Уйти и вновь вернуться

Это просто какое-то сумасшествие. Честно. Мне кажется, весь Хогвартс сходит с ума. А как иначе объяснить то, что все буквально следят за нами с Драко и ищут любые намеки на наши отношения даже там, где их нет. О, я, конечно, огорчен, что с моим Драконом у меня пока ничего нет. И я пытаюсь исправить это, но, если они и дальше будут продолжать творить все это, то, боюсь, Драко просто сбежит от меня. Радовало, честно говоря, только одно — лица Уизли, когда они слышали очередную сплетню о нашей с Драко любви. О, нет, лицо Рона стоило видеть — кажется, его даже начало тошнить от некоторых подробностей. Он даже начал отказываться от добавки на завтраках! Меня все происходящее изрядно веселило. И отсутствие у меня каких-либо отрицательных эмоций только убеждало ребят в том, что что-то во всей истории точно есть. Впрочем, резкие отрицания Драко по этому поводу тоже наводили на подозрительные мысли. Такие ребята вообще, казалось, во всем видели скрытый смысл и намеки на наши отношения. К чему все это я веду? Да к тому, что даже мне все это начало надоедать. Мне не давали прохода, меня спрашивали, за мной следили… И это при том, что, во-первых, я, как некромант, обладаю безграничным, на первый взгляд терпением, а во-вторых я изначально спокойно к этому относился и мне даже интересно было послушать пару-тройку историй. Что тогда испытывает Драко, я даже представить не могу. Но одно точно — ему эта суета не нравится. Не нравится настолько, что он, кажется, начал ограничивать наше общение. А это совсем не входило в мои планы. Впрочем, были и те, кому совершенно не нравился ажиотаж. Как же так, сын Пожирателя и главный герой всей Магической Британии! Не может быть! Такого не может быть и точка. А мне было все равно. Я буквально преследовал Драко, постепенно доводя его. Мне нужно было, чтобы он отбросил маску, чтобы показал свои чувства. Я доводил его для того, чтобы он не выдержал и сделал шаг мне навстречу. Не знаю, почему я не могу без всех этих сложностей. Почему я не могу просто взять, подойти и предложить быть вместе. Ведь вижу, какими глазами смотрят на меня что Драко, что Северус. Но я не могу. Просто чувствую, что нельзя так. Неправильно. Все должно случиться в той же последовательности, что и в тот раз. А ведь еще мне необходимо было встретиться со всеми своими змейками и предупредить о скором прибытии людей из прошлого. Я-то к этому уже был морально готов, я уже переживал эту встречу однажды… Я уже знал, к чему морально готовиться. А вот они, мои возлюбленные, не знали. И если, как мне кажется, Малфои воспримут появление «этих» более-менее спокойно, то вот Северус… Я как-то говорил с ним об этом. Это был один из тех разговоров, который нужно пережить. Такой не разговор даже, а монолог, когда тебе нужно выговориться. Рассказать первым, пока не рассказали другие, да так исковеркав, что и не разберешься толком, кто правдив, кто лжив. До меня к тому времени уже начали доноситься слухи о неземной любви Северуса к «моей матери». И о том, что любит он и любил всегда только одну единственную Лили Эванс, что стала Поттер. Много ли мне тогда было нужно, чтобы поверить в свою никчемность? В то, что Северус не любит, а лишь ищет во мне замену ей? Или же что и вовсе он так мстит «моим дорогим родителям»? Северус был умен, внимателен, но даже отчего-то и он не сразу заметил, как тонко меня пытаются обработать. Драко тоже не замечал, в тот момент он яростно пытался отбиться от излишне назойливого внимания Розы Поттер, что мне, конечно же, ничуть не повышало настроение. Заметил Люциус. Он вообще среди нас оказался самым прозорливым и понимающим, несмотря на то, что сам практически всю свою жизнь носил маску. Заметил и после долгих расспросов понял, в чем моя проблема. И сразу же, схватив, потащил в подземелья, к Северусу. Разбираться. Да, разговор был трудным, но главное я тогда уяснил раз и навсегда. Мои партнеры, мои возлюбленные, мои змейки любят меня. И никогда никого так не любили. И не променяют меня ни на кого другого. Никогда. Я себе и представить до того момента не мог, насколько все же важны слова. Да, поступки важнее намного, но без слов довольно сложно быть абсолютно уверенным в том, что тебя любят. Разум коварен, коварно сердце. Пока ты не услышишь эти три заветные слова, ты будешь сомневаться. Сомневаться в себе, прежде всего. Мне тогда были нужны эти слова. Я был подростком, которому всю жизнь не хватало этих слов. Нет, я прекрасно видел, как смотрят на меня мои змейки. Видел, что именно они для меня делают, на какие жертвы порой идут. И я знал, прекрасно знал, что это не просто мимолетное чувство. О, но как мы порой бываем глупы и недоверчивы в том деле, где участвуют наши чувства! Я тогда много чего узнал. Узнал и о том, что для Северуса Лили Эванс долгое время была лучиком света во тьме. Что он ее чуть ли не боготворил. Он рассказал о том, насколько больно было узнать, что твой идеал, твое недосягаемое солнце оказалось пустышкой. Пшиком. Как больно потерять веру в человека, которого считал чуть ли не родной сестрой. А потом он признался в том, что так себе и не простил своего «предательства». Не простил себе ее смерть. И как мучительно больно, как гадко было видеть ее после стольких лет живой. Живой и здоровой, сияющей практически так же, как она сияла в последний раз. И как это сияние больше не восхищало, а лишь только приносило разочарование и горечь. Особенно от осознания того, что вот эта безгрешная девушка бросила своего ребенка на растерзание маньяку-убийце. А потом и вовсе оставила, отправив своей сестре, что ненавидела волшебство. Северус ненавидел, когда его жалели, считая, что жалость унижает. Я и не жалел. Я просто поклялся, что больше никто и никогда не сможет причинить ему такую боль. В том мире я так и не смог выполнить свое обещание. Но сейчас я готов сделать все, что угодно, лишь бы только Северус был счастлив, лишь бы он никогда больше не чувствовал ни разочарования, ни горечь, ни боль. Мне просто жизненно необходимо поговорить со своими змейками. Срочно.

***

Драко Малфой был вне себя от злости. Ну, это по крайней мере казалось со стороны. Он старался выглядеть так, будто еще чуть-чуть, и он сорвется. Сорвется и, если не начнет бросать направо и налево непростительными, то, как минимум, наложит какое-нибудь заковыристое проклятье или на худой конец, сглаз. На самом же деле слизеринец был даже доволен сложившейся ситуацией. Относительно, конечно, но доволен. Еще бы — в Хогвартсе все, от мала до велика только и делают, что обсуждают их якобы существующие отношения с Поттером. С Гарри. Не с Поттером, а с Гарри. Этот чертов гриффиндорец был неуловим и обладал поистине непревзойденной чуйкой. А как иначе объяснить то, что как только он, Драко, собирался спросить у парня насчет его той фразы, связанной с фамилией, как Гарри исчезал. Буквально испарялся из-под носа. И это не столько раздражало, как раззадоривало любопытство. Впрочем, сейчас не об этом. Сейчас о том, что ситуация, сложившаяся в Хогвартсе на данный момент, была если не прекрасна, то весьма выгодной и удобной для оценки реакции и дальнейших действий. Гарри реагировал… Гарри реагировал, одним словом. И реакция была весьма интригующей. Складывалось впечатление, что его данная ситуация не просто не задевает, но ему еще и нравится. Подумать только, гриффиндорцу приятна мысль о том, что он может встречаться со слизеринцем. Гарри был едва ли не против такого исхода. И он, Драко, радовался бы, если бы он не был слизеринцем. Подозрительно. Разве такое возможно? Чтобы его персональное счастье вот так вот просто давалось в руки? Что его практически не нужно уговаривать, не нужно ухищряться, прибегать к каким-либо хитрым средствам, ловким приёмам для достижения цели. Это как-то не по-слизерински даже. Впрочем, ничего пока не просто. Нужно еще как-то уговорить Гарри для начала встретиться всем вместе. Двум Малфоям, Снейпу и Пот… и Гарри. А потом, поговорив с гриффиндорцем, отпустить его и начать продумывать план по завоеванию сердца сразу тремя слизеринцами. Да уж, все ой как не просто. Но сначала прощупать почву. А для этого… — Эм, Драко? — неуверенный голос Гарри оторвал слизеринца от размышлений. — Послушай, я тут кое-что… Эм, в общем, не знаю, как это сказать правильно… — Говори уже, — протянул Драко, заинтересованно посмотрев на гриффиндорца. — Мне нужно поговорить с тобой, профессором Снейпом и Лордом Малфоем. Наедине. Как можно скорее! — выпалил Гарри, и глубоко вздохнул. Чертов гриффиндорец! Нет, ну как так можно? Он, значит, продумывает тут, как бы заманить героя в подземелья на конфиденциальный, даже довольно личный разговор, и тут такое! Ну как так-то, а? — Хорошо, — медленно протянул Драко, судорожно обдумывая ответ, — я постараюсь все сделать. Но ты за это мне будешь должен, — добавил Драко, хитро прищурившись. — Да не вопрос, — беззаботно ответил Гарри, весело улыбаясь. Затем кивнув, направился в сторону гриффиндорского коридора, когда на него из-за угла буквально налетела мелкая Уизли. Драко и опомниться не успел, как увидел, как эта… эта… эта рыжая метелка что-то быстро брызнула Гарри в лицо и тут же полезла с поцелуями к Гарри. К его Гарри! Вот теперь Драко Малфой действительно был вне себя от злости.

***

Я сразу и не понял, что происходит. Все было хорошо, все было просто замечательно. Обдумав все за и против, я решил, что проще всего будет просто подойти к Драко и попросить о встрече. Ведь не я же один хочу поговорить, верно? И все прошло просто прекрасно. Подловив Малфоя в коридоре, я произнес свою просьбу, чем, кажется, слегка удивил его, ну да ладно. Главное то, что он согласился. И что на счет того, что я ему должен… пусть буду должен. Не думаю, что Драко потратит на что-то скучное. После этого я поспешил к гриффиндорской башне, как вдруг… Джинни налетела на меня слишком неожиданно. Даже с моей неплохой реакцией, что только улучшилась благодаря пробудившемуся наследию, я не успел среагировать. Мгновение — и в мое лицо летят капли, будто мне прямо в лицо брызнули духами. В нос ударяет тут же приторно-сладкий запах, а в следующую секунду Уизли уже лезет ко мне с поцелуями. Быстро оттолкнуть ее не получилось — она присосалась ко мне, словно пиявка. Меня начало немилосердно тошнить, как вдруг кто-то дернул меня к себе, отрывая от этой коз-з-зы. Тошнота тут же прошла, но перед глазами все еще немного плыло. Впрочем, ситуацию я осознавал более-менее трезво. И уж не составило труда догадаться, кто меня вырвал из «пламенных» объятий. Драко. Очень, просто жутко злой, контролирующий себя из последних сил Драко Малфой. Да помогут Мерлин, Моргана и все остальные этой глупышке. Потому что злить вейлу, стараясь увести ее партнера — это как наступить василиску на хвост. Убийственное действие. — Уизли, гр-р-р-рифиндор-р-р-рская подстилка, ты нар-р-рвалась, — прорычал Драко, отворачивая меня от лица Джинни и крепко прижимая к себе. Уткнувшись носом в шею своего Дракона, я глубоко вздохнул и глупо улыбнулся. Впрочем, подводило меня только тело, но не разум. Я знал, что это за настойка, что так неосторожно использовала Джинни. Довольно специфический аналог приворотного зелья. Оглушают на несколько мгновений, а после этого заставляют испытывать чувство влюбленности к объекту, что первым попадется на глаза. Крайне редко используется, потому что слишком много недочетов. Ну, для начала, нужно сразу же попасть в поле зрения. Через минуту после того, как пострадавший вдохнет запах, своеобразное «запечатление» перестает действовать. Влюбленность в объект проходит обычно через пару-тройку дней. И никаким способом в крови данное зелье не отыскать. Я понимаю, почему именно этот способ. Подействуй оно на меня, и я бы ходил за Уизли как на веревочке, выполняя все ее прихоти. И за эти пару дней я бы точно разорвал наше с Драко общение, разрушив то доверие, что зародилось между нами. Во-вторых, после того, как я очнулся, я бы никуда не дергался — думаю, Уизли во главе с директором нашли бы способ привязать меня как можно ближе к этой дуре. И все было бы прекрасно, все бы у них сложилось, да вот только в двух местах они просчитались. Во-первых, меня увидел Драко и спас от «запечатления». А во-вторых, это приворотное не действует на некромантов. Уж не знаю почему, но вместо того, чтобы влюбиться, мы буквально пьянеем от переполнявших нас чувств. Все самое лучшее, самое светлое что есть в нас будто увеличивается в несколько раз. Хорошо, что всего на несколько минут. Но этого хватит, чтобы я наговорил много лишнего Драко. Очень много лишнего. Запах Драко опьянял. Опьянял настолько, что я буквально впился в него всеми конечностями. Не отпускать, никогда не отпускать. Разве я много прошу? — Гарри, — тихо прошептал Драко, осторожно проводя по спине. Я вздрогнул, сдерживая стон наслаждения из последних сил. — Ты в порядке? — спросил блондин. — Да, — хрипло произнес я, отстраняясь от парня и стараясь не смотреть ему в лицо, — кажется, мне нужно отойти, — прошептал я, после чего рванул со всех сил, не глядя по сторонам. Заскочив в какой-то пустующий класс, я прислонился к стене и со стоном закрыл глаза. Что ж все так-то получается? Почему так сложно? Вот чего этой рыжей дуре не сиделось спокойно? А мне теперь придумывай оправдание. Ведь оно должно было произойти, запечатление. Даже если я ее и не видел, второй действенный способ — поцелуй. А Джинни меня точно успела поцеловать. — Гарри, — произнесли рядом со мной. Драко. Мерлин и Моргана, он уже здесь. Помогите!!! — Гарри, ведь не подействовало же, верно? Приворотное не подействовало, ведь так? Так. Но оно должно было подействовать, если только… Если только ты не некромант или… — голос парня становился все злее и злее. Открыв глаза, я хмуро посмотрел на него. Я знал, к какому выводу он пришел. Кажется, даже Мерлин с Морганой тут не смогли бы помочь. — Ты не некромант, Гарри. Значит другой вариант. Приворотное, никакое приворотное не действует лишь только на тех, кто любит. Кого ты так любишь, Гарри?! Отвечай! Драко был близко. Слишком близко. И он не был злым. Он казался отчаянным. Практически сломленным. Неужели он не понял? Не понял… — Кто?! — прохрипел Драко, а в следующую секунду впился в мои губы злым поцелуем. Он выплескивал все, что чувствовал в данный момент. Всю ту злость, страх, отчаяние и любовь… Безумную любовь, от которой буквально сходит с ума. Он целовал так одновременно страстно и нежно, что я не выдержал. Застонав, я обхватил ладонями его лицо, так же отчаянно целуя в ответ. И в ответ так же выплескивал свои чувства, что переполняли меня. Это настолько сладко, настолько больно… Я целовал его впервые. Впервые с тех пор, как потерял его. И я не мог, просто не мог потерять его вновь. Говорят, вейлы умирают, когда от них отказываются их истинные партнеры. Я знал, что если Драко после всего этого откажется от меня, я тоже умру. Он кусал мои губы, поглаживая плечи, спину, бока, а мне казалось, что я плавлюсь, словно воск в его прикосновениях. Я прижимался к нему ближе, еще ближе, будто стараясь слиться с ним в одно целое. Сколько времени прошло, я не знаю. Просто в какой-то момент перестало хватать воздуха, и мы оторвались друг от друга. Он стоял, крепко прижимая меня к себе и ничего не говорил. Лишь только шумно дышал, рассеянно гладя меня по спине и легко, так светло улыбался, от чего сладко щемило в сердце. А я, прижимаясь к нему в ответ, положил голову на плечо, прислонившись носом к шее и вдыхал, глубоко вдыхал его неповторимый запах и улыбался, как влюбленный дурак. Хотя, почему как? Я сейчас и был влюбленным дураком. Мы молчали, боясь нарушить эту связь, что зародилась буквально несколько мгновений у нас на глазах. Мы молчали, потому что сейчас слова были не нужны. Мы чувствовали, и этого было достаточно.