю, справишься ли ты, но тебе я могу доверять. — Почему не Тормунд? Его бы признали все. И он бы точно справился. Дейенерис откинула упавший на глаза серебряный локон. — Он отказал мне. Словно с ним говорит не королева, а надоедливая девчонка. Сказал, что никогда не был и не будет поклонщиком, и раз пришла весна, ему надо проверить какие-то там свои земли на севере. Пришлось принять его отказ. — А мой? — нерешительно спросил Теон. Королева улыбнулась и медленно покачала головой. — Ты присягнул мне, лорд Теон, и твой отказ я не приму. Я назначаю тебя, и если кто-то будет возражать, то я побеседую с ним со спины Дрогона. Пока драконы выполняют вместо Дозора его работу, черным братьям придется проглотить любое мое решение.       Теон вытер мокрый от пота лоб, чувствуя всю нелепость и горечь своего положения. Когда-то он жаждал командовать кораблями и армиями, самоуверенно думал, что для этого и предназначен. Потом утратил даже ничтожную веру в себя. Теперь понимал, что может многое. Но вот чего хочет? Что бы он выбрал сам? Чувство одиночества снова подступило к нему, просачиваясь холодом под кожу, протягивая щупальца к замершему в груди сердцу. — Хорошо, ваше величество. Я сделаю все, что от меня зависит.        Королева улыбнулась. Наверное, улыбка планировалась величественной, но выглядела нахальной. — Но это еще не все, лорд Теон. У меня есть поручение, которое я могу доверить только вам. Если бы он знал, что за этим последует… Дейенерис перевела дыхание и тут же нахмурилась, видимо, возвращаясь к прежним неприятным мыслям. Она сделала круг и, взяв с края стола глиняный кувшин, резким движением швырнула его об стену. Когда она посмотрела на Теона, в огромных глазах блестели слезы. Он сделал шаг вперед и замер в растерянности. — Они убили его, — быстро проговорила Дейенерис. — И это было зверское убийство. — Кого? — Джораха Мормонта. Моего десницу, — плечи опустились, и королева упала в кресло. — Он был предателем и самым близким другом. Прошел со мной все, был рядом с самого начала.       Голос надломился, и Теон в тревоге сделал шаг к изящной, свернувшейся в кресле фигурке. — Сядь, пожалуйста, — попросила она и указала на стул с высокой спинкой.       Теон развернул стул и сел. Напряжение сдавило плечи железными руками. Он чувствовал, что ее беда принесет с собой ворох неприятностей. Превратит в пепел и унесет прочь покой — единственное, что у него было здесь. — Север разорен и запятнан изменой Баратеонов и Старков. Джорах Мормонт прибыл в эти земли как мой десница, чтобы встретится с главами домов севера. Понять, насколько они будут верны Железному трону. И привезти в Королевскую Гавань Сансу Старк. — Санса Старк в Винтерфелле? — Да. Недавно она вернулась вместе с младшим сыном Старков в родовой замок. Где находилась в годы зимы, мне пока неизвестно. Первое, что она должна была сделать — это прибыть ко мне и принести присягу как правящий представитель семьи при малолетнем брате. Сир Джорах прибыл в Винтерфелл, сообщил ей о моем требовании и поехал в Дредфорт.       У Теона сбилось дыхание. — После встречи с лордом Болтоном Джорах отправил мне сообщение, которое меня успокоило насчет этого рода, и опять выехал в сторону Винтерфелла, надеясь, что леди Старк готова к отъезду. Но его зверски убили на границе земель Болтонов.       В словах Бурерожденной звучали боль и гнев. Тонкие пальцы судорожно сжали округлое колено, закрытое темной кожей штанов, явно предназначенных для полетов на драконе. Дейенерис вдохнула, и ее голос прорезала ярость: — С его спины содрали кожу. И я хочу знать, кто это сделал!       Теон подался вперед, разомкнул онемевшие губы, но звук не шел — горло словно сдавила невидимая петля. — Я хочу, чтобы вы, лорд Грейджой, разобрались в гибели моего десницы. И если ясности не будет, я сожгу дотла дома северных лордов, и первым будет дом Старков. Я сравняю Винтерфелл с землей. — Но при чем здесь Старки? — голос прорвался хриплыми низкими звуками. — Только Болтоны устраивают охоту на людей и сдирают с них кожу. — Сомневаюсь, что лорду Рамси Болтону нужна смерть моего десницы, — покачала головой Дейенерис. — Он это сделает просто ради удовольствия, — и Теон закрыл лицо руками. Дейенерис внимательно посмотрела на него и покачала головой. — Тело нашли на землях Болтонов и доставили в Дредфорт. Рамси Болтон отправил мне ворона с сообщением об убийстве Джораха. Все это выглядит более чем странно, если он сам обагрил руки кровью. Будучи виновен, он бы сделал так, чтобы тело никогда не нашли. — Но почему Старки? — Старки изменники, стремящиеся к власти. Не желают принести присягу Железному трону. Леди Старк знала, что сир Джорах поедет из Дредфорта к ним, а она жаждет мести и уничтожения дома Болтонов. За насильно выданную замуж и пропавшую сестру. — В последнем она права, — тихо сказал Теон. — А на счет первого — вы предвзято относитесь к Старкам, ваше величество.       Королева резко встала, прошлась по комнате, потом остановилась напротив Теона. — Поэтому я прилетела сюда. Хотя больше всего мне хотелось отправить оба замка в пекло дракона. Я хочу, чтобы ты провел дознание. Отправился в Дредфорт и Винтерфелл. Допросил каждого живого человека и нашел мне виновного. И только потом занялся делами Дозора — Почему я? — Снова это почему, лорд Теон? Вопрос, на который ты знаешь ответ. Ты не вассал лордов севера. Но знаешь о них больше многих. Ты отправишься к ним как мой представитель, как лорд одного из Великих домов и командующий Ночного Дозора — ордена далекого от игр власти. И если хоть кто-то попытается закрыть перед тобой ворота или нанести тебе вред, пощады уже не будет. Их будет ждать кровь и огонь. Вряд ли это меня утешит, если он возьмется за кожу. Теон снова закрыл лицо руками. — Знаете, ваше величество, почему у меня наполовину седые волосы, хотя мне нет и двадцати пяти лет? Почему не хватает пальцев? — он убрал руки и поднял глаза на замершую рядом с ним Бурерожденную. — Знаю, — вдруг неожиданно сказала она. — Ты был в плену у Рамси Болтона до того, как попал на Стену. — Я просто не смогу вернуться в Дредфорт, — одними губами произнес Теон. — Сможешь, — сказала она и вдруг неожиданно положила почти невесомую руку ему на плечо. — Я видела много людей, чья душа и кровь были безнадежно отравлены рабством. Оно стало неотторгаемой частью их самих. Ты сможешь вернуться. И более того, — должен. Ответы нужны не только мне. Под развевающимся драконом Таргариенов и флагами Ночного Дозора Теон и сопровождающий его отряд из десяти человек въехали в ворота замка Дредфорт. Во внутреннем дворе их уже ждали. Стараясь держать спину прямо, он слышал грохот собственного сердца и голос Карена, глухой как из-под неодолимой толщи воды: — Лорд Теон Грейджой, лорд-командующий Ночного Дозора и Личный дознаватель королевы Дейенерис Таргариен прибыл для проведения расследования по делу об убийстве десницы королевы. Перед ним не было ничего, кроме лишенных малейшего цвета, затягивающих в страшный омут прошлого глаз Рамси Болтона.