Тень Монолита

      Барьер был тих и покинут, укрепления свободовцев, призванные не допустить прорыва монолитовцев, были пусты. Обойдя болото, сталкеры пересекли дорогу. Отряд взобрался на пригорок. Внизу лежала деревня, где обитали кровососы. Время от времени свободовцы проводили зачистку, но монсты снова и снова почему-то заселяли покинутые дома. — Переночуем в крайней избушке, вглубь не пойдем. Там чердак и лестница убирается. Группа тихо-тихо, стараясь не шуметь, преодолевала последние метры до давно покинутого, но еще довольно крепкого деревенского дома. Зона решила, что с них на сегодня достаточно, и позволила им беспрепятственно занять жилище. Не разводя костер, они перекусили. Сержант вновь связал монолитовке руки и ноги. Она смотрела на него с ненавистью. Кровь мутанта еще кое-где покрывала ее лицо. — Ну что Воробей, будешь? Я покараулю пока. Ты, Секта, не сопротивляйся, Воробей у нас парень горячий, не предсказуемый… — Пошел на хуй, что ты на меня взъелся? — разозлился молодой долговец. — Да так… Ну дело твое. Сухой?.. А ну да, ты же женат. Секта, иди сюда. Сталкер притянул монолитовку к себе, обнял ее за плечи. — Давай спать. Сухой ты первый дежуришь, толкни меня потом. Ночь в Зоне холодная, а холод монолитовка плохо переносила. На базе спала обычно под двумя одеялами. Вот и сейчас, хоть сталкер одной рукой обнимал ее, заставив положить голову ему на плечо, ей было холодно. Холодно и зябко. Сержант не видел, как ухмыльнулась в темноте девушка. Только ощущал, как она дрожит и старается по-крепче прижаться к нему. — Чего елозишь? Спи давай. Она почувствовала прикосновение к спине, теперь сектантка была в кольце рук мужчины. Вздохнув, она уткнулась сталкеру в грудь лицом. — Монолит… Но сталкер не дал ей больше сказать ни слова. Заткнул ей рот рукой. — ШШШ…Ни слова об этом или пристрелю. — Я ведь этого хочу, сталкер. — Знаю, спи… Все сегодня устали. Монолитовка прикрыла глаза.       Монолит сиял. Зов его, подавлял, подчинял себе. Она тянет к нему руки, стремясь коснуться Совершенного… ИДИ КО МНЕ! ТЫ БУДЕШЬ ВОЗНАГРАЖДЕНА, ТЫ ПОЛУЧИШЬ ТО, ЧТО ЗАСЛУЖИВАЕШЬ. Она находится в огромном зале. В руках автомат, перед ней коленопреклонный человек. Слышит нестройную молитву ее братьев… И голос Монолита. УБЕЙ ЕГО! Мужчина оборачивается. Это Сержант. УБЕЙ ЕГО!!! Голос повелевает, приказывает, не оставляет сомнений. Она не противится. Палец до упора выжимает курок… — СДОХНИ, ВРАГ МОНОЛИТА!!! Сержант неся свою вахту, резко обернулся, приготовившись стрелять. Дикими глазами сектантка смотрела на долговца. Лицо искажала ненависть. Она дышала часто-часто. — В чем дело? — голос долговца резкий, не довольный. — Эй, Секта, да что с тобой? — Монолит покарает вас, я позабочусь об этом! Сержант мрачно смотрел на нее, не говоря ни слова. Внезапно монолитовка зарычала, прыгнула словно снорк, стараясь вцепиться зубами ему в глотку. Но начисто забыв про связанные ноги, грохнулась вперед, со всего маху, приложившись многострадальным лбом об угол деревянной табуретки. — Во ее колбасит! — Сухой, флегматично снова вытянуля на своем месте. — Всяко сотрясение получила… — В этой черепушки мозга давно нет. — Это Монолит, — Воробей, потер виски. — Вдруг мы все уже под его влиянием? Сержант резко обернулся к нему. — Отставить, боец! Сталкер видел, что Воробей почти на грани нервного срыва. Захватывающее приключение, на которое рассчитывал парень, обернулось грязным ужасом, в котором абсолютное зло побеждает добро, в котором справедливые бойцы за правое дело, вдруг пытают и насилуют попавших в беду девушек, а пленница умоляет о смерти, страшась не выдержать пыток. В котором красивая молодая женщина, ради мифического камня, вспарывает животы живым людям, обогряя свои изящные тонкие руки кровью… — Вот ты Сержант? — Воробей не обратил внимания на приказ. — Не решил еще сменить службу? — Ты оглох? — Да пошел ты… — Знаешь, Воробей, хочешь уйти, уходи. Уговаривать остаться не буду. Сам знаешь, если не тупой, что Долгу пиздец пришел, хотя Воронин, конечно, еще потрепыхается.       Сектантка застонала, Сержант обернулся, помог ей сесть, оперев спиной о стену. — Еще раз выкинешь, подобное, скормлю кровососам, — рукояткой ножа он постучал ей по лбу, потом наступил ногой на раненую ладонь. — Доступно? Сектантка зашипела от боли, кивнула. — Дай выпить. Сержант выругался, но тем не менее протянул ей фляжку. — Только не напивайся, а то будешь про свой Монолит песни петь. — Не буду. Водка обожгла горло, но сектантка продолжала пить крупными глотками. Она чувствовала себя скверно, в голове мысли свалялись в какой-то непонятный клубок. Казалось бы все просто и понятно: вот сталкеры, осквернявшие Монолит своей жизнью, они шли в Центр, чтобы уничтожить Совершенного, вырезать его защитников. Она должна уничтожить их. Но теперь было и другое. Другие образы мутные, не четкие. Она сидит на траве, зеленой мягкой траве, так не похожей на пожухлую жесткую растительность Зоны. Вот она обнимает кого-то, прижимается к крепкому телу, ей уютно и хорошо. Она счастлива. И рядом образ Монолита, сияет, зовет ее. И еще что-то, что-то неуловимое, она не может поймать сформировать, вспомнить. Мерзкий псионик, кажется хорошо покопался у нее в голове. Кажется там, на самых задворках сознания существует Пустота. Страх. И Безысходность. Монолитовка, в серых тонах, видит огни города, видит из окна, на котором стоит. Это выход. Это Монолит. Выход…Холод... Окно… Открытое окно… Почему она не может подойти к нему?.. Сырая ночь Зоны, окутывала ее, Сержант теперь лег спать подальше, привязав ее для верности к балкам. Ей опять было холодно. Сектантка закрыла глаза. Теперь она была одна. Монолит этой ночью больше не звал ее.