Impulse.

«Вы просыпаетесь в ночи и слышите крики несчастных ягнят.»

iamx — oh cruel darkness embrace me

      NARRATOR'S POV:       У небольшого городка Миддлстон существует две достопримечательности, которых остальная часть континента предпочитает вежливо избегать. Первая — это заброшенный парк развлечений, который стоит там ещё с 1800-х, весь ржавый и облинявший, впустую охраняемый парочкой сторожей. И вторая — не менее ветхая и жалкая на вид, но всё ещё функционирующая психиатрическая лечебница под фамильярным названием местных: «Мэдхаус», воздвигнувших его немалых шестьдесят восемь лет тому назад.       Погода в Миддлстоне настолько же биполярна, насколько и половина психов его обитания. Сегодня — жара и безумная духота, вызывающая не только животное потоотделение у любого в её радиусе, но и ускоренное развитие всяких непредвиденных аллергических реакций. Вчера же — дикий шторм, что, в общем-то, и привёл к ещё более влажным и раздражающим условиям сегодня.       Так что Луи, будучи таким же, как и любой другой в этом месте сегодня, а именно в том, что предпочёл бы провести остаток дня за закрытыми дверями в шортах и майке, комфортно разгуливая по своей квартире с чашкой хрустящих хлопьев и сладким молоком.       Однако, к сожалению, для него, сегодняшний день сулил ему быть последним в вышеупомянутой лечебнице. Он практикуется в роли ассистента местного психиатра, пока заканчивает собственную степень в психиатрии.       И именно сегодня ему назначены единственные пациенты, чья встреча стоила дороже его домашнего уюта. Братья с темпераментом настолько интригующим, что волнение Луи можно было прочувствовать от количества листов с заготовленными заранее вопросами до планов на выбор костюма. Хотя последнее, он был уверен, являлось не таким уж и важным.       — Думаешь, они серьёзно выздоровели? — его лучший на свете друг остался у него в эту ночь, чтобы помочь ему собраться к утру.       На самом же деле, Луи знал, что Найлу всего лишь нужна была бесплатная еда и место для ночёвки, потому что его бронь в мотеле истекла, а деньги ушли на азартные игры.       — Понятия не имею, — пожал плечами Луи, появляясь из-за двери ванной комнаты и направляясь к своему гардеробу в одном полотенце. — Я ещё никогда не встречался с ними, а узнать такие вещи наверняка можно только при физическом контакте.       — При физическом контакте, — фыркнул Найл, падая спиной на постель. — В таком случае не забудь прихватить с собой пару стволов перед тем, как его воплотить. Они ведь насильники, если ты не знаешь.       — Они не насильники, — возразил Луи, натягивая на себя свой тёмно-синий свитер. — А приговорённые убийцы. Приговорённые.       — Как скажешь, душка. Не опоздай на работу, — прочитав обращение на влажном полотенце, Найл бесстыдно решил воспользоваться им и на Луи. — Могу я позависать у тебя, пока ты-       — Без проблем.       — Ведь я-       Луи тяжело вздохнул, схватив свою сумку и иные принадлежности на столике у двери.       — Ведь ты проделал весь путь от Лондона сюда ради меня, и твоя малоимущая задница — навечно моя карма. Жуй мою еду и спи в моей постели сколько захочешь, придурок.       — Люблю тебя тоже!       Поездка в машине в такую погоду всегда была наслаждением для Луи. Это двадцать минут открытой дороги с гигантскими, от и до начинёнными смолой, стволами деревьев по обе её стороны, ровно до тех пор, пока не обрывалась кованными железными воротами Мэдхауса. Его Audi нашло своё привычное место на парковке у входа в институт, где в саду без дела сновали кропотливые монахини и самозванцы от таковых.       Парочка из них поздоровалась с ним, но в ответ получила лишь сжатую улыбку, — по крайней мере те, кого Луи видел насквозь. Он уважал старых и жестоких женщин, ведь они хотя бы уважали свои обеты, в отличие от молодых, готовых задрать свои юбки перед первым же встречным миловидным лицом.       — Доброе утро, Луи, — Элеонор, секретарь административного отделения этого учреждения, поприветствовала его своей красногубой улыбкой и чашкой кофе.       Он промычал в ответ и продолжил свой путь до ординаторской, где хранились файлы с их поручениями на сегодня, заготовленные ещё к концу прошлого дня. В его же красовалось дело с Художницей Перри, получившей своё прозвище из фетиша оставлять стены в крови после совершённого убийства. Затем последняя встреча с Джоном Библиотекарем, когда-то вырезавшим органы жертв и прятавшим между страницами книг. А третьим и решающим заданием оставалась процедура с братьями Стайлс. Их файл был чёрным и запечатанным этикеткой.       Элеонор присвистнула.       — Неужели тебе поручили «чёрный»?       Луи не поднял взгляд с не распечатанной папки, но нахмурился.       — Я попросил сам.       — Да ты храбрец, — засмеялась она в ответ, закрепляя зажим своей ручки к кармашку блузки. — У них здесь, кстати, тоже последняя неделя.       Он это знал. Эдвард и Гарри Стайлс почивали в Мэдхаусе целых пять лет со своего общего двадцать первого дня рождения. Они были приговорены к программам терапии здесь после того, как суд вынес вердикт против них.       — Как прошли твои выходные? — Луи решил сменить тему разговора, пока не поздно, встречаясь взглядом с девушкой с тенью улыбки на лице.       — Они прошли... пять дней назад? — проговорила она, сконфуженная его вопросом. Ну конечно, сегодня пятница, и выходные ещё не начались.       — Тогда повеселись на этих, — поспешил добавить он, чтобы поскорее прекратить этот диалог и исчезнуть в коридорах больницы, в конце-концов вновь застряв у запертой двери кабинета доктора Мёрса.       — Луи! — окрикнул его голос, пока он ковырялся ключом в непослушном замке. Он ненавидел то, что его шефу не приходилось сражаться с дурацкой, ржавой скважиной каждое утро и ночь в отличие от него.       Луи громко вздохнул и попытался избавиться от чересчур угнетённого вида. К его неудаче, Ник Гримшоу раздражал его даже больше, чем несчастный замок. Когда-то он лечился здесь от ОКР¹, а теперь подрабатывает санитаром и постоянной игрушкой для более крупных пациентов.       — Привет, Ник, — наконец-то он справился с дверью. И пока Ник приближался к нему, разжевал свою губу до крови.       — Привет, Лу.       Стоит ли упомянуть тот факт, что Луи просил не называть его так уже бессчётное количество раз.       — Как дела?       — Говорят, у тебя сегодня последний день, — более высокий, но очевидно менее устрашающий тип аккуратно улыбнулся.       — Так и есть.       — Тогда я хочу попросить тебя кое о чём, — было видно, как он собирался духом. Луи буквально мог слышать прокручивающиеся шестерёнки в его голове с тем, как осторожно тот подбирал своё предложение.       — Это как-то связано с твоим приглашением меня в город, верно?       — Возможно, — усмехнулся Ник, но к сожалению для него, такая усмешка совершенно не достигала того, чтобы впечатлить непростительно высокие стандарты Луи.       — Ник, ты же знаешь, иметь отношения между коллегами — запрещено.       После этих слов парень тут же поник, что-то бормоча себе под нос, а его пальцы задёргались так, словно кто-то поставил Стефани Майер после Стивена Кинга. Если он продолжит в том же духе, то обязательно растерзает подушечку пальца ногтем, как и делал это прежде.       — Эй, — Луи щёлкнул пальцами, чтобы отвлечь внимание Ника от его пагубных действий. — Как насчёт того, что мы начнём с кофе вместо этого? Потому что, если честно, я не большой фанат ярмарок.       Это было ложью. Луи любил ярмарки и цирки столько, сколько себя помнил. Каждый аттракцион, настольную игру и карамельные конфеты на палочках с его именем.       Зато Ник мгновенно загорелся так, словно Найл, распакуй он под своей рождественской ёлкой бутылку бренди и тысячу баксов.       — Спасибо, Лу! Кофе звучит идеально, всяко лучше моей идеи. Когда ты будешь свободен?       Чем быстрее Луи покончит с этим, тем лучше. Он не хочет давать Нику ложных надежд.       — Завтра в восемь.       — Договорились, — Ник поспешно извлёк свой блокнот из кармана брюк и начеркал на нём дату, время и тот факт, что Луи наконец-то проведёт этот срок с ним. — Спасибо ещё раз, Лу.       — Без проблем, — Луи напоследок подарил ему сладчайшую из своих улыбок и скрылся за дверью кабинета доктора Мёрса на целых десять минут до того, как по-настоящему приступить к работе.       В их вентиляционных трубах недавно завелась крыса, и, похоже, именно сегодня она решила поскрести как раз над блоком Луи. Он тяжело вздохнул и присел за свой стол, выложив на него все принадлежности после того, как включил свет, а заодно и компьютер шефа. Он же работал с личным лэптопом, на котором сейчас открывал рабочий график, чтобы посмотреть детали сегодняшних встреч.       Его сеанс с Перри начнётся только через час, поэтому за это время он решил поизучать её файл, однако, большая чёрная папка всё никак не переставала мозолить глаз. Избавиться от искушения заглянуть в неё он так и не смог, а потому, бросив файл Перри, разорвал печать на профиле братьев Стайлс.       Ещё ни один стажёр не продержался на своей вакансии достаточно долго, чтобы дождаться их последнего дня здесь и наконец повстречаться со знаменитыми братьями лично. Единственные рапорты о них записывал только доктор Мёрс персонально, а потому Луи не терпелось приложить свою руку в их отчёте последним.       Он просмотрел базовую информацию и попытался запомнить более важные, а значит и более сложные, и утомляющие детали. Когда же слова уже начали размываться перед глазами, он надел свои очки.       Их звали Эдвард и Гарри Стайлсы, признанные виновными в феврале 2010 года. Суд объявил их душевнобольными преступниками в тот же день и единственным человеком, с кем разрешил встречаться с тех пор — их психотерапевт. Никаких браков, детей или любовных интересов. У них не было даже родни или бывших опекунов, готовых забрать их в свой последний день.       Несмотря же на свою плачевную репутацию, братья оставались кристально чистыми за всё время их пребывания взаперти. Их встречи с доктором Мёрсом проходили без проблем, а стоило ему поднимать тему об их преступлениях, то они тут же сменяли её на другую. «Как ваша дочь, Олли?» или: «я заметил, ваша жена стала завозить вам обеды».       Луи пролистывал фотоотчёты с места их преступлений, но увидел лишь уже очищенные комнаты, приведённые в их естественное состояние. Для такого маленького городка как этот, против Стайлсов не было никаких прямых улик изначально, а потому повесив всё на них, расследование затянулось уже через пару недель.       Он беседовал с парочкой людей, задействованных в их деле, но, как правило, получал лишь очередной уход от темы или ещё лучше — шипение. Ими, в основном, приходились безумцы. Кто-то яростно уверял его в том, что они — сыновья самого Сатаны, а кто-то и в том, что сам дьявол живёт в них, поделённый надвое близнецов. Для маленьких детей — они монстры, прячущиеся в вашем шкафу и под вашей кроватью.       Внезапный стук в дверь вырвал его из вагона размышлений, и он нахмурился за оправой очков.       — Войдите.       Дверь распахнулась чуть неистовее, чем следовало бы, да так, что Луи буквально подпрыгнул на ноги, соприкасаясь с холодным бетоном через тонкую ткань носков.       — Лу! — взвизгнула его любимая пациентка и набросилась на него, обернув длинные руки вокруг талии и уткнувшись лицом в его живот.       — Приветик там внизу, Шелли, — усмехнулся он ей, сжав плечи девушки и зачесав её длинные светлые пряди назад. — Уже позавтракала?       — Да, Лу.       Шелли — девятнадцатилетняя бывшая студентка, признанная невменяемой после того, как напала на кого-то в холле своего кампуса. Позже Луи выяснил, что она больна аутизмом, а в холле просто споткнулась об какого-то идиота, который предпочёл не помочь ей, а толкнуть.       — Что подавали на завтрак? — он присел обратно, отложив папку со Стайлсами на другой край стола, в то время как она уместилась в кресле напротив, свернувшись на нём калачиком в своём длинном белом платьице.       — Овсяную кашу, — надулась она, пальцами теребя запятнанную хлопковую ткань. — О-они сказали, что.... т-ты у-уходишь?       Луи пришлось выдавить улыбку сквозь поднимающуюся ненависть к себе.       — Я должен, милая.       — Нет! — запротестовала она, взволнованная и преданная. — Ты — мой лучший друг, ты-       — Буду навещать тебя каждый день, — он поспешно поднялся и прижал девушку к себе, пока она ненароком не поломала что-нибудь и не поранилась сама. — Обещаю, я буду видеться с тобой чаще, чем ты думаешь.       — Во время завтраков?       — Может, даже и ужинов, до того, как ты будешь готовиться ко сну.       Позабыв о работе, он потратил весь оставшийся час на заверения Шелли в том, что не оставит её навсегда, как уже и поступило большинство людей в её жизни. Он подарил ей леденец, найденный в своей сумке, а в ответ получил поцелуй в щёку. Доктор Мёрс прибыл в момент, когда она уже выходила.       — Доброе утро, Шелли, — поздоровался он, но она лишь молча махнула и, выскочив из кабинета, устремилась в свою палату. — Утра, Луи.       — Утра, шеф, — он поднялся и умылся в маленькой раковинке, которую использовал исключительно сам. — Я собираюсь навестить Перри.       Старший врач дал ему своё добро, и Луи, заперев телефон и другие файлы в бардачке в шкафу, выскользнул из его кабинета не менее быстро. Пробежавшись по стерильно-чистому коридору с потрескавшимся полом и раскрошившимися стенами, он добрался до комнаты приёмов с пациентами и бодро отварил дверь.       — Утра, Перри, — присев на стул в комнате, пропитанной кровью и пылью, он придвинулся ближе к стальному продолговатому столу, испачканному красным по краям.       Ещё вчера у них случился инцидент с последним пациентом, устроившим сцену прямо на глазах у доктора Мёрса. Он швырял себя по всей комнате до тех пор, пока не сломал шею об стол и не упал на спицу, выскользнувшую из гипса одной из сломанных ног.       Лиловые волосы девушки были вплетены в косу, и это всё, что мог разглядеть Луи — поднять голову пациентка решилась далеко не сразу, вновь больше заинтересованная соскребанием кожи с колен своими предельно кóротко стриженными ногтями.       — Ага.       — Что-то случилось? — немедленно спросил он, перекидывая одну ногу на другую.       — Ты умрёшь, — её взгляд внезапно проколол его насквозь, плечи обострились, а в глазах воцарил мрак.       — С чего ты-       — Ты ведь сегодня встречаешься с ними, так? — ей ничего не стоило оборвать его вопрос. — Вот ты и умрёшь.       — Я не умру, Перри. По крайней мере, не сегодня и не здесь, — он отвечал ей сжатыми у стержня ручки пальцами. — Как ты вообще узнала?       — Все знают, даже они, — вдруг, она загоготала так, что её впалая грудь беззвучно затряслась. — Блондинчик уже вырезал твоё имя на члене.       — Блондинчик? — на последних словах Луи едва сдержался от рвотного порыва. Он понятия не имел, что один из них был светлым.       — А ты ещё никогда не видел их, да? — её усмешка прорезала так, словно он был одной из тех парочек-жертв в парке, готовящихся попасть под её удар в любой момент. — Вот оно как. Пиздецки волнительно, а.       Следующую половину часа Луи пытался свести диалог о ней самой и о её выздоровлении, но, как выяснилось, напрасно. То же самое вышло и на его следующей встрече с Джоном. Все как один остро нуждались в своих развлечениях, и все эти развлечения отныне — на головную боль Луи, — сводились именно к братьям Стайлс, впервые встречающимся с ним.       После ещё двух бесполезных встреч Луи наконец закрыл законченные файлы и к обеденному перерыву уселся в своём офисе отсортировывать документы. Он съел только яблоко, запив его соком из трубочки, и с тех пор читал вопросы, заготовленные для общеизвестных близнецов, кое-где перечитывая и перечитывая вновь, словно раза было недостаточно. Печальная сторона событий заключалась в том, что к делу Стайлсов не прилагались никакие фотографии, и он понятия не имел, как они выглядят.       Час дня приближался с каждой минутой, и уже за полчаса Луи чувствовал, как начинал нервничать. Обычно его первые встречи проходили гладко, но именно перед этой над ним подтрунивали весь день, и он ненавидел каждого, кто был в этом повинен.       — Эй, Луи, — окликнул его доктор Мёрс из своего стола за стеной слева от Луи.       Он поднялся и остановился в дверном проёме.       — Звали, сэр?       — Моя жена узнала, что у тебя сегодня последний день, — док поднялся сам и вытащил из своего шкафчика контейнер. — И, в общем, подумала, что ты оценишь её персиковый пудинг в качестве прощального подарка.       Луи уже встречался с супругой доктора Мёрса и как никто знал, как замечательно она готовит, а потому, увидев предложение, тут же позабыл о своих нервах. Благодарно улыбаясь, он принял его и беззаботно рассмеялся.       — Я ведь никуда не уезжаю, доктор Мёрс.       — Да, но попробуй объяснить это ей, — мужчина присел обратно за стол и прикусил губу, наблюдая за тем, как Луи собирает свои вещи для ухода из офиса. — Удачи тебе.       — Благодарю, сэр, — на этом Луи исчез.       Вновь проходя одни и те же коридоры уже в сотый раз, он буквально чувствовал, как все эти люди знали, куда именно он шёл. Атмосфера нагнеталась с каждым шагом, и любой смотрел на него так, словно безумен здесь был только он. Сбросив эти мысли подальше, он завернул до кабинета, предназначенного для встреч и, обнаружив у двери двух охранников, озадаченно приостановился.       — Это ещё что? — последовал вопрос.       — Наша работа, док, — ответил один из них — кажется, Билл. — В присутствии душевнобольных преступников и особенно этих двоих мы нужны вам для вашей же безопасности.       Потрясающе. Он раздражённо щёлкнул пальцами правой руки и повернул ручку двери. Подождав, пока жизнь промелькнёт перед глазами, и убедившись, что ничего не произошло, он добровольно оказался в запертой комнате с двумя серийными убийцами внутри.       Один стоял у решётчатого окна спиной к нему и просто смотрел вдаль. Блондин. Помимо он не предпринимал ничего, и Луи мысленно подчеркнул эту деталь. Руки по сторонам, мышцы выпирали под тонкой хлопковой тканью больничной рубашки. Стоял он примерно в двух метрах со слегка сутулыми плечами и идеально уложенными платиновыми волосами.       И как только Луи осознал, что в комнате должно присутствовать два Стайлса, охапка огромных рук сомкнулась у него на талии и напрочь заблокировала все дальнейшие шаги.       — Бу.