Тень Монолита

Идти было трудно. Детекторы заходились в истеричном писке, так что их пришлось перевести в режим вибрации. Ища выход в лабиринте новорожденных, но смертельных ловушек, приходилось кружить, возвращаться, Пройдя пару кварталов, решено было заночевать в одном из домов. Проверив здание, и навешав кучу ловушек-растяжек, усталые бойцы заперли дверь одной из квартир, подперев ее ветхим диваном. Так себе баррикада конечно, но с ней было как-то спокойнее. Подтащив к оконному проему шкаф, Сержант только теперь разрешил бойцам закурить. — Шкаф увидят, сразу проверять сунуться, — Сухой, достал флягу и основательно глотнув, зашуршал чем-то в рюкзаке. — Похуй, — Сержант, ловко вскрыл банку с тушенкой ножом. "Тем же ножом, каким недавно продырявил руку фанатичке". - Воробей поморщился, но тем не менее принялся с аппетитом жевать. Думать не хотелось. — Ложитесь спать, я первый подежурю, — Сержант подвинулся к монолитовке и положил руку ей на бедро. Она попыталась было отстраниться, но долговец, снова притянул ее к себе. — Отбой, я сказал!!! Если кто сунется, такая свистопляска начнется… Сухой многозначительно хмыкнув, обнял свой автомат, как любимую женщину, лег на валяющейся дырявый матрас. Через минуту он уже звучно храпел. Воробей со своего места смотрел, как Сержант, привлекает пленницу к себе, как его руки шарят по ее телу. Молодой сталкер, чувствовал, как тесно становится у него в штанах, но наткнувшись на взгляд сектантки, покраснел, устыдился. Воробей отвернулся от них, терзаемый совестью. Он ничего не мог сделать, ничем не мог помочь девушке. Нужно просто отвернуться и попытаться уснуть, тогда он вроде как не при делах… Вот вжикнул замок, зашуршала ткань, стук опрокинутого на пол тела. Монолитовка не сопротивлялась, только слабо охнула, когда тяжелый здоровый мужик опустился на нее, потревожив раненый бок. Сержант просунул между их телами руку, принялся гладить, легко сжимая грудь женщины. Девушка лежала неподвижно, крепко зажмурив глаза. Сил сопротивляться не было. Сектантка чувствовала на себе чужие руки, которые уже не причиняли боли, а легко гладили, заставляли тело, в местах прикосновения ,помимо воли покрываться мурашками . Защипало в глазах. Все ее существо было против этого. Вот мужская рука двинулась вниз и девушка подалась назад.. Сжав крепко ноги, монолитовка хоть так попыталась защититься от вторжения, но долговец был сильнее. Он только рассмеялся, и силой разведя ее колени, лег между ними. Сделав движения вперед, мужчина вошел в нее. Девушка ахнула, и наконец, словно проснувшись, попыталась оттолкнуть. Бесполезно...Совершая ритмичные движения мужчина, сжимал ее грудь, поглаживал сосок шершавой подушечкой пальца. — Нежная… какая ты! — ни то в удивлении, ни то в восхищение шепнул долговец. Двигаясь вперед и назад, мужчина наблюдал за ее лицом, заметил, что из-под закрытых век, выступили слезы, но останавливаться не собирался. Он не испытывал жалости к пленнице. Видит Зона, она заслужила, все то, что с ней случилось. Движения его стали более резкими, он приподнялся, потянув сектантку на себя, закинув ее ноги себе на плечи, с силой входил в нее снова и снова. Теперь кроме них, казалось никого не существовало. С каждым новым ударом, из него выходила вся накопленная усталость, весь ужас последних дней. Агрессивно беря женщину, мужчина словно подтверждал на нее свое право… Кончив, Сержант отодвинулся от девушки. В голове шумело. Смотрел он на нее мрачно, презрительно. Застегнув штаны, он подобрал с пола серый комбез и швырнул его ей. — Одевайся. Монолитовка не отреагировала, так и лежала, голая, свернувшись на полу. Подтянув колени и прижав руки к груди, она плакала. Плакала, как обычная обиженная баба. Ее тело сотрясалось в ознобе. Выругавшись Сержант, рывком поднял ее на колени, сам натянул на ее бедра белье, потом продел ноги в штанины комбинезона, коснувшись ее кожи, он ощутил какая она горячая. Сухая и горячая, странно, что он не заметил этого раньше. Хотя это и понятно, слишком занят был. "Черт, - подумал он. -да у нее температура наверное под сорок!" Пнул Воробья: — Вставай боец, у нас проблемы. Ты ведь на медбрата учился… Воробей, стараясь не смотреть на полуголого долговца, подошел к сектантке. Та опять свернулась в комок, вся дрожала. — Инфекция попала, надо антибиотик… — Действуй, к утру мне она бодренькая нужна. Сталкер привалился к стене и закрыл глаза, его своеобразное дежурство было окончено. Со сном у него проблем никогда не было, совесть его была чиста. — Все будет хорошо, — шепнул Воробей. Хотя что хорошего ждет на базе пленную сектантку? Правильно сказал Сержант, ягодки будут впереди. Он взрогнул, когда она что-то тихо ответила. — Что прости, я не услышал. — Помоги мне, сталкер… — а голос ровный, без эмоций. — Я не могу… нет. — Ты же знаешь, что будет там. Я ничего не скажу… Ты не такой как они… — она кивнула на свою перевязанную руку. — Совесть, сталкер. Как ты дальше будешь жить, зная? Серые, заплаканные глаза монолитовки, внимательно наблюдали за ним. Воробей отшатнулся от нее. Разозлился. Разозлился на себя, что он оказался такой размазней. На нее, что она просит помощи, что почти не сопротивлялась, когда Сержант насиловал ее. Что она такая вся красивая, вступила в самую жестокую секту Зоны. Да что она вообще делает здесь? Таким как она место в мирных городах, в красивых квартирах. Ее заботой должно быть только платье, в котором она пойдет на свиданье. Или дети. В конце концов, в этом заключается главное предназначение женщины. Давать жизнь, а не отнимать ее. Вместо этого она решила отправиться в Зону, чтоб потрепать нервы здешним мужикам. Ее выбор. — Ничем помочь не могу. Монолитовка усмехнулась, — Монолит… Ты уже чувствуешь его в себе? Чувствуешь… вот и бесишься. — Тебе надо поспать. Воробей вколол ей антибиотик, размотал на руке бинты. Рана была воспалена. Обработав ее ладонь как мог, сталкер сменил повязку, и опять связав ей руки, занялся раной на боку. — На базе тебе окажут более квалифицированную помощь. — Думаешь, мне есть дело? Когда я умру, то стану частью Монолита. Как и братья, что уже отдали свои жизни за Совершенного и готовы умереть за меня, а я за них. — Что-то не торопятся твои братья спасать тебя, — едко заметил парень. — Значит такова воля Монолита. Воробей помимо антибиотика решил еще вколоть сектантке успокоительное. Она выглядела плохо, очень плохо. Кожа, обжигающе горячая и сухая, была белой. Черты лица заострились, под глазами черные круги, один синяк на щеке. Вся в крови, тело в ссадинах и синяках. Артефакты у нее отобрали и теперь Воробей мучительно решал. Как он объяснит Сержанту, что решил потратить Душу на врага. Хотя сам Сержант, велел решить проблему. Решительно натянув перчатки, он вскрыл один из контейнеров и извлек Душу. — Поспи, — он бережно уложил, монолитовку на пол. Растегнув ей комбез, он примотал к ее груди завернутый в проспиртованые тряпки лечебный артефакт. Девушка закрыла глаза... Воробей еще долго наблюдал за спящей сектанткой. Во сне ее лицо казалось совсем юным. Спала она тихо, свернувшись в комочек, иногда ее губы растягивались в улыбке. Наверное видит свой Монолит. Злость его утихла, он знал, что был не прав. Нужно было дать то, о чем она просила. Но момент был упущен, и тем более у него кишка была тонка для подобного. Отдежурив свое Воробей, толкнул Сухого. Сталкер ничего не сказал, даже не посмотрел в сторону женщины и Сержанта, просто сел, скрестив ноги, в стороне от входной двери, и положил автомат на колени.