Вспомни меня

У нас разные жизни, И лишь Богу известно, Встретимся ли мы вновь Живыми и здоровыми*

С последней встречи Локи и Тора в Нью-Йорке прошло более двухсот лет. За два долгих столетия Локи ничего не слышал ни о судьбе своего брата, ни о судьбе кого-либо из тех, кто с ним тогда был. Локи даже не знал, жив ли Тор. Пережил ли он войну с Таносом. Предчувствуя свою неминуемую гибель, Лафейсон оставил брата и направился из Мидгарда в настолько далекие уголки Вселенной, что о существовании Асгарда там не слышали и в помине. Двести лет Локи скитался по просторам Вселенной. На каждой новой планете бог обмана задерживался ровно до тех пор, пока ему не наскучивало пребывание на ней. Мир, в котором Локи жил сейчас, принадлежал ингам — народу, отдаленно напоминавшему ему эльфов. Правитель мира ингов, Бессмертный Анор благосклонно принял Лафейсона во свой двор. Анор, чья жизнь длилась много тысяч лет, был крайне деспотичным и своенравным правителем. Наряду с этим, он обладал пытливым умом. Возможно, именно поэтому, правитель проникся симпатией к богу хитрости и обмана. Он часто сетовал на глупость и недальновидность своих придворных и зачастую предпочитал их советам мнение Локи. Трикстер же умело пользовался благосклонностью местного правителя. Именно по этой причине Лафейсона не любили при дворе. Ему завидовали и одновременно боялись его, чувствуя симпатию своего царя к чужестранцу. Но Локи, молчаливо принимая его благосклонность, оставался к нему холоден. Сердце трикстера, некогда впустившее чувство любви к Тору, и в то же мгновение раненное неизбежностью расставания, было покрыто льдом разочарования и стеной равнодушия. В этом мире у него не было ни друзей, ни близких. Он, как впрочем всегда, был один. Прерванное Тором чувство одиночества вернулось, а ощущения близости и тепла канули в Лету. Локи сидел под длинными цветущими ветвями дерева в саду у дворца, рассеянно читая книгу с рунами. Его мысли блуждали где-то далеко, роясь в событиях далекого прошлого. Воспоминания об отце и матери то и дело всплывали в памяти, и это было не случайно. Сегодня, тридцатого октября 2253 года, был день его рождения. Свое первое тысячелетие Локи встречал один. Единственным, что ему напоминало о важности этого дня были воспоминания об Одине, Фригге… и о нём. Легкий порыв ветра поднял страницы книги, по которым он проходил невидящим взглядом. Всё те же длинные черные волосы под ветром щекотали белоснежный лоб. Локи нахмурился и убрал навязчивые пряди волос за ухо. Тут до его слуха дошел звук лязгающих доспехов и четкий шаг дворцового стража. Трикстер поднял голову и сторожевой, остановившись перед ним, выпрямился по стойке смирно. — Его Величество желает видеть вас, господин, — не смея смотреть ему в глаза, оповестил страж. Локи невольно улыбнулся. Эти дворцовые стражи всегда забавляли его. Преданные, послушные, они напоминали ему собак, готовых безоговорочно умереть за своего хозяина, что по его мнению было признаком глупости. Лафейсон захлопнул книгу. — Хорошо, передай его Величеству, что я скоро буду. Локи зашел в свои покои и, положив книгу на стол, накинул на плечи темно-зелёный плащ. Красивая струящаяся ткань аккуратно свисала до самого пола, раскачиваясь из стороны в сторону во время ходьбы. Тронная зала располагалась в самом центре дворца. Путь к ней пролегал через длинный просторный коридор с огромными колоннами. Локи шёл по нему и пытался вспомнить выражение лица Тора в момент их прощания. Он давно не возвращался к этим воспоминаниям и не понимал, к чему они начали всплывать у него в голове сейчас. Стражи открыли перед ним длинные массивные двери тронного зала. Звуки шагов Локи гулким эхом раздавались по большому помещению, покрытому белым и серым мрамором. Из больших окон ярко светили лучи вечернего солнца. Трон был пуст. Анор сидел в нескольких метрах сбоку за резным шахматным столом, сделанным из отполированного до блеска темно-серого камня. Длинные белые волосы правителя аккуратно лежали на темно-синем царском одеянии, богато украшенном узорами из чистого серебра. Две передние пряди аккуратно убраны назад. Голову Анора украшала большая корона из белого золота в виде сплетенных ветвей дерева. Серые глаза сосредоточенно смотрели на шахматную доску и даже не шелохнулись при звуке шагов вошедшего Локи. Лафейсон подошёл к нему и вежливо откашлялся. — Вы желали видеть меня, Ваше Величество? Правитель поднял голову и, увидев Локи, улыбнулся. — Да. Садись, я думаю нам стоит закончить эту партию, — он указал на стул напротив. Локи откинул свой плащ назад и сел. Фигуры располагались ровно также, как они оставили их пару дней назад. — Твой ход, — правитель указал на доску. Локи задумчиво прошёлся рукой по подбородку и переместил ладью на несколько клеток в сторону ферзя. Проследив за его решением, Анор усмехнулся. — Ты хитёр, Локи, но я вижу тебя насквозь. — Вы так уверены в этом? — снисходительно спросил Лафейсон. — Безусловно. Разве не так? Не думаю, что мне стоит сомневаться в тебе, — глаза правителя холодно блеснули. — Конечно, не стоит, мой повелитель, — согласно кивнул трикстер, усмехнувшись про себя самоуверенности этого недоэльфа. — Но я полагаю, что вы вызвали меня не только для того, чтобы доиграть партию, — предположил Лафейсон. Анор чуть слышно вздохнул, отправляя в коробку съеденного коня Локи. — Боюсь, мирному договору между инглингами и наварами скоро придёт конец. Разведка доложила мне, что ими произведены несколько вылазок на границе наших территорий. Я знаю, что навары давно зарятся на ресурсы, которыми мы обладаем. Они нищи, по сравнению с нами. Чёртовы голодные волки. — Но как же ваша дочь? Насколько я знаю, она проходит у них обучение, — отметил Локи, ставя ферзя напротив короля. — Шах. Анор хмыкнул и переставил короля на другую клеточку. — Сигюн вернётся домой. Она не завершила обучение, но ей небезопасно более там находится. Как это не прискорбно, но лучше наваров в магическом искусстве нет. — Осмелюсь предположить, что отзыв царской дочери может испортить существующие отношения, Ваше Величество. Шах, — Локи не поднял глаз, но почувствовал, как Анор недовольно нахмурился. — Безопасность дочери для меня важнее, — он закрыл своего короля ладьей. — Шах и мат, мой друг. Локи удивленно вскинул брови. — Ты беспечен в игре со мной. Не делай так больше, — чуть с укором отметил царь и поднялся из-за стола. Анор был высоким и статным. Его одеяние аккуратно свисало до самого пола, еле слышно шурша во время движения. Локи тоже поднялся, следуя этикету. — Сигюн прибудет завтра вечером. В честь её возвращения я устрою небольшой приём. По давней традиции её будут сопровождать представители наваров, — при упоминании соседей он сморщился, давая понять, что не рад этому. Анор повернулся к Локи. — Я полагаю ты понимаешь, что должен там присутствовать. — Да, — чуть улыбнувшись, кивнул Лафейсон. Вернувшись после аудиенции, Локи зашёл в свои покои. Они располагались в левой части дворца. Многие не понимали, чем Локи заслужил особое отношение к себе. Ведь ни одному чужестранцу не позволялось проживать в стенах дворца. Справедливости ради, даже сам Лафейсон иногда удивлялся расположению правителя к нему. Но он сделал многое, чтобы его заслужить и не собирался так просто его терять. Ему были предоставлены одни из лучших покоев для гостей. Просторные комнаты, зала для приема гостей и купальня. Небольшой балкон с видом на спокойные воды реки Инглинг и часть дворцового сада. Его спальня была обставлена в привычные и столь любимые им зеленые тона. Трикстер снял с себя плащ, одежду и, накинув халат, направился в купальню. Ожидая пока наполнится большая ванна, он остановился у туалетного столика и вгляделся в своё отражение в зеркале. Он почти не изменился. Чёрные локоны, аккуратно приглаженные назад и слегка вьющиеся на кончиках, ниспадали на плечи. Зелёные глаза всё с тем же озорным блеском. И только внимательный взгляд мог заметить таящуюся в их глубине бесконечную грусть. Ванна наполнилась, и Локи, скинув халат, опустился в тёплую воду, наполненную воздушной пенной. Влага успокаивала. Он опустился и, прислонив голову к краю ванны, смотрел на потолок. Странное чувство печали не отпускало его. Локи списывал всё на свой день рождения. Но в предыдущие годы мысли о прошлом редко посещали его. Сегодня же они то и дело нарушали его спокойствие. Как и сейчас. В голове вспыхнул образ комнаты в Нью-Йорке, где он остановился когда-то. Обстановка комнаты была будто перед его взором. Привычные для Мидгарда элементы интерьера, столь чуждые для того, что его окружает сейчас. И Тор… сидел посреди всего этого на кресле с невероятно довольной миной. Лицо брата всплыло перед глазами будто это было вчера. От настолько яркого воспоминания сердце застучало быстрее. Локи помнил тот вечер. Вечер их первой близости, их первого секса. Вечер, когда он принял в себе любовь к Тору. Ту самую, ненавистную им когда-то. Локи закрыл глаза и позволил воспоминаниям окутать всё его существо. Горячие прикосновения Тора, его сила и напор, с которым он вжал его в стену и жадно целовал. Ощущения от его поцелуев, дыхания. Нарастающее возбуждение и страсть. Их горячее дыхание, слившиеся воедино тела. Взгляд брата в то время, когда он ритмично вбивал его в постель, наполненный страстью и похотью. Он никогда этого не забудет. От нахлынувших воспоминаний по телу пробежали мурашки. Локи почувствовал, как внизу налилось возбуждение. На какой-то миг, в то светлое для него время, он поверил, что это может продлиться для него вечно. Лафейсон усмехнулся. Как же он ошибался. Набрав в ладони воды, он ополоснул лицо, смывая следы от теней прошлого. Нет смысла грустить по тому, чего уже не вернёшь. Настал вечер приема в честь прибытия дочери Анора. Сигюн, так звали единственного и горячо любимого ребёнка бессмертного правителя. Несмотря на то, что Локи провёл здесь достаточно времени, он ни разу не встречался с ней. Единственное, что он знал о ней, это то, что её отец готов был отрубить голову любому, кто осмелится обидеть его драгоценную дочь. Плюс ко всему, она училась магическим искусствам и судя по слухам делала успехи на этом поприще. Трикстеру не было до этого никакого дела, он присутствовал на скучном приёме лишь потому, что его попросил об этом сам Анор. Согласно традициям навары прибыли вслед за царской дочерью в качестве сопровождения. Безусловно, их визит преследовал и определенные дипломатические цели. Приём проходил в тронной зале царя, где были расставлены длинные богато украшенные столы, ломившиеся от большого количества разнообразных яств и выпивки. Локи ранее никогда не встречал наваров. На вид они мало чем отличались от инглингов, но имели более высокий рост, худощавое телосложение. Кожа носила слегка зеленоватый оттенок, а глаза были цвета ночи. В отличие от инглингов они были абсолютно лысыми. Их балахоны различных оттенков чёрного и красного не добавляли их виду дружелюбия. Лафейсон подошёл в зал уже после проведённых официальных мероприятий и удобно расположился за одним из столов с придворными. В зале стоял гул и звон бьющихся друг об друга кубков. Гости упивались и праздновали. Анор беседовал с главным послом наваров, сидя за своим троном. Его дочь сидела чуть пониже. Локи на миг остановил на ней взгляд. Сигюн была красива. Достойная дочь своего отца. Статная и гибкая, как ветвь ивы, с длинными чёрными волосами, струёй ниспадающими вдоль спины. Черты лица прямые и аккуратные. А глаза, как цвет дождя. Локи никогда не встречал настолько необычного оттенка синего. Но в них было что-то такое, что привлекло его внимание. В её взгляде было нечто странное… — О боги, она что, незрячая? — трикстер не сдержал удивленного вопроса. Сидевший рядом с ним советник покачал головой. — Вы разве не в курсе? Принцесса не видит практически с самого рождения. — И врагу не пожелаешь такого недуга, — пробормотал Локи, не в силах перестать на неё смотреть. — Да и правитель долго сокрушался по этому поводу, но Сигюн сумела побороть свой недуг, и, сейчас он практически не является для неё помехой. Локи оставил свой стол и, забрав кубок с хмелем, прислонился к одной из больших колонн вдоль зала. Он отпивал свой напиток и рассеянно разглядывал празднующих. Правитель всё также перешептывался с наварским послом и по напряженной складке на его лбу, Локи мог определить, что разговор ему не очень нравился. Кресло принцессы было пустым. Ему вспомнился день коронации Тора, который он так успешно подпортил вторжением йотунов. Вспомнив про это, Локи хихикнул. Неожиданно он почувствовал легкое неуверенное прикосновение к руке чуть выше локтя. Лафейсон обернулся. Позади него стояла она. Вблизи её глаза смотрелись ещё более необычно, а белоснежная кожа будто светилась. На ней было длинное платье, прошитое серебром, красивыми складками спадающее до пола. — Прошу прощения, — она отпустила его руку и улыбнулась. Её глаза смотрели будто куда-то сквозь него. — Всё в порядке, Ваше высочество, — Локи вежливо поклонился, хотя про себя отметил бесполезность данного жеста перед незрячей. — Я могу вам чем-то помочь? — Нет, я просто хотела сходить подышать воздухом, но столкнулась с вами, — невинно произнесла Сигюн. — Осмелюсь предположить, Ваше высочество, что вы не случайно схватили меня за руку, — снисходительно улыбнулся Локи. Она чуть поджала губы. — Видимо вас просто так не введёшь в заблуждение. — Да, на родине меня именовали богом хитрости и обмана, — отметил Лафейсон. — Я Локи, Ваше высочество. Сын Одина, принц Асгарда. — Принц Асгарда? Это за несколько сотен тысяч световых лет отсюда. Вы, наверное, первый ас, чья нога ступала в Инглинге. — Вы знаете про Асгард? — слегка удивленно спросил Лафейсон. — Я знаю, здесь мало кто интересуется мирами расположенными дальше, чем наша галактика, но мне интересны другие вселенные. И да, я знаю про Асгард. — К сожалению, его больше нет. Асгард постиг Рагнарёк. Он разрушен, а с ним и все асы. — Все, кроме вас? Локи печально усмехнулся. — Я бы хотел, чтобы это было не так. Но боюсь, что вы правы, — он не понимал, с какого он рассказал ей про своё происхождение, про Асгард. Локи чуть прикусил губу. — Вижу, вы не очень довольны своей откровенностью? — отметила девушка. — Что простите? — Люди зная, что я слепая, ошибочно полагают, что я не вижу их чувства. — Вынужден признать, ваше присутствие несколько ввергло меня в смятение, — улыбнулся Локи. — Сигюн? К ним подошёл один из офицеров царской гвардии. Судя по доспехам, лучник. — Эльрос, это ты? — Сигюн повернулась в сторону, откуда подошёл офицер. Высокий широкоплечий юноша, с такими же длинными волосами, собранными в тугой хвост. Он подошёл к принцессе и мягко взял ее за локоть. — Всё хорошо? — спрашивая это, он окатил Локи взглядом полным подозрения. — Да, а почему должно быть всё плохо? — добродушно, но слегка холодно спросила она. Локи понял, что офицеру не понравился интерес принцессы к чужестранцу и решил за зря не нервировать воина. — Боюсь, я более не смогу вас развлекать беседой, Ваше высочество, — вежливо улыбнулся он. — Жаль, мне понравилось вести с вами разговор. — Сигюн, пойдём, — воин был настойчив, но перечить ей не смел. Принцесса позволила увести себя, попрощавшись с Локи и, выразив надежду увидеться с ним вновь. Лафейсон остался стоять на своём месте, смотря им вслед. Судя по столь фамильярному отношению, эти двое были достаточно близки. Может друзья детства или что-то вроде того. Трикстер пожал плечами и отпил из кубка. Хмель стал тёплым от долгого пребывания в руках, он поморщился неприятному вкусу. Единственное, что его заинтересовало — девушка явно не случайно натолкнулась на него. Скорее целенаправленно. Спрашивается зачем? Оставив недопитый хмель, Локи покинул празднество. Прибытие дочери царя буквально преобразило обстановку во дворце. Едва уловимый свет и тепло пробирались в каждый уголок замка и в сердца всех присутствующих. Однако общую радость не разделял только триктстер. На него это почему-то не оказывало такой эффект. Возможно потому что он никак не относился к инглингам и был по сути чужим для них. Проходя утром мимо тренировочных залов, Локи заметил необычайное оживление в них. Он заглянул в приоткрытые двери и обнаружил полную воинов тренировочную площадку. Несмотря на обилие присутствующих, все следили только за одним боем. В самом центре большой круглой площадки тренировались на боевых мечах один из офицеров царской гвардии и она. Локи удивленно вскинул брови и заинтересовано облокотился об поручень. Он находился на втором этаже тренировочного зала и смотрел на площадку сверху. Слепой воин, да к тому же дева. Такого он даже в Асгарде не встречал. Конечно, любая валькирия бы дала ей фору, в этом трикстер не сомневался. Но сам факт того, что будучи слепой она умела драться, вызывал в нем невольное уважение. Сигюн была прекрасна, и Лафейсон сам не заметил, как залюбовался ею. Стройное и в то же время по девичьи тонкое тело туго обтягивал темно-коричневый корсет из гибких и прочных ветвей ивы. Легкое кроваво-красное одеяние выгодно оттеняло белоснежную кожу. Чёрные волосы, собранные в тугой высокий хвост, красиво развивались от резких движений. Ее синие глаза невидяще смотрели перед собой, но Локи замечал, что она видит слухом. Всё ее существо было направлено на улавливание окружающих звуков и ощущений, а уверенные движения, направленные на блокирование ударов соперника и контратаку говорили о том, что у неё это отлично получается. Воины, собравшиеся вокруг, аплодировали всякий раз, когда одному из соперников удавалось нанести другому удар. Но, разумеется, офицер соблюдал осторожность. Ведь порань он ее, Анор не оставил бы на нем живого места. Наконец, увернувшись от очередного удара воина, девушка уверено ударила его рукой под дых и, воспользовавшись секундным замешательством, нанесла импровизированный смертельный удар. Офицер поднял руки в знак поражения и поклонился своей принцессе. Сигюн запыхалась, капли пота блестели на висках. Она улыбнулась довольным возгласам воинов и посмотрела наверх. Встретившись взглядом с ее синими невидящими глазами, Локи невольно сглотнул и почувствовал, как его сердце пропустило удар. Она не могла знать, что он здесь. — Вы смотрели бой, Локи? — спросила она. Трикстер беззаботно улыбнулся, пряча своё замешательство. — Да, Ваше высочество. Не знал, что вы умеете драться. — Я больше предпочитаю биться на кинжалах. Но, к сожалению, здешние воины не очень признают этот вид оружия, — слегка с досадой ответила девушка. — А что насчёт вас? Что-то мне подсказывает, что вы хороший воин. Среди офицеров послышались смешки. Сигюн слегка дернулась, услышав их, ее брови недовольно сдвинулись. Заметив ее реакцию, воины умолкли. — Вынужден признать, что между нами есть определенное сходство. — Локи спрыгнул через перила и приземлился перед ней. Его слова вызвали недовольство среди воинов, но ему не было до них дела. — Я тоже предпочитаю бой на кинжалах, — трикстер ухмыльнулся. — Соизволите ли вы сразиться со мной? — весело спросила она, бросая ему вызов. Сигюн заигрывала с ним, и Локи это чувствовал. В нем проснулось озорство. — Почту за честь, Ваше высочество, — ответил трикстер, скидывая с себя зеленый плащ. В его руках материализовались два кинжала с синими рукоятками. Сигюн отбросила свой меч и один из воинов принёс ей пару кинжалов очень красивой ручной работы. Локи позволил ей начать нападение первой и сразу же заметил быстроту и легкость ее движений. Пожалуй, поначалу единственным преимуществом Лафейсона было то, что он мог видеть противника, в отличие от неё. Сигюн била сильно и точно, но трикстер всё равно ее опережал. Он ловко блокировал ее удары и наносил удары в ответ. От них девушка успевала с трудом, но уворачиваться. Локи забавлялся и получал удовольствие от этого боя. Его беспечность стоила ему того, что он получил несколько точных ударов кулаком по печени и в грудь, от чего у него сперло дыхание. Каждое полученное чужестранцем увечье поддерживалось улюлюканьем и аплодисментами со стороны окруживших их вояк. Собравшись, бог обмана блокировал очередной молниеносный удар девушки, и нанёс точечный удар ей по руке. Другой рукой он схватил ее за талию, оберегая от падения и приставил холодный клинок к горлу. Он видел, как лезвие касается ее белоснежной тонкой кожи, как под ней стучит кровь. Офицеры беспокойно заропотали, но Сигюн подняла руку, давая понять, что всё в порядке. Локи отпустил ее и поклонился. — Признаю своё поражение, — приводя дыхание в норму, улыбнулась девушка. — Вы очень искусный воин. Локи отбросил со лба упавшие пряди волос. — Вы ничуть не уступаете мне, Ваше высочество. — Не надо мне лукавить, Бог обмана, — она подмигнула ему и взяла под руку подошедшую служанку. — Благодарю за столь интересный урок. Она ушла под руку со своей прислугой. Насмотревшиеся боев воины стали расходиться. Сквозь толпу к Локи подошёл один из царских стражей. — Его Величество ждёт вас, Господин. Локи был слегка запыхавшийся и потрёпанный. Он взял брошенный на одно из перил зелёный плащ и проследовал вслед за стражем. Анор восседал на своём троне в полном одиночестве. При виде Локи он жестом указал своей страже покинуть зал и оставить их одних. — Смотрю ты подружился с моей дочерью? Локи слегка помедлил с ответом, пытаясь разгадать его настроение. — Дружба громко сказано, Ваше Величество. Она лишь оказала мне честь потренироваться со мной в бою на кинжалах. — Сигюн очень открытый и дружелюбный ребёнок, но она никогда не сближается с теми, кто ей не по нраву или неинтересен. Ты определенно вызвал в ней интерес. Локи не ответил, ожидая продолжения. — Я говорю это лишь к тому, чтобы ты оберегал ее в дальнейшем. На расстоянии, разумеется. Надвигается война. Она уже грядёт и вчерашний визит наварских послов показал мне это. Эти двуличные твари так нагло лгали мне в лицо, проворачивая за моей спиной свои коварные планы. При таких обстоятельствах, пребывание Сигюн в Инглире небезопасно. Они в первую очередь попытаются нанести удар именно сюда. — Хотите увезти ее отсюда? Анор вздохнул. — Да, но использовать порталы Инглира я не могу. Так они легко отследят ее передвижения. Придётся воспользоваться другими средствами передвижения. — Чем же я могу быть вам полезен, Ваше Величество? — Локи не нравилось, куда заходил этот разговор. Похоже его спокойной жизни в этом царстве приходит конец. — Я не доверяю своим подданным, и ты это знаешь. Ее будет сопровождать свита и мои воины, но среди них всё равно есть и будут предатели. Я хочу, чтобы ты сопровождал ее и охранял. Она самое ценное, что у меня есть. С ней поедет ещё и Эльрос, мой лучший лучник. Он ни за что в жизни не причинит ей зла, но парень не так хитер и разборчив, как ты. Боюсь, я не могу на него с уверенностью положиться. Локи учтиво поклонился. — Я не смею вам отказать. — Ещё бы, — самодовольно улыбнулся правитель. Выходя из зала, Локи наткнулся на перешёптывавшихся друг с другом офицеров. — …какого черта она им так заинтересовалась? Я только и слышу от неё про этого типа, будто все эти годы меня рядом с ней и не было. При виде Локи один из офицеров, в котором он узнал Эльроса, замолк и недовольно уставился на трикстера. Локи хмыкнул и прошёл мимо, направляясь в свои покои. Похоже поход обещает быть интересным. Ложась спать, Локи вспоминал сегодняшний бой. Лёгкое ощущение её близости напоминало дуновение весеннего ветерка. Странное и незнакомое. Бог обмана улыбнулся. Усталость, накопившаяся за день, приятной тягостью навалилась на сознание, и он не заметил, как провалился в сон. Зал, по которому он шёл, не был похож на тронную залу Инглинга. Нет… Это был Асгард. Локи шёл в сторону трона и не верил своим глазам. Величественные стены были сломлены, разрушены. Колонны в копоти от огня Суртура. Огромные трещины вели вдоль каменного пола к трону, на котором сидел… Тор? Локи сглотнул. Брат сидел на троне, разломленном неведомой силой пополам. Он подошёл поближе. Тор сидел, опустив голову на руку и закрыв ею лицо. — Брат? — неуверенно окликнул его Локи, но тот не шелохнулся. Он будто не слышал его. Лафейсон увидел, как могучие плечи брата подрагивают и осознал, что он плачет. Рыдания сотрясали его. Локи не понимал, что послужило причиной столь сильной печали, и тут он заметил слева от трона мраморный постамент, на котором кто-то лежал. Он подошёл ближе и с ужасом узнал себя… мёртвого. Остекленевшие глаза невидящим взглядом смотрели на высокий потолок. Лицо бледное, как смерть, со следами ссадин и ран от битвы. В горле застрял ком от немого крика. Локи услышал еле слышный голос Тора: «Брат, вернись, прошу…». Локи вздрогнул и открыл глаза. В комнате по-прежнему царила темнота. Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Лафейсон присел в постели и вытер рукой выступивший на лбу холодный пот. Воспоминания о Торе уже более ста лет не посещали его во снах. Он снова откинулся на подушки и растерянно посмотрел на потолок. Где же ты, брат? Что с тобой?