Уйти и вновь вернуться

Тридцать первое июля наступило неожиданно быстро. К этому дню все насущные дела, не требующие отлагательств, были решены. Необходимые ритуалы были проведены. Но, по моему мнению, самым важным событием, произошедшем за это время, стал разговор с Кассиопеей Фоммен, которая наполовину являлась Блэк. О том, что разговор будет не из легких, стало понятно сразу же. Такие разговоры вообще не могут быть легкими, на самом деле. Но сдаться, отпустив девушку, я просто не мог. Касси была нужна мне, я чувствовал это. А еще я знал, что этой девушке нужен я. Не Гарри Поттер, но Лорд Блэк, в первую очередь. Потому что у девушки возникла довольно щекотливая ситуация, из которой она не могла найти выход. Хогвартс не являлся бесплатной школой для волшебников, кто бы что там не говорил. Чистокровные и некоторые полукровки оплачивали свое обучение сами, если, конечно, хватало денег. За сильных полукровок и магглорожденных платил Попечительский совет. Но не всем везло. Поэтому за некоторых полукровок и магглорожденных были согласны заплатить богатые чистокровные, и, естественно, небескорыстно. Кассиопея оказалась в списке тех, за кого заплатил Попечительский Совет. А вот ее матери, Эмме Фоммен, так не повезло. Она еще ребенком подписала контракт, в котором было сказано, что девушка после окончания Хогвартса должна либо выплатить всю сумму за обучение с процентами, либо выполнить несколько «поручений». Почему с девушки не потребовали Долг сразу после окончания Хогвартса, никто не знает. Эмма предпочла подумать, что про нее забыли — тогда в самом разгаре была война и до какой-то магглорожденной не было дела. Эмма уж и думать забыла о том, что за ней где-то водится долг, как вдруг к ней заявился один из представителей Рода, с которым она подписала контракт, и напомнил о Долге. Что потребовали от Эммы, женщина так и не рассказала. Зато рассказала о том, как решила переложить свой долг на свою не самую любимую дочь — на Кассиопею. Девочка тогда еще была несовершеннолетней и ее мать могла решать ее судьбу. Эмма и решила. И вот несколько недель назад к Кассиопее подошел тот самый представитель, заявивший, что-либо девушка оплачивает долг, который, к слову, за эти годы возрос до очень приличной суммы, либо исполняет «поручение», либо же… лишается магии и жизни из-за неисполнения контракта. Касси так и не сказала, какое именно «поручение» ей нужно было выполнить, но, судя по ее виду, там было мало приятного. Девушке дали немного времени, чтобы решить — к началу августа она должна была либо заплатить, либо согласиться, либо… либо умереть. Я не мог бросить в беде юную Блэк. Только не тогда, когда в роду не осталось практически ни одного нормального представителя Рода. Касси было тяжело принять деньги от практически чужого человека. Но и не принять она не могла — все же она осознавала, что я был ее единственным выходом из данной ситуации. Но знаете, я был некромантом, а ни один некромант не является альтруистом. Даже если вам кажется, что он решил сделать что-то безвозмездно, не верьте. Кассиопея мне нужна была по нескольким причинам. Она была наполовину Блэк, она была сильна магически, она была неглупа и… она могла помочь найти мне магов, которым хватит сил основать свой Род. Мне стоило начать выполнять поручения сестер. И если я практически исполнил желание Смерти и начал исполнять желание Магии, то к поручению Жизни я даже не приступал. Когда девушка поняла, что я помогаю ей не просто так, она одновременно успокоилась и насторожилась. Пришлось ей в общих чертах объяснять, что мне от нее потребуется. И лишь после этого она согласилась взять деньги. В общем, к тридцать первому июля Кассиопея была свободна от любых обязательств. Матери она такой поступок простить не смогла, поэтому девушка согласилась перейти в род своего отца и сейчас готова жилы рвать, чтобы вернуть величие и былую славу Роду Блэк. Ритуал принятия девушки в Род мы решили провести чуть позже. На это были свои причины, но самая главная — это мой приближающийся день рождения, день, когда я наконец-то столкнусь со своим Наследием. Удивительно, но проводить нужно было всего лишь один ритуал. Конечно, дополнительные тоже были желательны, но не обязательны. Главный ритуал. Ритуал принятия Наследия.

***

Белые холщовые штаны совсем не грели. Рубахи же не было и вовсе, вместо нее вся спина, руки и грудь были разрисованы замысловатым рисунком, в котором, если внимательно приглядеться, можно было различить некоторые руны. А ведь в подземельях Гринготтса, где находился данный ритуальный зал, было холодно. Вздохнув, привычным движением руки провожу линии, что складываются в причудливый рисунок. При всем этом не забываю читать катрены спокойным голосом. Обучение некромантии дало свое и сейчас я не испытывал никаких трудностей, пусть и провожу я этот ритуал впервые. Около часа уходит на то, чтобы выполнить все приготовления. И вот я стою, произнося ритуальные слова, чувствуя, как постепенно будто теряюсь, растворяюсь. Я уже не слышу свой голос, лишь интуитивно чувствую, что до сих пор говорю. Я уже ничего не вижу, кроме спокойного серого цвета. Туман. Настолько плотный туман, что протяни руку — и ты почувствуешь, какой он наощупь. Но я помню, что выходить нельзя. Иначе не вернусь. А вернуться я должен, потому что там меня ждут. Ждут. В тумане начинают мелькать странные тени, я улавливаю странные, похожие на чьи-то выкрики звуки. Слышу даже, кажется, хлопот крыльев. Кто-то кружится вокруг меня, но не подходит близко. Их много, я это чувствую. Они пытаются понять, решить, подхожу ли я, достоин ли… А затем я скорее ощущаю, чем слышу, чей-то грозный рык и все тени исчезают, оставляя меня наедине с этим неизвестным. Я пристально, до рези в глазах стараюсь рассмотреть ту сущность, что выбрала меня. А когда рассмотрел, выдохнул, едва сдерживая возглас удивления. Вы серьезно?! Да нет, быть того не может…

***

Северус не знал, помнят ли Малфои о том то ли сне, то ли видении, что было два года назад. Сам он вспомнил об этом, лишь когда вечером, устав от переполнявших его сегодня весь день странных, смутно знакомых ощущений, сел и начал анализировать и вспоминать, когда же он, собственно говоря, уже такое испытывал. Вспомнил. И теперь никак не мог уснуть, гадая, совпадение ли то, что оба ритуала проводятся именно тридцать первого июля или нет? И не Поттер ли случаем проводит этот ритуал? Да, в прошлый раз трое слизеринцев практически сразу же отбросили его кандидатуру в сторону. Да вот только Поттер умел удивлять, и тому яркое подтверждение то, что именно он сообщил Люциусу о Драко. Да и кто бы мог подумать, что Поттер вдруг ни с того, ни с сего так спокойно отдаст пророчество в руки своего «врага». То, что Люциус не враг Гарри, Северус знал, но вот откуда об этом мог знать этот безмозглый мальчишка?! Хотя тут Северус не совсем честен — судя по последним событиям, мальчишка не совсем уж и глуп. Мерлин, стоило хотя бы вспомнить его экзаменационную работу по зельям. Он не просто написал ее, он сдал ее на Превосходно! Его работа была лучше работы его подружки, мисс Грейнджер. Его работа могла сравниться с работой Драко! А ведь Северус сам, лично, занимался с младшим Малфоем. У Поттера вдруг, очень неожиданно открылись способности к зельеварению? О-о-очень сомнительно, но другого варианта просто не могло быть. Поттер не списывал, не проносил никаких артефактов или даже шпаргалок, не принимал никакие зелья — все это сразу же выявилось бы на экзамене. Можно было, конечно, предположить, что этот мальчишка выучил только те вопросы, которые он освещал на экзамене, но Поттер просто не мог знать вопросов заранее. Да и чувствовалось в его работе, что он не просто пишет по памяти, что он ПОНИМАЕТ, о чем пишет. Поттер сдал зелья на Превосходно… Звучит, как глупая шутка, честно. Вот только это правда. И Северус никак не мог в нее поверить. Но усталость и нервное перенапряжение, что зельевар испытывал последние несколько дней, сделали свое дело, и мужчина заснул. И тут же оказался в знакомом зале. А в центре зала стоял хорошо знакомый ему юноша, который спокойно произносил ритуальные фразы. Поттер. Это был, без всяких сомнений, Поттер. Поттер, проводящий ритуал принятия Наследия. Северус, кажется, совсем недавно не верил в то, что Поттер сдал зелья на Превосходно? Забудьте, теперь он в это верит. Поверьте, намного проще поверить в то, что Поттер каким-то непостижимым образом выучил основы зельеварения, чем в то, что он сейчас, вот так спокойно, будто обыденно, будто и не в первый раз, проводит ритуал. — Вы видите то же, что и я? — произнес позади зельевара юношеский голос. Обернувшись, Северус увидел Драко и Люциуса. Оба Малфоя смотрели на Поттера странным, непонятным взглядом. — Это какой-то странный Поттер, — вдруг тихо произнес Драко, жадно рассматривая фигуру юноши. Вновь взглянув на Гарри, Северус вынужден был признать правоту младшего Малфоя. Поттер и действительно выглядел немного не таким, каким его запомнил Северус. Изменившийся, повзрослевший, подтянутый — этот Поттер совсем не был похож на болезненно худого мальчишку. Нет, этот юноша… Сглотнув, Северус отвел взгляд, чтобы встретится глазами с Люциусом, который, на мгновение взглянув на Северуса, как-то понимающе улыбнулся. — Мерлин, это какое-то наваждение, — почти простонал Драко, закрыв ладонями лицо, — мне кажется, с каждым мгновением моя вейла просто сходит с ума. Вздрогнув, Северус пристально посмотрел на младшего Малфоя. Тот совсем недавно принял наследие и ему еще тяжело было справляться со своей вейлой. И тут такое заявление… — Ох, — протянул старший Малфой, прикусив губу, — моя вейла тоже бьется. Мерлин и Моргана, да не может такого быть! Северус?! — воскликнул ошарашенный неожиданным озарением Люциус. Северус тут же прислушался к своей сущности и тут же застонал от охвативших его эмоций. Невысказанная догадка Малфоя оказалась верна, он тоже это чувствовал — чувствовал притяжение своей пары. Как такое возможно? Чтобы их троих вот так сразу? Что за насмешка судьбы — ненавидеть одного Поттера пол жизни, а потом в итоге найти свою пару в другом Поттере. И, Мерлин, КЕМ же должен стать Гарри Поттер, какое Наследие должно в нем проснуться, чтобы ему понадобилось сразу три партнера?! — Да, Люциус, — прошептал Северус, впившись взглядом в юношу, что сейчас проводил ритуал, — я тоже чувствую это. — Как такое возможно? — растеряно прошептал Драко, — Такое вообще возможно? — Как видишь, Драко, возможно, — произнес Люциус. — Но… Как же так? Что… Мерлин и Моргана, не могу поверить, — произнес младший Малфой, тряхнув головой, — Вы как хотите, но я буду его добиваться, — твердо произнес юноша. Северус задумался на мгновение. Да, это чертов Гарри Поттер, заноза в заднице, но вот только, что Северус знает об этом юноше? Только сейчас до зельевара дошло, что он видел не Гарри Поттера, а сына Джеймса Поттера. Он не видел юношу, предпочитая ненавидеть образ хамоватого безрассудного парня. — Я тоже не отступлюсь, — произнес Люциус. — Если вы рассчитываете, что я отступлю, то этого не будет, говорю сразу. Он — моя пара, — твердо произнес Северус. — Ох, ну и не просто же нам будет, — со смешком произнес Драко, любуясь Гарри. Не просто?! Да Малфой явно смягчил. Конечно, некоторые говорят, что от ненависти до любви один шаг, да вот только говорят об этом те, кто, судя по всему, не сталкивался с убежденным гриффиндорцем. Это уж не говоря об остальной Магической Британии. Весело будет всем. Одно только то, что оба Малфоя почувствовали свою пару в Поттере, вызовет резонанс. Не так просто будет объяснить, что после принятия Наследия, у вейлы несколько меняется восприятие мира. Что вейла — не человек, не просто маг. Что у вейлы может быть несколько мужей. Что для вейлы семья — это ее муж (или мужья) и дети, рожденные в истинном браке. Драко был рожден не от истинной пары Люциуса, не в истинном браке, поэтому то, что они оба почувствовали в Гарри пару, не то, чтобы не удивительно, но вполне возможно. Другое дело, предположить такое было… Да, Мерлин, никто не мог такого предположить. Шутки трех сестер, не иначе. Северус всегда чувствовал свое расположение к Малфоям. Ему было приятно находиться с блондинами, он считал их привлекательными, но вот предположить, что однажды они все будут связаны истинным браком?! Что его мужьями станут один Поттер и сразу два Малфоя?! Резко мотнув головой, Северус постарался прогнать пошедшие не в том направлении мысли прочь. Они еще даже с Поттером не то, что не будущие мужья, но и не друзья даже. Враги, которых он ненавидит. Как, ну вот как его добиться? Как уговорить на такой союз? Он ведь жил среди магглов большую часть жизни, он вообще может считать такие отношения… неприемлемыми, противоестественными. Хотя, уж если про Наследие он знает, то уж и про истинные пары знать должен. И что такие союзы могут состоять из двух мужчин. Или не двух… Перед глазами стояла картина, как трое слизеринцев ухаживают в постели за своей парой. Два черных, два белых… Как Гарри, Люциус, Драко… ох, нет! Сжав со всей силой руки в кулаки, Северус безуспешно пытался прогнать развратные картины прочь. Они сменялись, и с каждой новой сцены в постели были все более откровенными… Северус задышал резко, прерывисто. Жар лавой растекся по всему телу, распаляя его. Картины, мелькавшие перед глазами, не добавляли покоя. Как не добовляло спокойствия и то, что находящиеся рядом с ними блондины были ничуть не в лучшем состоянии. Драко, закрыв ладонями лицо, что-то шептал себе, стараясь успокоиться. Люциус же, прикрыв глаза, прикусил губу, будто стараясь сдержать стон. И, о Мерлин, эта его прикушенная до крови губа выглядела так сексуально возбуждающе, что Северусу пришлось потратить все его силы, чтобы не подскочить к Люциусу и не смять его губы с жадном, жарком поцелуе. Драко застонал, и это прозвучало эротично, что Северус чуть не взвыл. Перед его глазами сотнями замелькали картинки, где Драко так же горячо стонет. Еще мгновение, и Северус бы не сдержался, набросившись на кого-нибудь из Малфоев, но тут случилось то, ради чего и проводился ритуал. Гарри, коротко вскрикнув, изогнулся под невообразимым углом, выпустил магию, что на мгновение ослепила всех присутствующих. И в следующее мгновение на месте юноши находилось завораживающее своей мощью и великолепием существо. — О, Мерлин и Моргана, — прошептал Северус, — этого просто не может быть…