Уйти и вновь вернуться

Следующие дни были весьма выматывающими. Ночью проводились ритуалы, после которых я два дня отлеживался в постели. Кричер стал моим спасителем, поваром, целителем и нянькой за эти дни. Он неустанно следил за мной, поил меня зельями и готовил мне легкую пищу, чтобы я окончательно не загнулся с таким ритмом жизни. Я же только и делал, что спал, читал или думал над дальнейшими действиями. Навешанные артефакты были с трудом, но сняты, действия ограничивающих заклинаний устранены, оставалось лишь самое сложное — снять блоки. Ну, а после этого начнется настоящая гонка на опережение. Остался всего лишь месяц и за это время мне предстоит провести уйму ритуалов по восстановлению потоков магии, ритуалы благодарения трех сестер по отдельности и, также, ритуалы для более легкого принятия наследия и титула Главы Рода в будущем. И это только основа. Блок на Дары из-за интенсивности проводящихся ритуалов частично разрушился и в последние дни меня все тянет что-нибудь сделать. То пойти в тренировочный зал и хорошенько размяться, то поэкспериментировать над каким-нибудь зельем. Порой тянуло прочитать что-нибудь по ритуалистике и магии крови. Но сильней всего меня манили артефакторика и некромантия. И если с первым даром справиться пока было просто — нужно было всего лишь начать что-нибудь плести из ленточек и ниток, что предоставил мне Кричер, то с некромантией были проблемы. Она хоть и выплескивалась всего пару раз, но это было только начало. Пока что чары, стоящие на доме, сдерживали выбросы, и их никто не мог засечь. Но как только я сниму блок на Дары и блок на ограничение магии, появятся проблемы. Ладно, допустим, еще месяц выбросов мне удастся избежать — все же всю магию я буду вливать в ритуалы, которые предстоит проводить не гоблинам, а уже мне. Но месяц закончится, наступит первое совершеннолетие и тогда уже защита дома меня не спасет. Было бы проще всего заблокировать до поры до времени этот Дар. Потом, когда уже все закончится, можно будет спокойно изучать некромантию. Да вот только это невозможно. Во-первых, неизвестно как это скажется на всей моей магии- ведь не просто так я снимаю эти блоки сейчас. Во-вторых, не стоит забывать об услугах, которые я должен выполнить для трех сестер. И если просьбу Жизни я смогу выполнить, не прибегая к некромантии, то просьбу Магии выполнить будет сложно. Она сказала мне стать сильным, что будет способен защитить своих возлюбленных — а некромантия довольно сильна и может стать одним из главных козырей в предстоящей «игре». Выполнить же просьбу Смерти, заблокируй я некромантию, будет невозможно. Она прямо мне сказала, что я должен получить мастерство в некромантии и стать Главой Рода Певерелл. А главой Певерелл становились только некроманты. Да, честно, мне намного легче было бы получить мастерство в Артефакторике — уже сейчас, сдай я экзамен в гильдии, я получил бы звание Подмастерья точно. Потому что в той жизни я довольно много времени уделял именно этому своему дару, у меня даже какое-то время был УЧИТЕЛЬ, который успел вбить в меня основы. Некромантией же я интересовался лишь поверхностно, потому что к тому времени, как я снял с себя те блоки, что можно было снять, этот дар уже у меня практически отсутствовал, от него остались какие-то крохи, которые я хоть и пытался развить, но ничего не вышло. А я надеялся, что с помощью этого дара мне удастся уничтожить крестражи. Ну или хотя бы узнать их приблизительное местоположение. Да, кажется стоит заняться этим разделом магии. Да вот только возникает сразу несколько проблем — во-первых, найти Наставника по данной области практически невозможно. В Англии некромантов точно нет. Славянские маги не станут меня учить — у них с магами Британии довольно натянутые отношения. Да я даже добраться до этих магов не смогу. Среди азиатских магов-некромантов практиковалось совершенно другое видение магии, и мне только два года необходимо будет на то, чтобы обучиться использовать магию по-другому. Ни к египтянам, ни к африканцам я не рискну обратиться — проблем не оберешься. Единственный вариант — европейские маги. Их довольно мало, но если и искать себе наставника, то только среди них. Желательно в Германии — уж слишком там не любят Дамблдора и с радостью согласятся подгадить ему. Да уж, подложить такую свинью Великому и Светлому желают многие маги, но все же не факт, что кто-то из них согласится взять себе ученика. Другой проблемой является то, что через два года мне придется вернуться в Хогвартс. А Наставник не отпустит, не сможет меня отпустить, пока я не получу звание Мастера Некромантии. Мастера, потому что некроманты единственные, кто не имеют Подмастерьев. Если ты решил стать учеником некроманта, то у тебя есть всего два выхода — либо мастерство, либо смерть. Не представляю, как за два года получить мастерство. Конечно, можно использовать артефакты, подобно маховику, или же другие магические артефакты, замедляющие время, но максимум, что я смогу выжать без последствий — четыре года. Не представляю, как, и, главное кто согласится на такое… Хотя, есть одна у меня мысль. Почему бы не пойти по пройденному пути еще раз? Кажется, я знаю, к кому следует обратиться. Мистер Нойман Шварц. Некромант, семья которого пострадала во времена Гриндевальда. Пострадала лично от Альбуса Дамблдора. Тогда Шварца очень настойчиво просили присоединиться к армии Геллерта. Некромант отказался. Некромантия сильна, но не всесильна. Она не сможет уберечь от всего на свете. Не смогла она уберечь и от предательства. Племянник Ноймана Шварца, в отличие от своего дядюшки, буквально боготворил идеи Гриндевальда и с радостью вступил в его армию. А когда его попросили провести особый отряд в защищенный замок Шварца, с легкостью согласился, в тайне лелея мечту стать следующим Главой Рода Шварц. Выжили тогда сам некромант и его внучка двух месяцев отроду. Мужчину защитила его сила, девочку — магия рода. Остальные были зверски убиты, в том числе и предатель Рода Шварц. Темная сила тогда буквально взбесилась, уничтожая все на своем пути. Погибли тогда и все нападавшие, за исключением одного-единственного мага, который все время был в маске и под действием чар изменения облика. Единственное, что оставалось неизменным — голос и глаза. Их Нойман запомнил на всю жизнь. Как запомнил и то, что этот маг в последнее мгновение схватив его внучку, воспользовался портключом. А через секунду ворвались авроры, которые заметили сильнейший выброс некромантской энергии. А некромантов мало кто любил. Тогда Шварцу лишь чудом удалось избежать поцелуя дементора и заключения в тюрьму — пришлось воспользоваться всеми связями. Но за те несколько недель, что длилось следствие, единственная внучка некроманта находилась неизвестно где. Ее искали, как могли, но нашли уже после освобождения некроманта. Ну как нашли — девочку подкинули одному из людей Шварца, что занимался поиском. Подкинули в ужасном состоянии — Шварц потратил все свои силы, чтобы отогнать смерть от единственного родного человека, что у него осталось. О если смерть больше не грозила девочке, то лучше ей все равно не становилось. А потом обнаружилось, что над девочкой не единожды проводили ритуалы, и она больше не была магом. Её магическое ядро разворотили настолько, что она очень болезненно реагировала на любое проявление магии. Это означало лишь одно — девочке опасно даже приближаться к чему-либо, что было связано с магией. Ей опасно находиться с магами, со своим дедом. Роду Шварц суждено было прерваться, Нойман Шварц остался последним его представителем. Некромант отдал свою внучку в хорошую семью, и каждый месяц получал фотоотчет от своих людей, которые в свою очередь наняли маглов на службу. Нойман перевел большую часть средств на маггловский счет и оставил завещание, что все его имущество достанется Петре Гофман. А оставшуюся жизнь он решил посвятить поиску тех чудовищ, что разрушили его жизнь. Не сложно было догадаться, что за нападением стоял Гриндевальд, не принявший отказа. Но вот кто был тем магом, что с садистским удовольствием убивал его семью на его глазах? Кто? Кто эта мразь? Шварц должен, обязан был его уничтожить. Кровная месть должна была свершиться, и он был в своем праве. Альбус Дамблдор, победитель Геллерта Гриндевальда. Официально. Неофициально же его давний любовник, чуть ли не истинная любовь. Правая рука Темного лорда, Серый Кардинал, Паук — все это было про него, про Великого и Светлого. Нойман сразу его узнал, увидел его колдографию на первой полосе и сразу же узнал. Что не поделили бывшие любовники? Или же это был какой-то продуманный план? Шварц не знал, что там произошло, официальной версии он доверять не собирался — как известно, правду пишут победители. Единственное, что знал Шварц — он отомстит Альбусу Дамблдору. Вот только ему все это никак не удавалось. Дамблдор, будто чуя угрозу, практически никуда не выбирался не то что из Англии, даже из школы, а если и выбирался, то его вечным спутником был феникс, который в случае малейшей угрозы перемещал Директора в самое защищенное место магической Британии, в Хогвартс. Но некроманты, как никто другой, умеют ждать. Его нашел Люциус. Уж не знаю, как он узнал о некроманте, но однажды Шварц появился в меноре. Мы договорились: он поможет нам собрать и уничтожить крестражи, мы же поможем ему отомстить. Вот только некромант умер раньше, чем мы уничтожили последний якорь Волдеморта, а я, оставшийся последним, так и не смог убить Дамблдора. Он погиб, защищая меня и Драко. В тот день мы заполучили последний крестраж, но потеряли близкого человека. Мне он стал особенно близок — только позже осознал, что искал в нем отца или наставника. Мне нужен был пример, и Нойман Шварц стал моим примером. Стоит попробовать обратиться к нему. Не знаю, удастся ли мне его уговорить, но я приложу все усилия для этого. Ведь если Нойман согласится, это будет действительно здорово.

***

Письмо некроманту с просьбой о встрече я решил написать сразу после того, как справлю свое первое совершеннолетие. Раньше писать не имело особого смысла. Снятие блоков прошло… хм-м-м, на ум приходит лишь одна нецензурщина. Тяжело прошло для меня оно, безумно тяжело. Мне казалось, что меня выворачивало наизнанку, казалось, что сила рвет тело на части, вырывает блоки буквально с мясом… Отлеживался я после снятия блоков пять дней, первые три из которых провел в бреду. Хорошо, что я перед самым ритуалом попросил Кричера по окончании ритуала забрать меня из банка. Иначе бы я отправился в больницу Святого Мунго, а уж там бы меня точно словил Дамблдор. К сожалению, целителя, что согласился бы поработать на меня, я так и не нашел. Многие мне просто не подходили, а кто подходил, как только примерно узнавали объем работы и что конкретно придется делать, отчего-то поспешно отказывались. Я понимал, конечно, что это определенный риск, но всё же не ожидал, что среди выбранных мной кандидатур нет ни одного смелого или хотя бы рискового и азартного мага. Жаль, конечно, но с этим ничего не поделаешь. Буду искать дальше. А пока справляется Кричер, который, кстати, стал выглядеть немного лучше. Теперь домовик практически неотлучно находится рядом, лишь изредка возвращаясь на Гриммо, 12, чтобы проверить Сириуса. Кстати, дорогой крестный, оказывается, совсем недавно вернулся от семейства Поттеров, где, судя по всему, восстанавливал свое здоровье, моральное и физическое. А вернувшись, неожиданно решил появиться на площади Гриммо, 12, где был в последний раз в шестнадцать лет. Зачем ему понадобился этот дом, догадаться было не сложно, тем более и сам Сириус язык за зубами держать никогда не умел. Оказывается, этот великовозрастный гриффиндурок предложил дом в качестве штаб-квартиры Ордена Феникса. И это меня удивило больше всего. Какой, к черту, Орден Феникса, если Волдеморт еще даже не воскрес? На моей памяти первый раз об ордене я услышал только перед пятым курсом. Это получается, Дамблдор заранее знал, что Волдеморт воскреснет? Или он не просто знал, но еще и контролировал процесс? Или же изначально орден собрался не ради Волдеморта? Как все, оказывается, сложно. Так вот, появившись в доме, Сириус тут же столкнулся с портретом Вальбурги, которая, не выдержав, все ему высказала. И на счет Азкабана, из которого никто, кроме родной матери его даже не стремился вытащить, и на счет угасания рода Блэк, и на счет крестника, на которого Сириусу, судя по всему, плевать с Астрономической башни. Сириус, психанув, рассказал матушке, что, оказывается, он ни дня не провел в Азкабане — вместо него сидел какой-то другой, очень похожий на Сириуса, сквиб. Маггл бы не выдержал влияния дементоров, а подходящего мага найти было сложно. Зато сквиб, на которого ментально повлияли, да еще и артефакт специально надели, вел себя так, как было нужно. Именно поэтому, кстати, никто его и не допрашивал с помощью сыворотки правды. Иначе бы правда раскрылась буквально на первом вопросе. Рассказал Сириус и о том, что все это был гениальный план, что он все это время жил с Поттерами за границей. Сказал и о том, что Гарри Поттер еще с детства отсечен от рода, что он, Сириус, не собирается становиться крестным такому чудовищу, и что все эти байки про связь «крестничества» — чистой воды бред. Затем Сириус, заметив мертвенно-бледное лицо своей матери, добил ее, заявив, что счастлив, что Род Блэк прервется, потому что он сам его уничтожит. И даже появись у него сын, он не станет проводить никакие должные ритуалы. После всего сказанного, Блэк, довольно усмехаясь, приказал как единственный представитель рода Блэк, молчать Вальбурге о нынешнем разговоре и наблюдать за тем, как Древнейший и Благороднейший Род окончательно угасает. Вот только он ошибся в формулировке — он был не единственным представителем Блэков. Был еще, как минимум, я. Мне-то и передала этот разговор Леди Блэк, когда я наконец-то посетил ее портрет. Сириуса же в этот момент не было дома — он что-то в очередной раз активно отмечал со своими дружками — оборотнем и оленем. Притом отмечал, вроде как, аж в Испании, куда ему на пару с Ремусом предоставил портключи Поттер. Мне это было на руку — я спокойно поговорил с портретом, обследовал дом и, в частности, библиотеку. Провел пару не требующих особого вливания сил ритуалов. И, самое главное, обнаружил крестраж. Медальон Слизерина. Первым порывом было желание уничтожить. Но затем, подумав, я решил оставить крестраж «на всякий случай». Мало ли что, мало ли как… Поэтому, одолжив у Блэков шкатулку, которая экранировала все эманации крестража, я спрятал в самом надежном для меня месте — в сейф Певереллов. После встречи с Вальбургой я вернулся в свой дом. Дни пролетали мгновенно — я постоянно что-то читал, проводил ритуалы, и готовился, готовился, готовился к главному на данный момент для меня событию — к своему совершеннолетию. И все же тридцать первое июля наступило для меня слишком неожиданно.