Уйти и вновь вернуться

Вздохнув, я решительно бросил сушеные лепестки асфоделя в зелье. Затем, прикусив губу, добавил корень мандрагоры и принялся ждать. Мне просто нужно встретиться с Северусом. Очень срочно. Потому что завтра, если ничего не изменится, должны будут прибыть особые люди. Поттеры. Вместе с оправданным Блэком, конечно. Честно говоря, я рассчитывал на то, что поговорю со змейками буквально на следующий день после того, как я оказался в Больничном крыле. Но не тут-то было. Сначала меня не хотели отпускать. Держали, бормоча нелепые оправдания. Что-то насчет того, что может произойти рецидив и мне вновь станет плохо. И я бы может быть и поверил, не знай, что мне лгут. Я быть может и не профессиональный колдомедик, но все же основы мне пришлось учить еще в прошлой жизни. А в этой, обучаясь некромантии, я лишь углубил знания и поэтому прекрасно знал, что мне лгут. Но я терпел, в первую очередь, поддерживая версию об аллергии. Я-то прекрасно знал, что никакой аллергии на черную гвоздику у меня нет. И что стало мне плохо не от аллергии, а от того, что организм пытался бороться с направленным на него действием приворота. Северус, кстати, очень хорошо придумал — отчего-то многие забывают, что некоторые зелья не действуют на тех людей, у которых на один из ингредиентов аллергия. А черная гвоздика — это один из самых редко используемых ингредиентов в зельеварении. Так вот, сначала я не имел возможности поговорить со змейками. А потом ко мне буквально приставили охрану в виде Рона и Гермионы. Они пришли на следующий день после случившегося. Пришли «мириться». По крайней мере, они считали, что так они мирятся. На самом же деле они просто вломились ко мне, бесцеремонно уселись на кровать и, не спрашивая меня о моем самочувствии, начали что-то бурно рассказывать, в итоге перейдя на чуть ли не откровенные оскорбления в сторону слизеринцев в целом, и на Драко Малфоя в частности. Из их речи я вычленил самое главное — отчего-то они были абсолютно уверены, что в Больничное крыло я загремел благодаря Малфою. Было ясно, что ребятам было дано задание промыть мне мозги. Терпения мне хватило ненадолго. Минут через двадцать я просто, грубо прервав их, указал на то, что еще не простил и выставил за дверь. Но когда это гриффиндорцев останавливало? Выпустили меня из Больничного крыла через три дня и я, не успев выйти в коридор, тут же столкнулся с Грейнджер и Уизли, которые явно поджидали меня. И началось. Я не мог даже спокойно сходить в уборную — эти двое меня преследовали везде. Нет, я бы, конечно, мог просто сбежать от них, да вот только встретится со змейками я все равно не мог. Мне было нужно, чтобы никто не знал об этой встрече. И именно поэтому я сейчас старательно пытаюсь нарваться на отработку — это последний способ. — Поттер, двадцать баллов с гриффиндора и отработка сегодня после ужина, — прорычал Северус, как только из моего котла повалил дым, — Эванеско! Тролль за это зелье, Поттер! А мне уж начало казаться, что вы взялись за ум. Видимо, гриффиндор — это диагноз. Северус продолжал говорить, но я не обращал внимания на его слова. Я видел лишь его понимающий взгляд, и едва заметный кивок. Он понял.

***

— Проходите, Поттер, — спокойно произнес Северус, пропуская вперед, — где находятся котлы Вы, я надеюсь, помните. Можете приступать. — Я бы хотел… — начал было я, но был перебит Северусом. — Котлы, Поттер, — произнес мужчина и так выразительно взглянул, что я понял — сейчас не время. И верно — не прошло и пятнадцати минут, как к Северусу заявился Дамблдор. Директор, взглянув на меня, неодобрительно покачал головой и попросил Северуса «не нагружать бедного мальчика». — Ах, точно, я совсем забыл. Отработка до самого Рождества, Поттер, — произнес Северус насмешливо. — За что?! — возмущенно произнес я, поджав губы. — За безалаберность и глупость, что Вам едва не стоила жизни. Быть может, чистка котлов добавит Вам разума. И раз уж Вы вполне в состоянии запороть зелье, то эта отработка начинается с завтрашнего дня. — Северус, не кажется ли тебе, что ты слишком строг? — спросил Дамблдор. Если приглядеться, можно было увидеть, что директор доволен таким исходом. Еще бы — завтра Северус будет далеко не в радужном настроении, а тут я, тот, на ком можно сорвать свое плохое настроение. И после такого я уж точно не воспылаю к нему теплыми чувствами. Дамблдор ушел, но я продолжал драить котлы. — Пять минут, Поттер, — на грани слышимости прошептал Северус, как только за Дамблдором закрылась дверь. Через пять минут директор заглянул вновь и, осмотрев обстановку, что-то спросил у Северуса. Получив быстрый ответ, директор покачал головой, после чего ушел. — Поднимайтесь, Поттер, — устало произнес Северус, проводя ладонями по лицу, — пойдемте. У нас не так много времени. И мне безумно интересно узнать, что вы хотите сообщить так срочно, ради чего вы пошли на такие меры. Зайдя в гостиную, я увидел сидящих рядом обоих Малфоев, что до этого вели неспешный разговор. Поздоровавшись, я присел в кресло и тяжело вздохнул, заметив устремленные на меня взгляды. — Что ж, Поттер, говорите, — сказал Северус, откидываясь на спинку кресла. — Честно говоря, даже не знаю с чего начать, — произнес я, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Начните с того, для чего вы искали встречи с нами. — Хорошо, — сказал я, прикрыв глаза, — завтра. Завтра прибудут новые учителя. — И ради этой новости ты испортил зелье? — насмешливо спросил Северус. — Дело в том, что эти преподаватели — это Поттеры. Повисла тишина. — Поттер, я не пойму, вы так шутите? Если да, то стоит заметить, что… — Да не Поттер я, — резко произнес я, обрывая Люциуса, — я не единожды повторял, что не Поттер. Я к этой семье вообще долгие годы не имею никакого отношения. Думаю… думаю, следует рассказать эту историю с самого начала. — Да уж потрудитесь объяснить, — хмуро произнес Люциус. Драко ничего не говорил, лишь удивленно смотрел на меня. Северус же… по его лицу сложно было понять, что он сейчас чувствует. — Все началось с того, что было произнесено пророчество. И оно указывало на две семьи — семью Лонгботтомов и на семью Поттеров. Первым, 30 июня, родился мальчик у Лонгботтомов, Невилл. 31 июля же у Поттеров тоже наступило долгожданное прибавление. Лили Эванс родила двух сыновей — Гарри и Ричарда Поттеров. — Что? — ошарашено прошептал Драко, — У тебя был брат? — Был? Почему был… Ричард до сих пор жив, завтра тебе представится возможность его увидеть. Впрочем, сейчас не об этом. Так вот, у Поттеров родилось двое сыновей, но эту информацию решили скрыть, представив свету только старшего ребенка — Гарри Поттера. И все было довольно неплохо, несмотря на происходившие военные действия, пока в семье Поттеров не случилась «трагедия» — однажды Гарри заговорил на парселтанге. О, для светлых Джеймса и Лили это был удар ниже пояса, — усмехнувшись, произнес я. Руки подрагивали, поэтому я сжал их в кулаки. Говорить было тяжело, но все же мои змейки имели право знать всю правду. — Именно тогда был придуман идеальный, по мнению Поттеров и Дамблдора, план. Магия не терпит убийств невинных детей, карая убийцу. Убивший ребенка умирает страшной смертью. И этим ребенком становится Гарри Поттер. Несмотря на безграмотность и пренебрежительное отношение к законам Магии, даже Джеймс и Лили понимали, что за осознанную «отправку» своего ребенка на смерть они получат откат. Поэтому они отреклись от меня и ритуалом выжгли во мне свою кровь. Я не Поттер. Я действительно не Поттер, во мне нет ни капли их крови. Но взамен крови Поттеров во мне проснулась более древняя кровь — кровь Певереллов и… Слизеринов. Лили Эванс на самом деле не являлась магглорожденной — в ее предках затерялся сам Салазар Слизерин. Именно поэтому, кстати, я выжил — Волдеморт не смог меня убить магическим способом, потому что моя кровь древнее его крови. Слизерины не могли убивать своих несовершеннолетних родичей. Магическим способом. К тому же я Певерелл, а это предполагает близкое родство со Смертью. Естественно, то, что я выжил, никак не входило в планы Дамблдора. Не знаю точно когда, но он объявил Лили и Джеймсу, что именно Ричард — избранный. И его надо беречь. И они сбежали. И Блэк, кстати, тоже. А меня передали Дурслям. А сейчас они возвращаются. Пора объявить Магической Британии, что на самом деле избранный — Ричард Поттер. А я… а я должен буду погибнуть, защищая своего «брата» в главной битве. Перед этим, конечно, вступив в брак с Джинни Уизли, попутно сняв с них печать предателей крови и переложив ее на себя. Вот такая история. Именно это я так стремился вам сообщить — Поттеры возвращаются. Особенно Вам, профессор — я знаю, какие сложные отношения у Вас с этими людьми. А сейчас я, пожалуй, пойду — думаю, вам есть что обдумать и обсудить. Завтра вновь отработка и я приду, даже несмотря на появление этих людей в этих стенах. Я буду готов ответить на все ваши вопросы, — сказал я, поднимаясь с кресла, — ах, да, профессор. Могу ли я попросить вас об одолжении? — Что именно вам нужно? — голос Северуса звучал глухо. — Не могли бы Вы мне, в случае чего, подыграть? Скажем так, сейчас вы задали мне сложную задачу и если я найду ответ на нее, то буду освобожден от отработок. — Зачем Вам это, Пот… Певерелл? — спросил мужчина, и я даже не знал, о чем он спрашивает в первую очередь — для чего мне нужно это или как меня теперь звать. — Гарри. Профессор Снейп, Лорд Малфой, могу ли я вас попросить, чтобы вы обращались ко мне по имени? А на людях я, на данный момент, по-прежнему Поттер, хотя мне это и не нравится. — Да, конечно, — мягко произнес Люциус, — наедине ты тоже можешь обращаться ко мне по имени. — Аналогично, Гар-р-ри, — протянул Северус, отчего я невольно вздрогнул, — и все же, зачем тебе это нужно? — Увлечённые люди порой настолько рассеянны и невнимательны. Они часто не до конца воспринимают действительность. Думаю, вы завтра увидите. А сейчас мне следует идти. Отработка уже должна, судя по времени, закончиться. Добрых снов, — произнёс я, выскакивая из гостиной Северуса в коридор.

***

— Я не могу поверить, что все это правда, — практически простонал Северус, пряча лицо в ладонях. — Ты же не думаешь, что он солгал? — спросил Люциус, с сочувствием глядя на друга. Он знал, как сильно Северус переживал в свое время смерть Лили. Ему потребовалось несколько лет, чтобы смириться с тем, что она мертва. И тут такая новость. — Ему нет смысла лгать, — произнес Драко, — потому что проверить это довольно просто. Стоит лишь дождаться завтрашнего дня. И, честно говоря, я даже не знаю, что было бы лучше… Потому что если это правда, то я даже не могу представить, насколько это… мерзко. — Да, верно, завтра мы узнаем, — произнес Северус, наконец-то отняв ладони от лица. Глаза его, казалось, были воспалены, а лицо выглядело бледнее обычного. — Я просто не представляю, что испытывал Гарри, когда узнал правду, — тихо произнес Люциус. Драко, вздрогнув, покачал головой, прикусив губу до крови и сдерживаясь из последних сил, чтобы не рвануть к Поттеру и не обнять его, успокаивая и обещая поддержку, заботу и любовь. Северус же всего лишь сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. В гостиной было тихо. Каждый молчал, обдумывая услышанное. Обдумывая и размышляя о завтрашнем дне. Раз они знали, что за сюрприз приготовил Дамблдор, они должны подготовиться. — Быть может, стоит написать Скиттер и намекнуть о том, что завтра в Хогвартсе будет сенсация? — задумчиво произнес Люциус, — А затем можно будет проконтролировать выпуск статьи, чтобы информация подалась в определенном ключе. И, естественно, не таком, какой нужен Дамблдору. — Да, неплохая идея. Стоит уберечь мальчишку хотя бы так. — Можно было бы предупредить некоторых слизеринцев о предстоящем шоу. И, думаю, ребята не откажутся поддержать Гарри, если понадобится, — сказал Драко. — Да. Значит, я занимаюсь Скиттер, ты, Драко, говоришь с факультетом, а ты, Северус… готовься. Тебе предстоит защитить мальчишку от директора и родителей, насколько это будет возможно. Кстати, мне вот интересно — откуда Гарри узнал все это? — Вот завтра его и спросишь, — устало произнес Драко, чувствуя, что в ближайшие пару часов предстоит хорошо поработать. Впрочем, в ближайшее время вообще предстоит много что сделать. Пора бы уже переходить к активным действиям. И в плане интриг, и в плане романтики. Особенно в плане романтики.