Волк

Перед Стайлзом на столе лежал отчет о вскрытии Теренса Максвелла, выписки с его счетов, заключение об их состоянии от судебного аудитора, показания всех служащих компании Максвелла, приятелей, друзей, любовниц, бывших жен, соседей, консьержей. Стайлз брал то один лист, то другой, то искал еще один, где, казалось, была важная информация. Метафорический клубок, словно издеваясь, то и дело маячил кончиком нитки. Стайлз взъерошил волосы, оперся локтями о стол и, надув щеки, медленно выдохнул. «Благие намерения». И сумма в шесть нулей. Благотворительная организация, если верить приписке от аудитора. Ничего криминального не было в благотворительности. Как и не было причин у Теренса для самоубийства. Он был здоров. Для своего возраста — просто преступно здоров. И финансовых трудностей у него не было. Стайлз моргнул, ошеломленный внезапной догадкой, отодвинул в сторону бумаги, придвинул ближе клавиатуру и быстро набрал в поиске «Благие намерения». Первым же результатом оказалась статья о мошенничестве в этой организации. Через нее отмывались деньги. Первых лиц организации удалось привлечь, но вот всех учредителей — нет. Среди предполагаемых участников маячил и Теренс Максвелл. Во внезапно проснувшуюся совесть, толкнувшую на самоубийство, Стайлз не верил. Так что это не было мотивом, зато немного прояснило ситуацию. Самоубийство могли инсценировать или заставили Теренса сделать это. Существовал в этом мире, по крайней мере, один человек, который мог провернуть подобное. О Волке ходило множество слухов. Кто-то считал его серийным убийцей, специализирующимся на богатых, успешных и нечистых на руку людях. Кто-то считал, что под этим псевдонимом скрывалась целая группа людей, потому что ряд «дел» невозможно было провернуть в одиночку. Кто-то считал его выдумкой, которой правоохранительные органы оправдывали свою неспособность поймать убийцу. Кто-то считал его чистильщиком, почти Робин Гудом. Стайлз считал Волка убийцей. Умным, хитрым, беспощадным, изворотливым убийцей. Киллер, который зарабатывал бешеные деньги своей способностью совершенно безукоризненно инсценировать самоубийство. Их на счету Волка было уже больше полусотни — и это только те, о которых догадывались. Да, именно догадывались. Знать точно никто не мог. Неопровержимых доказательств не было. Кто-то где-то видел некоего подозрительного парня. Как-то угол пореза был слегка не тот, будто бы человек пытался вырвать руку, на которой резали вены. Как-то кто-то обмолвился, что можно заказать надоевшую жену, все будет выглядеть, как самоубийство, никто ни о чем не догадается, нужно лишь заплатить Волку. Обо всем об этом Стайлз узнал на семинаре ФБР несколько лет назад, впечатлился и отчасти восхитился. Вернувшись из Вашингтона, он по поводу и без вспоминал о Волке, о его якобы неуловимости и неуязвимости. Кора считала, что он одержим им. Стайлз же не верил в призраков и чье-либо совершенство. Он был уверен, что Волк где-то просчитался, просто никто не обратил внимания на эти мелочи. Стайлз кропотливо собирал досье на Волка и, столкнувшись с делом его рук лично, хотел выжать из него максимум. Рассмотреть под микроскопом каждую деталь, тщательно изучить последние дни жизни Теренса Максвелла, пройтись по свежим следам, а не по собранным, порой кое-как, уликам, проведенным спустя рукава допросам. Стайлз хотел найти этого Волка, доказать его вину, упечь за решетку, показав всем и каждому, что нет неуловимых. — Это Волк, — тихо произнес Стайлз, хлопнув по бедрам ладонями. Кора, сидевшая за столом напротив, посмотрела на него, как на психа, сбежавшего из больницы в острую фазу психоза. — Где? — Теренса Максвелла убил Волк. Цокнув языком, Кора покрутила в пальцах ручку, затем отложила ее, сложила руки и наклонилась вперед, пристально смотря на него. — Теренс Максвелл покончил с собой, — начала она шепотом. — Об этом говорит абсолютно все. У нас три висяка и одно свеженькое дело, хватит заниматься ерундой, снижая нашу раскрываемость. Стайлз скопировал ее позу и проговорил так же шепотом: — Теренса Максвелла убили. Все сходится. Волк этим и отличается. Поэтому его никто не может поймать. Он — почти миф. Призрак. Киллер, способный выдать все за несчастный случай или самоубийство. Не к чему прикопаться — в этом и дело! Именно в этом! Кора скептически хмыкнула, вскинула брови и, судя по взгляду, собиралась сказать что-то еще, более резкое. Стайлз напрягся, приготовился к долгому спору, но тому не суждено было случиться. Кора отвлеклась, услышав тяжелые шаги, обернулась и подскочила со стула. Стайлз посмотрел в сторону лифта, двери которого уже закрывались, и увидел шедшего по коридору Дерека Хейла. Тот был красив до умопомрачения, горяч и эгоистичен. Он следовал за своими желаниями, не замечая других. А если и замечал, то только своих родных. Остальные же — пыль под дорогими кроссовками, которые Дерек обожал, и не стоили его внимания, сил и времени. Дерек не оборачиваясь шел по головам к своим целям. Стайлз его просто ненавидел. И был уверен, что это чувство взаимно. Дерек мазнул по Стайлзу равнодушным взглядом, посмотрел на подошедшую к нему Кору, улыбнулся ей, приветливо поцеловал в щеку. Милый старший брат. Пример для подражания. Стайлз поморщился, ослабил узел галстука и с преувеличенным вниманием стал вчитываться в отчет о вскрытии, закрыв уши ладонями, но как ни старался отвлечься от присутствия Дерека, все равно ощущал его всем телом. Стайлзу казалось, что Дерек поглядывал на него, пытался поймать взгляд, чтобы едва уловимо кивнуть в сторону, намекая на уединение за дальними стеллажами в школьной библиотеке. Стайлз едва не начал петь вслух, как делал раньше, когда пытался совершенно по-детски показать, что не желал ничего слушать, и отчего-то был уверен, что Дерек прекрасно знал о его состоянии. — Стайлз, — Кора подошла к нему совершенно незаметно, но Стайлз каким-то образом сумел не вздрогнуть и не показал, что она застала его врасплох, — я иду на ужин с Дереком. Поговорим завтра. Но я бы на твоем месте закрыла дело и не нарывалась. — А я бы на твоем месте сменил место работы или напарника. Кора обиженно поджала губы и, развернувшись на каблуках, удалилась. В эту же секунду у Стайлза свело руку. Он стиснул зубы, пережидая приступ, и медленно, игнорируя боль, попытался пошевелить пальцами. — Стилински! — громогласно прокричал капитан Арджент, стоя в дверях своего кабинета. — Зайди ко мне. Отлично. День Стайлза просто не мог стать еще лучше. Пройдя в кабинет, Стайлз сел в кресло для посетителей, невозмутимо уставившись на Арджента. Тот выжидал, смотрел пристально, надеялся выбить из колеи, но Стайлз давно научился не показывать, что ему не по себе. В основном это произошло в то время, когда после автомобильной аварии любое движение приносило боль. — Почему дело Максвелла до сих пор не закрыто? Ты портишь наши показатели, — наконец, холодно произнес Арджент. Стайлз понимал, что мог бы озвучить свои догадки, но знал, что его не услышат, не поймут, отчитают еще похлеще Коры. Он лишь время потратит, зря сотрясая воздух. Намного проще сдаться, закрыть дело, втихаря продолжая искать Волка. Тем более что помощи в этом ждать ему не от кого. — Только получил отчеты экспертов. Не успел еще все собрать. Арджент не поверил. Стайлз по его глазам видел это, но не собирался идти на попятную. — Что с остальными делами? — Два ушло в суд. Одно только открыто, еще три в стадии расследования. Все как обычно. — К завтрашнему утреннему совещанию дело Максвелла должно лежать на моем столе. Закрытым. — Я могу идти? — кивнув, уточнил Стайлз. — Иди.