Успеть за 24 часа

__________________________

— Чондэ, стой! — зовет Минсок, — ты его убьешь! Чондэ замирает с рукой, поднятой для нового удара. Смотрит куда-то мимо Минсока. Он не в себе. Его трясет не меньше мужчины, но тут больше от злости. — А ты хочешь, чтобы он жил? — вопрос резонный, Минсок готов сказать, что не хочет. Но Чондэ не преступник. — Он — наша работа, мы не можем его убивать, тем более... — Тебя опыт не научил? — Чондэ рычит, — они нам ничего не дадут. Не знаю, что он тебе наговорил, но это все бред. И он не Чен. — Да откуда тебе знать! — Он. Не. Чен. И Чондэ не просто уверен, он это знает. И если бы он сказал любую причину, в ней бы и не было сомнений. Но он просто снимает с пояса Чена пистолет и кидает его Минсоку. Вызывает кучу вопросов, но Чондэ криво улыбается. Чена он убьет, как бы того Минсок делать не хотел. — Ты не преступник, Чондэ. — Если ты хочешь, чтобы он остался жив, застрели меня, — говорит Чондэ. Минсок четко видит, как парень опускает руки на чужую шею. Тут Чен начинает паниковать и слабо сопротивляться. Чондэ его просто задушит, если Минсок ничего не сделает. Можно и не стрелять, просто сбить Чондэ силой. Но нужно ли? Чондэ не преступник, но фотографии на стене заставляют Минсока подумать над тем, что и он лучше был бы преступником. Минсок закрывает глаза и задерживает воздух. Сколько взрослому человеку нужно, чтобы задушить другого? Три минуты? А подготовленному физически? Две? Одна? А если он взбешен? Черт. Минсок стреляет. Стреляет он в воздух, надеясь, что ничего не свалится от выстрела. Мужчина открывает глаза и смотрит на Чондэ. Тот замирает, смотря как-то испугано, но с той же чернотой во взгляде. Он разжимает руки и поднимается. Словно боли не чувствует и не замечает, что ногу он волочет за собой, а не идет. — Чондэ, что ты делаешь? — спрашивает Минсок. Видит, как Чен откашливается и порывается встать. Чондэ словно настроен агрессивно, потому Минсок направляет пистолет на него. — Замри, мать твою! — Мин, — выдыхает он, — мы ненужные свидетели, от нас избавятся... Минсок стреляет. От выстрела Чондэ передергивает. Только в него ничего не попадает, потому что и целились не в него. В Чена, что умудрился встать и попытаться подойти к Чондэ со спины. В голову попадать Минсок не хотел, но некуда кроме. Чондэ смотрит на него с ужасом, медленно оборачиваясь, чтобы увидеть это. — Ох, нет, — выдыхает Чондэ, падая на колени. Минсок присаживается рядом с ним, проводит рукой по плечу. — Выглядишь так, словно перепугался больше меня, — не выдерживает, чтобы не язвить, Минсок. Чондэ закрывает лицо руками и тихо скулит. — Это из-за меня... — Все хорошо, — улыбается Минсок, — я вызову помощь, но сначала избавлюсь от фоток. Он стаскивает снимки, складывая их друг на друга. Нужно их сжечь немногим позже. Смотрит иногда на Чондэ, как тот потеряно пытается двигаться, словно контуженный. Он словно не только, что произошло, не понимает, но и кто он вообще такой. Нога у него, вероятно, болит, потому что он пытается потрогать, словно это поможет. А потом просто сидит, смотря куда-то в пол. Минсок прячет снимки в куртку и вызывает своих. Он надеется, что этот кошмар скоро кончится.

__________________________

Минсока в больнице не очень-то и жалуют. К Чондэ не пускают, потому он просто ждет в коридоре Чанеля. Тот выходит, садится рядом и тяжело вздыхает. Больше суток прошло, как все это произошло. Минсок на допросе просто лгал. Очень смутные ответы, мотивы и описания. Преступник оказывается далеко не тем, кем предоставлялся, но никто этому значение не придает. Фотографии Ким не выкинул. — Нога пройдет, затягивается на нем все, как на собаке, — делится Чанель, — но в голове у него, скорее всего, уровневый сбой. Он несет полнейший бред, у него неадекватное чувство вины. А его показатели просто нелогично высоко. Да, твои тоже, но для него это не подходит. Скорее всего это у него давно, потому и его уровень держался всегда в одном положении. — Звучит ужасно, — вздыхает Минсок. Чанель кивает, а к ним подходит Кенсу. Он так же, как и Чанель, в курсе состояния парня. Смотрит на них как-то странно. — Что, сплетничаете? — Ты явно этим же задаешься, — замечает Чанель, — его наличие в органах будет стоять под вопросом, если у него нет восприятия зла его уровнем. — Нет, все с ним хорошо, — говорит До, — он рассказывал мне, что его уровневый сбой произошел еще в школе, потому он может держать его в одном уровне, пока не случится что-то. Он просто не воспринимает слабый стресс, но преступность на его показателях отразится. Потому и сейчас у него такие цифры, но это встанет на место, если он перестанет считать себя виноватым. — Чужая душа потемки, — улыбается Чанель, — мы с ним даже работать не можем сейчас, чтобы с этим разобраться. — Минсок, — Кенсу смотрит на него с неким подозрением, - что случилось такого, что твой уровень не поднялся так высоко, как у Чондэ? — Потому что он попал в капкан до того, как мы встретились с тем человеком, — он говорил это и на допросе, — он застрессовал еще до этого. Скорее всего, это от боли, ему пришлось перетерпеть это, еще и дойти до меня.

__________________________

К парню Минсока пускают через два дня только, хотя бодро ведет свой день он уже давно. Чанель говорит, что Чондэ все равно не в себе. Что он словно вышел из иллюзии и пытается прийти в себя. Когда Минсок к нему приходит, Чондэ просит помолчать немного, дочитывая главу книги. В обложку Минсок не вглядывается, предпочитая смотреть на парня. Он похудел за эти дни, что его худые руки кажутся совсем ветками, вместе с остротой лица. Челка у него убрана резинкой, потому что отросла довольно сильно. Но в общих чертах он выглядит здоровым. Убирает книгу и слабо улыбается. — Я рад тебя видеть, — говорит он, — Чанель попросил тебя не пускать, пока с моими показателями все не наладится. — Сколько сейчас? — спрашивает Минсок, падая на стул напротив кровати. Чондэ выпутывается из одеяла, садясь к мужчине лицом. У него забинтованная нога, но выглядит не критично. — Почти шестерка, но это все равно лучше, чем что-то еще, — он действительно кажется странным. Словно он излишне возбужден чем-то, — правда, я ни черта не помню. Не смогу ничем тебе помочь, прости. — Совсем ничего? — Словно вспышки агрессии, — задумывается Чондэ, — ты ушел, меня вырубило. Я не помню, как пришел в себя, но помню, как спускался по лестнице. Я слышал, как с тобой разговаривали, но не помню о чем. А потом помню, что ты стрелял в меня, но не в меня. Простреленную голову мужчины, фотографии. А потом уже больницу. Я делал что-то плохое? — Ну, ты пытался его забить, а потом задушить, — признается мужчина, — а когда я попытался тебя остановить, ты пошел на меня. Я думал, что запугаю тебя пистолетом, но ситуация немного поменялась. Чондэ по-доброму смеется, позволяя Минсоку немного расслабиться. Это успокаивает, хотя бы потому, что парень не держит на него зла. Но Чондэ замирает и смотрит как-то странно. — А фотки? Что ты с ними сделал? — Сжег, оставив одну. — Что? Зачем? — удивляется Чондэ. Минсок вздыхает, не горя желанием это все обсуждать. Но нужно. — Он представился, как Ким Чунмен, но его зовут Сон Суен. Но на фотке есть подпись «КЧМ», что явно от Ким Чунмена. Думаю, это какая-та подсказка, которой я должен воспользоваться. — Звучит безумно, — замечает Чондэ, — но если тебе нужна компания, то я в деле.

__________________________

Ким Чунмена находит Чондэ. Долго шарит в сети, пока по инициалам не находит частного фотографа, что может раскрыть измены и прочие вещи. Вообще, парень идет на поправку, хромая, но двигается все равно хорошо. Его показатели на место не встают, но из опасной категории он выходит. Кенсу прописывает ему серьезные антидепрессанты, а Чондэ себе прописывает с Минсоком не связываться, если дело не в работе. Ким Чунмена они находят в местной конторе с такими ребятками, что лезут в чужую жизнь. Мужчина принимает Минсока в своем кабинете, смотрит на его удостоверение, потом на него самого и как-то хитро улыбается. Садится в свое скрипучее кресло и смотрит, смотрит так настырно. Его психоуровень едва ли больше четверки, по нему видно. — Вам больше идет тот цвет волос, что на фото, — бросает он, — не думал, что вы легавый, так еще и придете ко мне. — Неужели помните меня? — Парнишка с вами очень красивый, да и все ваше окружение. Не мог не запомнить, — говорит он мягко и легко, словно это не преступление. — Кто был заказчиком? — спрашивает Минсок. Его работа должна давать плюсы. — Ничем не могу помочь. — Но... — Все конфиденциально, не имею права раскрывать чужие данные. — Но и лезть в чужую жизнь тоже. — Мне платят. — Я заплачу в два раза больше, — бросает Минсок. Фотограф отводит взгляд и молчит. Это предложение явно неплохое. Он вздыхает и смотрит на Минсока неуверенно. — На самом деле, понятия не имею. Женщина, без доков. Судя по вашей должности, кто-то из мафии. Деньги она отдала сразу, фотки оставлял в бесхозном ящике для писем. Вот адрес, — он отдает Минсоку стикер. Место звучит незнакомо, но это не проблема. Минсок понимается с места, забирая адрес, и направляется к выходу. — А заплатить? — возмущается Чунмен. Минсок вглядывается и хитро усмехается. — Я заплатил тебе тем, что ты не сел.

__________________________

Чондэ на пороге квартиры Минсока выглядит правильно. С двумя пиццами под рукой, бутылкой вина и скромным букетом цветов. Минсок думает съязвить, но эти чертовы цветы входят в список того, что сердце Минсока разбивают. Мужчина неловко забирает цветы, а потом и покупки, чтобы Чондэ мог снять с себя теплую одежду. Совсем скоро декабрь. Снега еще нет, но холодно до красного носа. Чондэ улыбается и режет пиццу, пока Минсок ставит цветы в банку, чудом жившую в этой квартире еще от прошлых хозяев. — Соскучился по мне? — мурлычет Чондэ. Минсок смеется, явно не ожидая такой вопрос. — Вполне. Но цветы — очень комично. — Я пытаюсь растопить твое сердце, — признается парень, — считай, это запоздалый конфетный-букетный период. А эти цветки сухие у тебя в книжках лежат. — Чондэ, я... — Забей, не обижаюсь, — и он улыбается, прямым текстом говоря, что не врет и правда не в обиде, — просто так будет правильнее. И так действительно правильно. Чондэ в его квартире. Хромающий, но все равно красивый. Его сигареты на окне, разлитое на стол вино, потому что открывали резко. Все это правильно. И их отношения — тоже. Немногим позже Чондэ устраивается на диване мужчины, роняя голову на его колени. От Чондэ пахнет лекарствами, вперемешку с сигаретами. Бэкхен говорил, что разницы никакой — сдохнут они оба, какие бы сигареты не выбирали, потому и смысла платить больше нет. Но в Чондэ от этого какая-та романтика, которая пахнет именно табаком, дорогущим до одури, а не травой, как у Бёна. И сейчас это все отдает домом. Минсок прикрывает глаза и мягко опускает руку ему на шею, путаясь в волосы пальцами. Чондэ почти мурлычет, меняя свое дыхание на довольное похрипывание. — Я думаю, у моей любви нет будущего, — шепчет Чондэ, — я наделал столько бед, что, даже если я из них выберусь, не справлюсь. И ты меня не полюбишь, стоит узнать про это все. — Ты влез в проблемы? — удивляется Минсок. Чондэ медленно моргает, смотря куда-то в стену. — Давай я расскажу тебе обо всем, если мы выживем оба? — Что? Чондэ? — Ну, я не думаю, что Чен оставит нас в покое, пока кто-то из нас не победит в этой войне. Я вспомнил какое-то дикое чувство вины, которое испытывал, пока ты убирал фотки. Но так же я был доволен, когда душил этого парня, — признается Чондэ, — я понимал, что в этом коне мы победили. И я боюсь, что нам это не простят. — Я буду защищать тебя, если потребуется, — обещает Минсок. Чондэ приподнимается и смотрит с улыбкой. Ловит руку мужчины своей и крепко сжимает. — Я буду на твоей стороне, даже если ты на моей нет.

__________________________

Минсок ловит себя на мысли, что не видел давно Бэкхёна. Ловит на мысли, как его вызывает к себе босс. Разглядывает как-то странно, вздыхает. Минсок придумывает сотни вариантов, что ему могут сказать. Но все оказывается куда прозаичнее. Он говорит о том, что Бэкхён не берет трубку, что не появляется на работе. Обещает его не уволить, если Минсок найдет того. Говорит, что панику нельзя поднимать. Бэкхён открывает дверь свей квартиры, смотрит непонятным взглядом. Минсок замечает его синяки под глазами, отросшую щетину. Новую стрижку? Бэкхён отходит от двери, пропуская внутрь. Минсок рассматривает окружение, пытаясь понять, что изменилось. Бэкхён лениво опускается на край кресла, как бы показывая, что он чувствует себя виноватым. — Ну и что произошло? — спрашивает Минсок. Бэкхён пожимает плечами, а потом смотрит с тихой надеждой на Кима. — Меня не уволили? — Пока что нет. Ты расскажешь, почему скрылся? — Ну, я не хотел, — ищет ответ он, — телефон только на зарядку поставил, раньше не мог. Меня накрыло просто. Ах, как тебе рассказать? Он зарывается руками в волосы и протягивает их пальцами. Он не в себе. Это ни на что не похоже, потому Минсок не вмешивается, просто смотрит и ждет. Бэкхён переводит дыхание и ерошит свои короткие волосы рукой. — Когда я в последний раз был у Кёнсу, он сказал, что у людей со стабильным МЛ скрытая депрессия. Он сказал, что я загнусь и не выберусь. Сказал, что у меня может случится приступ, а я просто могу сделать что-то. Я не поверил ему, забил, забыл. В какой-то момент я нашел себя в ванной с обрезанными волосами. И его короткие волосы — подтверждение. Они неровные, с царапиной на ухе, явно не со здравого ума срезанные. Да и все в Бэкхёне кажется остаточным безумством. Про людей со стабильными показателями Минсок знает, с парочкой общается. И тот факт, что так мозг защищается от депрессии. И о том, что у Чондэ расстройство поддерживается лекарствами, потому ему живется настолько просто, что никто и не узнал бы никогда. С Бэкхёном же дела обстоят сложнее. — Ты пил что-то? — спрашивает Минсок. Бэкхён слабо кивает, после чего фыркает и встает. — Я пил, но мне не помогло, — поясняет он, — это проясняет сознание ровно до того уровня, чтобы я мог думать. Но когда я думаю, я загоняюсь еще сильнее. Потому я просто попытался переждать. Сейчас мне лучше, на удивление, не хочу сдохнуть. — Что-то случилось... — Давление, — поясняет Бэкхён, — я перестал справляться с работой, с нагрузкой, с людьми. Исин сказал, что я веду себя, словно мне пятнадцать, а не тридцать семь. Сказал, что я вообще не похож на лидера, просто мальчишка. И я незаметно для себя сорвался. Не больше. — Мы стареем? — смеется Минсок. Бён тянет искреннюю улыбку в ответ, но следом отводит взгляд. — Мы боимся, — находит он, — у нас появляются вещи, которые нам дороги. И мы эти вещи боимся потерять. Это делает нас уязвимыми. Еще этот Чен, черт бы его побрал, не дает нам спокойно жить. Ты ничего не нашел? — Пусто, если честно, — и он не врет. Место, что указал ему Ким Чунмён, оказалось совершенно пустым. Ни отпечатков, ни следов. Хотелось выть от досады. Почему все нити, ведущие к разгадке, резко потерялись? — Я... мне кажется, что мы что-то упускаем. Что-то, что лежит у нас перед носом, — Бэкхён говорит тихо, но четко, — словно мы сами — Чен.

__________________________

Чондэ пишет, что можно остаться у него, если Минсок хочет. А Минсок хочет. Что бы он ни говорил, остаться он был бы не против. Чондэ располагает к себе тем, что любит. И Минсок не может от этого резко отказаться. На улице стоит холод, отдающийся сталью города. Аж лицо сводит, словно от мороза. Минсок подходит к нужному двору, как в него врезается женщина. Сначала мужчина не замечает заминки, сам перед ней извиняется, а потом только видит в своих руках какой-то сверток. Смотрит на женщину, на которой капюшон, тяжелый, скрывающий лицо. — Чт... — Следователь Ким, — строго произносит он, — это то, что может ответить на ваши вопросы. Минсок в ее слова верит сразу. Сразу понимает, о чем речь. Чен. Обычный сверток. Минсок прощупывает его пальцами, понимая, что там бумаги, фотографии и какие-то вещи. Вещи, напоминающие удостоверение личности и брелки, вроде, два. Но чьи? Зачем? Кто эта женщина? — Кто вы? — все же спрашивает мужчина. Она улыбается и прикладывает палец к губам, словно просит молчать. — Я Чен, — говорит она, — одна из его частей, если быть точнее. Я не из треугольника, но из всей этой системы. Я бы сказала вам прямым текстом, но вы не поверите. — Почему вы отдаете мне это? — Потому что игра перестала быть игрой, — строго замечает она, — из системы мог погибнуть любой. Но из игроков — никто. Нет никакой гарантии, что кто-то из этих безумцев не убьет невинных людей. Потому я хочу, чтобы вы все это остановили. — Как я могу вам верить? — Но вы же верите? — вопросы звучит утверждением. По Киму видно, потому что вопросы не задают, если не верят. А он, хоть и сомневается, все равно верит. Тут и не поспоришь. — Завтра я буду мертва, — говорит она, — но вы сможете узнать много тайн. За это нужно платить, цена вам не понравится. — Какова эта цена? Женщина молчит, рассматривая Кима. Она словно отмечает, куда ударить всей этой ценой, чтобы было менее больно. Словно пытается показать, что ответ в любом случае Минсока не устроит. Никогда не устроит. Как бы лояльно она его не преподнесла. — За это вам придется расплатиться Ким Чондэ, — Минсок ждал примерно этого, не меньше, — не жизнью, но плата все равно будет огромной. Все то, что будет внутри, вам не понравится. Я думаю, вам стоит отдать это следователю Бёну, ему будет легче это все изучить, чем вам. Но, если вы хотите, то можете открыть это сейчас. — Почему сейчас? — Потому что Ким Чондэ не должен даже заподозрить что-то, — шепчет она. Минсок понимает, что она уйдет, если он откажется делать это сейчас. Женщина на его стороне, что странно. Можно сейчас развернуться и рвануть к Бэкхёну, отдать ему ответы на все их вопросы, рассмотреть их с ним. А можно попробовать сейчас. Это ловушка? Минсок бы показал это Чондэ, но это прямым текстом подвергнет его опасности. Или не его? — Что не так с Ким Чондэ? — То, что он слишком много знает, — говорит она, — и если он узнает еще больше, то его дури хватит, чтобы сорваться с места. Это не понравится ни вам, ни Чену. Будет лучше, если он не узнает ничего. — Самое смешное, что я шел к нему. — Я знаю. Потому вам лучше просто не идти к нему, — женщина кивает самой себе, взглядом указывая на вещь в чужих руках. Страшно.