Уйти и вновь вернуться

Эти несколько часов выдались сложными для многих. Для Северуса и Драко они прошли в тяжелом ожидании. Наверное, им было тяжелее всего — не зря говорят, что некоторое ожидание смерти подобно. Впрочем, ждали не только они — ждали результатов и родные других пострадавших. Тяжело было мне и моему Наставнику. Все же в таком диком темпе работать — это в прямом смысле сжигать часть себя. Да, конечно, силы вскоре восстановятся вновь, но шрам памяти навсегда будет запечатлен на тебе. Ко всему прочему нам нельзя было забывать вовремя принимать Оборотное — боюсь представить, что случилось бы с целителями, узнай они личность одного из тех, кто сейчас спасает их пациентов. Применяя при этом магию, условно запрещенную в Британии. Им, целителям, тоже было тяжело. Я видел, как они настороженно к нам относились, как внимательно следили за каждым движением — и пусть кольца, подтверждающие право проводить операции. И знал, как они внутренне борются с собой — им необходимо заявлять о таких случаях проявления некромантии незамедлительно. Вот только если они сообщат о нас — мы тут же окажемся в аврорате, а целители останутся с пациентами, которым они, увы, при всем желании не могли бы помочь. Мы переходили от тела к телу, оставляя за собой пострадавших, которых мы подлатали до нормального, не угрожающего осложнением, состояния. Впрочем, в Люциуса я вбухал столько сил, что на нем остались лишь синяки да небольшие царапины. Когда с последним пострадавшим было покончено, я наконец-то осознал, насколько сильно исчерпал себя. Понял, что на последних двух магах я работал лишь на своей воле. Ну и на упрямстве, что уж там. Я тихонько выскочил из операционной, позволяя наставнику разобраться в сложившейся ситуации. Под конец я видел, что недоверие уходит из глаз целителей. Видел, что они все понимают. И что они не выдадут. Я подошел к своим змейкам и устало плюхнулся на место, которое занимал подскочивший при моем появлении Северус. И только наткнувшись на удивленные, непонимающие взгляды, осознал, что сейчас я под обороткой. А нет, уже узнали и смотрят теперь с дикой надеждой. — С Люциусом все в порядке. Как, впрочем, и с остальными. Наставник сейчас разбирается с целителями. — Слава Мерлину, — выдохнул Драко. — Ты-то в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Северус. — Нормально все со мной. Немного переоценил себя, легкое истощение, через пару часов, думаю, станет лучше. Мне бы снять эту одежду с себя, — сказал я, указывая на мантию, что Наставник нацепил на меня прямо перед входом, - не знаете, где у них это можно сделать? — Пойдем, — устало произнес появившийся Наставник, — переоденешься, и я провожу вас к этому, к блондинчику. К старшему, разумеется, — добавил он, взглянув на Малфоя. — Что с аврорами? — спросил я на всякий случай, впрочем, уже зная ответ. — В этот раз удалось договориться. Но нам, или хотя бы одному из нас нужно зарегистрироваться. И лучше бы это сделать тебе. Я здесь практически на птичьих правах. Впрочем, поговорим об этом потом. И обо всем произошедшем потом, — добавил Наставник, взглянув на Северуса и Драко.

***

Уильям, тихо выругавшись, скидывал последние вещи в сумку. Хорошая сумка, стоит заметить. С расширением пространства, на крови заклятая. Никому кроме него доступа нет. И не будет, даже после его смерти. Разве что лет через сто, когда чары начнут терять силу. А так, сейчас даже самому Дамблдору не залезть. Разве что некроманты могут чары эти разрушить. Но этого народа редко где встретишь. В Британии их, вон, вообще перевели. Лазейку, конечно, оставили, но там такие условия, что практически и не выполнишь. Уильям точно не помнил, но знал, что завязано там все было вроде как на гражданстве. Только маг, родившийся в Британии и ставший Мастером Некромантии, мог практиковать. Вроде бы все просто. Да вот только при первых признаках проявления столь редкого дара у ребенка, либо блокировали дар, а вместе с этим практически всю магию, либо заказывали такого ребенка наемникам. Ему как-то один старый вояка рассказывал, как ему и его отряду приказали убрать такого мальца. Из двенадцати наемников выжило только трое, да и то, дальше они работать не смогли. Одного проклятье сожгло буквально за пару лет. Второй вообще куда-то исчез. А вот Дурной Джо, так звали третьего из выживших, дожил до преклонных лет. Правда, выжил он только потому, что прямого участия в убийстве не принимал. Да и то ему досталось довольно сильно. Да, некроманты народ сильный… Появись в Британии такой маг, Уильям бы тут же поспешил к нему, прося принять под свое крыло, на службу. Да и как минимум пол Лютного бы рвануло. Раздавшийся с улицы шум заставил напрячься наемника. Нельзя было допустить, чтобы его поймали. Тем более, с такой сумкой. Слишком важные и ценные вещи в ней хранились. И пусть Дамблдор не сломает ее за один раз, но через годик, с его-то силами, ему может быть и удастся это сделать. Нет, нельзя допустить. Уильям понимал, что это пришли за ним. Вот кто — вопрос интересный. Хотя, вряд ли это люди Малфоя — так быстро его бы не успели отыскать. А вот Грюм подсуетиться мог — свидетелей и исполнителей таких просьб-приказов не оставляют в живых. Поджав губы и глубоко вздохнув, Уильям закинул сумку за плечо и аккуратно выглянул в окно. Пусто. Прислушался. Тоже ничего. Показалось? В таком деле даже на «показалось» нужно реагировать, как на угрозу. Иначе смерть. Или, того хуже, плен и пытки. Мрачно осмотрев вид из окна еще раз, Уильям едва заметно покачал головой, после чего тихо направился к тайному проходу. Но не успел. Взрыв, вынесший дверь, а после чего несколько ярких лучей не оставили Уильяму и шанса. Впрочем, мужчина, прежде чем его окончательно добили, успел забрать с собой троих наемников, пришедших с Грюмом. Грюм, увидев потери, грязно выругался, после чего схватил сумку с плеча мертвого наемника. Затем Аластор приказал избавиться от всех следов, после чего аппарировал в неизвестном направлении. Уильям Эдвардс умер, так и не узнав, что покушение получилось неудачным — Люциус Малфой не погиб. Умер, не зная, что его сумка еще сыграет свою роль в этой непростой истории.

***

Я и не заметил, как прошел этот день. Мне казалось, что мы с наставником провели в операционной не больше двух часов, когда как оказалось, мы провели там почти восемь. Восемь часов. Немыслимо. Я бы и не поверил, но, глядя из окна палаты на закат, сомнений не возникало. Люциус очнулся, лишь только когда сумерки плотно сгустились над больницей. До этого мы в основном молчали, лишь изредка перебрасываясь парой слов. Мы приняли решение, что без Люциуса я ничего говорить не буду, хотя и Драко, и Северусу было любопытно узнать обо всем, что происходит вокруг меня, да и со мной, в первую очередь. Хотя, как мне кажется, догадки были и у того, и у другого. — Люциус, — тихо произнес Северус, и мы все тут же посмотрели на светловолосого мужчину, — как ты? — Жить буду, — прошептал Люциус, осматривая палату, — что произошло? — Вероятнее всего, на тебя было совершено покушение, — ответил Драко. — Покушение? На меня? В Министерстве? — Это главная версия авроров. Тебе еще повезло, тебя не так сильно зацепило, хотя и пришлось повозиться, — сказал я, выдыхая с облегчением. Он в порядке. Я успел его спасти. В этот раз успел. — Повезло, да, — пробормотал Люц, после чего, наконец заметил еще одного посетителя в своей палате, — а вы?.. — спросил слизеринец, нарушая все правила этикеты. Впрочем, он был не в таком состоянии, чтобы следовать правилам. — Нойман Шварц. Мастер Некромантии. Наставник этого юноши, — сказал мужчина, кивнув на меня. — Шварц… Шварц? — удивленно переспросил Люциус, явно вспомнив фамилию. — Мастер Некромантии? — пробормотал излишне спокойно Драко. — Наставник? И когда ты успел? — произнес Северус, пристально глядя на меня. — После третьего курса, — ответил я, показывая проявившиеся кольца Мастера, — после своего дня рождения я уехал из страны. В Германию. И там вплоть до этого года изучал Некромантию и некоторые другие направления в магии. Конечно, приходилось изредка возвращаться обратно, чтобы провести ритуалы, да и некоторые проблемы требовали решений. — У меня такое чувство, что я до сих пор еще не пришел в себя, — прошептал Люциус. — Не у тебя одного, — сказал Северус, — Но как такое возможно? Ты точно был все это время в Хогвартсе. Это явно не Хроноворот. Но как? — Я Певерелл, Северус. И Смерть мне близка как никому другому. Да и Жизнь, и Магия… Всего лишь просьба помочь. И они откликнулись, — устало сказал я. Врать змейкам не хотелось, но и сказать правду я не мог. И, быть может, и никогда не смогу. — И все же это выглядит слишком невероятно, — произнес Драко, после чего со смешком добавил, — впрочем, ты единственный, кому под силу и такое. — Ты же нам расскажешь, Гарри? — произнес Люциус. — Конечно. Я расскажу. — А я пока пойду проверю остальных, — произнес Наставник, после чего бесшумно выскользнул из палаты, оставляя нас наедине.

***

Я рассказал очень много. Рассказал о том, что однажды осознал, что мной манипулируют, что я всего лишь пешка на шахматной доске Дамблдора. Рассказал о том, как оказался у гоблинов, где узнал ужасающую правду о своей бывшей семье и о том, что они сотворили со мной и моей магией. Рассказал о том, как муторно, как тяжело мне пришлось во время очищения. О том, что если бы не возникший, ничем не отличимым от меня двойник, «подаренный» тремя сестрами, меня бы поймали тут же. Рассказал о том, как оказался наследником аж трех Родов. О том, как проводил ритуал. О том, как чуть не погиб, но все же пошел на это. Я ведь был готов умереть, но умереть я желал свободным от всех обетов. О том, как осознал важность Наследия. Рассказал о том, как некромантию с каждым мгновением было сложнее сдержать. О том, как нашел Наставника и как покинул Британию. О том, как иногда «проваливался» в себя. О том, как однажды все же полностью слился. О том, как принял наследие… Говорил я долго, практически до самого утра, отчего под конец рассказа голос мой немного охрип. Змейки слушали меня внимательно, практически не перебивая, задавая вопросы лишь тогда, когда я делал короткую паузу, чтобы выпить воды. Даже Люциус, несмотря на свое состояние, наотрез отказался переносить разговор на другое время. Открыться им, пусть и не полностью, было неожиданно тяжело. И вместе с тем, с каждым сказанным словом, я чувствовал, как мне становилось легче. В той жизни я так привык к тому, что между нами нет секретов, что мне было тяжело молчать, утаивать от них правду. Объятия змеек стали неожиданностью. Это было приятно. И это принесло такое облегчение… Ведь рассказывая, я боялся. Боялся, что не примут. Тогда, в той жизни, мне иногда казалось, что они были со мной отчасти оттого, что я оказался слабым. Казалось, мне постоянно требовалась защита. Я не был слабаком, но и не был сильным звеном в этих отношениях. Сейчас же все по-другому. Сейчас я был с ними на равных. Более того, когда второе наследие проявится, возможно, я стану сильнее настолько, что это скажется на мне, на моем характере и некоторых предпочтениях. Нет, разлюбить змеек я не боялся, но вот готовы ли они будут принять меня, как более сильного партнера? И пока я беспокоился и переживал обо всем этом, мои змейки решили все за меня. Именно тогда, на рассвете нового дня прозвучали просьбы о начале ритуала ухаживания… Именно тогда на эти просьбы было дано согласие. На все три просьбы одновременно. Именно тогда я оставил прошлое позади и начал писать новую историю наших отношений.