Загадки жизни (Riddles of Life)

Когда Том вошёл в кабинет миссис Коул, хозяйка уже была там. — Надеюсь вы хорошо провели день со своим сыном, мистер Том Реддл, — мрачно произнесла она. Тому показалось в этот момент, что он получил разряд в 440 Вольт. — Как вы узнали? — с трудом нашёл он слова. — Я, по-вашему, идиотка или полуслепая, как Марта, и не заметила сходства между вами? Бумаги из вашего чемодана не оставили у меня никаких сомнений, — миссис Коул глядела на собеседника в упор. Сегодня она была трезвая. Глаза её прожигали Тома насквозь. — Вы посмели рыться в моих бумагах? — Том хотел сказать это с гневом, но оказался слишком шокирован, чтобы злиться. — Я должна была подтвердить свои подозрения. А если серьёзно, то о чём вы думали? Что можете прийти повидаться с сыном и уйти, и никто ничего не заметит? Зачем вы вообще явились? Богатеев вроде вас обычно не волнуют брошенные ими девушки, с которыми они наигрались. Уж не для того ли вы пришли, чтобы проверить, создало ли ваше прошлое проблем или нет? Или вы хотели сбросить груз вины за один день со своим сыном, накормив его и осыпав подарками? Так вот, скажу я вам, в жизни всё не так просто, — презрительно сказала миссис Коул. Том скривился. Все, кого ни возьми, даже эта мадам, имели железобетонную уверенность, будто это он использовал Меропу. И как доказать, что всё было наоборот? — Прошу вас, миссис Коул, не высказывайтесь о том, о чём понятия не имеете, — просительным тоном проговорил Том, скрывая собственное презрение к этой женщине. — Я лишь знаю, что вам здесь не гостиница, куда можно заявиться в любой момент. У приюта Вула свои правила, которые необходимо соблюдать, — сказала миссис Коул, а затем голос её понизился: — У всякой ошибки есть своя цена, вы так не думаете, мистер Реддл? Том смотрел на неё без всякого выражения. — Да полно вам. Человеку вроде вас не следует притворяться, будто вы меня не понимаете, — хмыкнула миссис Коул. — Такие богачи, как вы, вольны развлекаться, когда им вздумается, а приютам вроде нашего приходится расхлёбывать последствия ваших увеселений. Не будет ли справедливо вам, обладателю целого состояния, иногда пожертвовать самой малостью за ошибки, подобные сегодняшней? — Говорите прямо. Сколько вам нужно? — По-вашему, достаточно определить цену существованию этого ребёнка, чтобы никто больше о нём не заикался? — лицо миссис Коул ожесточилось. — И чего же стоят восемь лет жизни? — Этот театр ни к чему, — Том заметно растерял свою невозмутимость. — Вам глубоко наплевать на этого ребёнка. Всё, чего вы хотите, так это чтобы я оплатил вам выпивку до конца вашей жизни. Миссис Коул с сарказмом рассмеялась. — Мистер Реддл, вы не в том положении, чтобы обвинять меня. В последние восемь лет именно мне приходилось иметь дело с вашим проблемным отпрыском и его выкрутасами. Скажите спасибо, что я не вышвырнула его на улицу после всего ущерба и травм, причиной которых он стал для моёго приюта и его обитателей. В то время как вы наслаждались жизнью. А теперь вы наконец-то объявились и думаете, что можно вот так запросто уйти от ответственности? Том сохранял молчание. Он не мог отрицать, что в словах миссис Коул имелась доля истины. — Расслабьтесь, джентльмен, — голос миссис Коул смягчился. — Ничего сверх меры я не требую. Видите ли, положение нашего приюта сильно зависит от благотворительных вкладов, поскольку государственное финансирование ограничено. Согласно правилам, мы принимаем к себе только настоящих сирот, чьи родители либо умерли, либо считаются без вести пропавшими, либо неизвестны. Но если кто-то из родителей найден, держать у себя ребёнка дальше мы не имеем права, если, конечно, его родители не заплатят нам за это. Скажите же мне, в чём моё требование не справедливо? Том вздохнул. — Как вам известно, сейчас наша страна на этапе восстановления после упадка, так что у меня нет возможности прямо сейчас выдать вам крупную сумму. Могу выписать чек только на сорок тысяч фунтов. В течение двух месяцев получите ещё шестьдесят тысяч. Этого достаточно? — Пока что да. Но не думайте, будто я не в курсе, что по последним оценкам состояние Реддлов насчитывает кроры. Один лакх фунтов — слишком маленькая сумма для содержания носителя фамилии Реддл. Том резко повернулся, чтобы увидеть жадную улыбку миссис Коул. — Не переживайте, в следующем году получите больше, — произнёс он тоном, признающим собственное поражение. — Вздумаете провести меня — так знайте, что многое мне делать не придётся. Достаточно одного взгляда на вашего сына, чтобы открыть всю правду перед вашими клиентами и общественностью. Миссис Коул поистине мастерски владела искусством шантажа. — Не волнуйтесь, ничего подобного вам делать не придётся. Деньги получите вовремя, — Том подхватил свой чемодан. — Один вопрос, мистер Реддл, — голос миссис Коул вернулся к самому обычному тону. — Что вы нашли в Меропе? Как могла тощая, страшненькая, косоглазая крестьянка привлечь внимание молодого аристократа вроде вас и даже побыть его женой? Том ничего не ответил. И миссис Коул продолжила: — Хотя она по-настоящему вас любила, ей жизнь стала не мила после вашего расставания. Но она совсем вас не винила и даже хотела, чтобы её сыну досталась ваша внешность и имя. К счастью, бог услышал её желание. При внешности этого ребёнка, жизнь, возможно, будет к нему благосклоннее. У Тома не было слов. Он развернулся на выход, но потом вновь обернулся. — Можете сделать так, чтобы Джек больше не беспокоил Тома? Что-то в его голосе заставило миссис Коул отказаться от своей саркастичной манеры обращения. Что-то в этом человеке, казалось, отличало его от тех богатеньких сынков, которым женщины нужны были только для удовольствия. — Попытаюсь.

***

Усадив усталое тело на заднее сиденье кэба, он в последний раз посмотрел на здание приюта. На сердце давил камень. Тёмные ожидающие глаза мальчика, в которых он при последнем взгляде увидел столько разочарования, терзали душу. Том попросил водителя прибавить скорость. Желая поскорее оказаться в уюте родного дома. Чувствуя необходимость поделиться всем произошедшим с родителями.

***

— А не тронулся ли ты на самом деле? — чуть ли не кричал Томас Реддл. — Да как тебе даже в голову такое могло прийти? — голос пожилого мужчины был полон гнева и разочарования. Его сын никогда не приносил ему ничего, кроме разочарования. Сперва сбегает от невесты вместе с ведьмой, потом заявляется обратно и утверждает, что его, де, околдовали. Чушь собачья. А теперь приехал сообщить, что нашёл в сиротском приюте своего сына и спрашивает, как ему быть с шантажисткой. — Почему, скажи на милость, ты сразу же оттуда не ушёл? Каким местом соображал, целый день шастая с отпрыском этой ведьмы?! Том стоял, понурив голову. Другой реакции от отца он и не ждал. Да и сам порядком злился на собственную глупость. Но как же ему передать словами конфликт своего разума и сердца? Быть может, если бы родители собственными глазами увидели этого ребёнка, то сами бы всё поняли. — Но почему же ты так уверен, что это именно твой ребёнок? — вмешалась в разговор Мэри Реддл. — Ведь Меропа могла солгать. Голос женщины был полон тревоги за своего единственного сына. Она не хотела, чтобы на него вновь свалились тяготы травмы, от которой он едва оправился. — Умирающие не лгут, мама, какой бы негодяйкой она ни была. И потом, этот ребёнок — вылитый я в миниатюре. Это видно невооружённым глазом, — безнадёжно промолвил Том. Сейчас ему было ужасно одиноко, хотя родители и были рядом. — Довольно. Предоставьте мне разобраться с этой проблемой. С настоящего момента ты остаёшься в стороне от этой ситуации. Наш юрист разберётся с приютской управляющей. В дальнейшем я не потерплю в моём доме никаких разговоров об этом ребёнке, — заявил Томас Реддл авторитетным тоном, в каком общался с подчинёнными. — Тем лучше, что ты узнал о кончине этой Мракс. Теперь у тебя снова есть законное право на женитьбу. Я подыщу тебе подходящую невесту из наших кругов, — уже с облегчением продолжил он. Наконец-то его сын сможет принести своей семье хоть какую-то радость. Мэри Реддл положила кисть на плечо Тому. — Не переживай, сынок. Вот женишься, заведёшь собственное дитя — и тогда навсегда позабудешь о той ведьме с её ребёнком. Забудешь, как плохой сон, — утешающим тоном произнесла она. Том покинул комнату, не проронив ни слова. Он оседлал своего коня и погнал на нём в чистое поле, нуждаясь в глотке свежего воздуха. На душу давила беспомощность, хоть мать и не взъелась на него. Он даже думать не мог о новой женитьбе и ещё одном ребёнке. Насколько бы странным ни был его сын, Том никогда уже не сможет его забыть. Не сможет забыть, с какой ангельской улыбкой мальчик встретил его обещание прийти вновь, которое уже не будет выполнено. Не сможет, невзирая на весь свой страх и презрение, забыть Тома Марволо Реддла. Потому что его сын — другой и незабываемый.