Imperium

— Игорь, — жалобно протянул Саша с дивана, обнимая одну из своих подушек, — Ну что случилось? Уже чуть больше часа Игорь сидел за кухонным столом и остервенело строчил в блокноте, исписанных страниц которого становилось всё больше и больше. Кажется, он не собирался останавливаться, только молча попросил сделать ему кофе, указав кончиком чёрной ручки на кофеварку. Саша выполнил просьбу, после чего засел на диване, с искренним недоумением глядя на своего дядю, вообще ничего не понимая. Он не знал, что такого произошло с ним, что тот никак вообще не разговаривал, предпочитая вымещать свой гнев на страницах блокнота. Игорь что-то бубнил себе под нос, не забывая это дублировать на страницы, иногда отвлекаясь на бормотания и опуская взгляд в огромную чашку кофе. Он смешно причмокивал, что позволял себе только дома, забывая об элементарных правилах приличия. Игорь-дом и Игорь-работа невероятно отличались друг от друга, Головин даже как-то попытался эти отличия представить в мысленной табличке, но перестал мучить себя после десятой цифры. Акинфеев мог легко забыть про то, что в его шкафу висят футболки из брендовых магазинов, и носить старую футболку, купленную в какой-то странной и смешной ситуации на рынке в Красноярске, где он был по работе. А мог вдруг спохватиться и за пять минут из начинающего алкоголика превратиться в одного из тех, кто сидел в соседних зданиях на восьмидесятых этажах. Саше хотелось так же уметь перестраивать свою жизнь по щелчку пальцев, но сейчас он был обычным студентом, да и такого шанса ему точно не выпадет с его-то удачей. Головин всегда слишком эмоционально переживал собственные неудачи, выплёскивая всё на невозмутимого Игоря, который парой фраз мог остудить молодой юношеский запал. И именно поэтому сейчас Саша не мог понять, каким же надо быть раздражающим человеком, чтобы даже его дядя, стоически переживающий всплески парня, сейчас бубнил себе под нос ругательства на разных языках. — Чёрт возьми, я опущу его на такое дно, что никакая забегаловка не решится принять его к себе, — в сердцах воскликнул Игорь, отбрасывая от себя ручку и блокнот. И если блокнот почти тут же упал на пол, то от ручки пришлось уворачиваться, ведь та пролетела прямо над Сашей. Сам Акинфеев только недовольно взглянул в сторону племянника, как будто тот был в чём-то виноват, но потом вдруг тяжело вздохнул и пробормотал себе под нос извинения. Головин пожал плечами и похлопал по дивану около себя, приглашая дядю к себе. Игорь не возражал — перетянул на себя плед, который удачно лежал на коленях Саши, закутался в него по самую шею, а потом отточенным движением уложил к себе на колени Головина, перебирая мягкие пряди волос. Он не спешил рассказывать, что же такого произошло, хотя Саша точно знал, что рассказ сегодня он ещё услышит. А пока что можно было расслабиться и получать удовольствие, не обращая внимания на то, что концы пледа постоянно проезжались по лицу, делая щекотно. Рука потянулась к пульту, но Игорь остановил его, сам забирая устройство и включая что-то ненавязчивое, делая громкость по минимуму. Они пролежали так где-то до одиннадцати вечера, смотря какой-то турецкий сериал и уже успев пару раз перекусить — Саша не поленился встать и приготовить хоть какие-то бутерброды и заварить зелёный чай, который действовал поистине успокаивающе. Игорь иногда вставлял свои ехидные комментарии по ходу сюжета, критикуя действия героев, и Головин был не всегда полностью согласен с ним, вступая в небольшой спор. В какой-то момент он оговорился и даже на пару минут завис, вспоминая Ерохина и его манящий взгляд. Его мимолётный поцелуй, от которого щёки заалели, и это не укрылось от Игоря. Он сел поудобнее, взглядом показав, что хочет подробностей, но Саша был непреклонен — знал, что Акинфеев так пытался уйти от нужного разговора. — Сначала расскажи ты, — пробубнил Саша, краснея под внимательным взглядом дяди, — Единственное, — чуть громче сказал Головин, — что я тебе скажу, так это то, что всё было классно. И я думаю, что перезвоню ему, как только узнаю номер. — Ерохин хороший парень. — Да, Саш… Стоп! — Саша даже приподнялся под смешок дяди, — Игорь! Я так и знал, что ты подстроил это… Теперь ты должен мне его номер. — Ну уж нет, — фыркнул Игорь, — Я дождусь того момента, когда он напишет мне в поисках твоего номера. Мой мальчик не должен проявлять инициативу. Если ты зацепил его, значит сам будет искать тебя любым способом. Если нет… Найдём тебе ещё лучше. У меня есть знакомый из Колумбии, он не особо хорошо знает русский, но зато английский у него просто превосходный. Сможете пообщаться. Саша закатил глаза и несильно толкнул посмеивающегося мужчину в бок, устремляя взгляд прямо на него, ожидая рассказа. Игорь цокнул языком, а потом поднёс ко рту большую чашку с остатками ещё тёплого зелёного чая, после чего отставил уже пустую кружку на столик и уселся поудобнее. — Мне пришлось поговорить с Дзюбой.

Несколькими часами ранее

Дзюбу он обнаружил около стола с закусками, что вообще-то было неудивительным. Мужчина придирчиво осматривал то, что ему здесь предлагали, а потом чуть ли не двумя пальцами взял какую-то тарталетку, с опаской покрутил её в руках и всё-таки закинул себе в рот, прожёвывая с едва заметным недоверием и отвращением. Игорь подметил, как разгладилось лицо мужчины, когда тот наконец-то распробовал эту закуску, принимая то, что ему предложили местные повара. Акинфееву не особо хотелось подходить к Артёму, он был отвратительным человеком, не самым приятным в общении и слишком грубым, как выяснилось из рассказов Саши. Игорь признавал в нём прекрасного шеф-повара, но первое впечатление всегда важнее, особенно, когда встречаешься с кем-то вне рабочего места. Всё было слишком просто — они встретились в гипермаркете. Если бы кто-то сказал тогда Игорю, что в обычном гипермаркете, да ещё и практически в ночное время, он бы покрутил пальцем у виска и в голос рассмеялся, совсем не стесняясь своей тональности. Это всё было слишком сюрреалистичным, Дзюба был похож на мираж, который Акинфеев хотел прогнать как можно быстрее, но вместо этого пялился у входа в отдел алкоголя, где Артём сосредоточенно осматривал полки в поисках подходящего виски. Игорь подметил, что толстовка на нём из бюджетного магазина, кажется, название состояло из двух букв — он не запоминал, просто ходил следом за Сашкой, когда решил обновить гардероб племянника. Тот тогда долго сопротивлялся, но потом согласился с тем условием, что магазины будет выбирать сам. Не то чтобы Игорь запоминал ассортимент всех магазинов, в которых бывал, но эту толстовку помнил. Уж больно запоминающимся был этот розовый цвет, от которого у Игоря дёргался глаз. Мужчина тихо с кем-то переговаривался, иногда вставляя непонятное и мягкое «свинка», как будто разговаривал с кем-то близким. Акинфеева это не касалось, но почему-то запомнилось немного протяжное произношение буквы «и» и мягкая полуулыбка, с которой он говорил со своим собеседником через пижонские беспроводные наушники. Сам Игорь предпочитал пользоваться проводными, не считая чем-то необходимым тратить десятку на один маленький футлярчик. Он был готов недолюбливать Дзюбу даже за такие мелочи, лишь бы было к чему подкопаться. Его корзина была наполовину пуста, в то время как Игорь решил забить домашний холодильник под завязку, прекрасно понимая, что в его отсутствие Саша вряд ли выберется даже в ближайший магазинчик, соседствующий с пивнушкой. Перед командировкой портить себе настроение не хотелось, но Головин практически умолял его купить вкусное вино, как только узнал о планах Игоря на вечер. Хотелось пройтись по другим отделам, а уже потом зайти в злосчастный алкогольный, но время поджимало, на часах было уже почти десять вечера, а мотаться по всему магазину занимало больше времени, чем можно было бы. Скрипя зубами он аккуратно вкатил тележку в отдел, слегка гремя стеклянными бутылками сока, из-за чего Дзюба практически сразу же заметил его. Кажется, он пробормотал что-то явно нецензурное в наушники, после чего вытащил телефон из кармана спортивных штанов и закончил звонок. Игорю абсолютно не нравился изучающий взгляд Артёма на себе, он явно узнал его и теперь размышлял о чём-то неприятном, никак иначе. Акинфееву стоило огромных усилий спокойно пройти мимо Дзюбы к ряду вин. Как назло, нужная бутылка не бросалась сразу в глаза, а через минуту и вовсе обнаружилась на одной из верхних полок, куда Игорь достал бы только, приподнявшись на носочках. Унижаться перед человеком, стоящим сзади, совсем не хотелось, но и терять время зря хотелось ещё меньше, поэтому наплевав на свою гордость, Игорь слегка потянулся и поднял руку вверх, чтобы достать нужную бутылку. Честно, он ожидал любого поворота событий, но такого точно нет. Дзюба подошёл сзади, легко коснулся его плеча своей огромной и тёплой рукой, а потом практически не напрягаясь, достал то вино, на которое так вожделенно смотрел Акинфеев. — Сортировщики говнюки ещё те, самое вкусное ставят на верхние полки, — он улыбнулся ему, а напоследок слегка шлёпнул по заднице, обтянутой зауженными модными брюками. Игорь вспыхнул сразу же, а когда хотел уже разразиться тирадой, Артём примирительно поднял руки вверх, всё так же нагло улыбаясь. Акинфеев вдруг понял, что нихрена Дзюба его не узнал, иначе бы давно уже начал разглагольствовать на тему того, какие сейчас бездарные ресторанные критики, явно не разбирающиеся в специфике заведений. В голову вдруг полезли непрошеные мысли — Дзюба, что, только что шлёпнул его по заднице? Дзюба. По заднице. Два слова никак не могли сопоставиться у Игоря в голове, и он продолжил тупо пялиться на беззаботное лицо Артёма, который что-то говорил ему. Акинфеев не слушал, пропустил почти все слова мимо ушей, услышав обрывок последней фразы — «в кино». После этого Дзюба уставился на него в ожидании ответа, и Игорь как-то пропустил тот момент, когда он кивнул и отдал свой телефон надоедливому Артёму. Тот вбил в его контакты свой номер, после чего позвонил, чтобы удостовериться, что всё в полном порядке. Улыбнулся ему напоследок и сказал, что обязательно напишет завтра, а лучше позвонит за пару часов до сеанса, чтобы Игорь успел собраться. Для себя Акинфеев решил, что ни в коем случае не пойдёт — сошлётся на болезнь или отправится на работу, чтобы зарыться лицом в ждущие его бумаги, на которых от руки были написаны разгромные статьи в сторону множества ресторанов. Игорь помнил, какое удивление испытал Дзюба, впервые увидев Игоря за «рабочим местом». Тогда Черчесов пригласил его в какой-то из своих ресторанов национальной кухни, где он хотел таким образом оценить работу его поваров. И конечно же Станислав не пришёл без своего обычного сопровождения в виде Дзюбы, который, судя по его виду, находиться здесь не особо хотел. Он уже был в курсе планов хозяина о том, что Саламыч пригласил присоединиться какого-то критика с простым именем Игорь. Артёма передёрнуло в тот момент, ведь он искренне считал этого незнакомого мужчину простой выскочкой из глубинки. Сам он был коренным петербуржцем, чем гордился, никогда не забывая повторять это и ставя всем в пример данный факт. Так что он уже мысленно называл этого «критика» последними словами до самого его появления в ресторане, куда его затащил Черчесов. Игорь помнил, как из рук Артёма выпал его телефон, падая прямо под стол, стоило ему снять солнцезащитные очки и отдать своё бежевое пальто, которое подчёркивало его фигуру. Он с лёгкой улыбкой пожал руку Черчесову, который со свойственной ему серьёзностью представил Игоря и Артёма друг другу. И судя по виду всё того же Стаса, он уже вполне себе догадался, что те знакомы с друг другом. Игорь видел, как Артём попытался вернуть себе самообладание, положив злосчастный телефон подальше от края стола. Он с нервным оскалом кивнул ему, а потом стал уточнять, правда ли он тот самый знаменитый критик, которого боится вся Москва. — Ну, похоже, ещё не вся, — покачал головой Игорь, садясь за столик и придирчиво просматривая меню, — Национальная кухня, конечно, звучит хорошо… Ты ведь за этим позвал меня? — Стас кивнул, а Акинфеев фыркнул, — Ладно. Посмотрим, на что способны твои повара. И вроде всё было легко и непринуждённо. Игорь практически не говорил, только пару раз покачал головой, сказав, что всё не так радужно, но Черчесов только покивал и сказал, что обязательно учтёт эти замечания. И ужин даже бы прошёл гладко, если бы Стасу вдруг не приспичило отойти для важного разговора. Артём тут же напрягся, сжимая бокал с подходящим к ужину вином, а Игорь как будто и не замечал красноречивого взгляда в свою сторону, предпочитая отдавать своё внимание экрану телефона, где Сашка просил совета по какому-то важному делу — сейчас Игорь уже бы и не вспомнил, что же такого важного там было. Настолько важного, что он даже не заметил, когда Артём переместился поближе к нему, садясь практически вплотную к Акинфееву. Они несколько минут смотрели друг на друга, после чего Дзюба фыркнул и своим глубоким голосом сказал что-то о выскочках из глубинок, которые добиваются всего не своим талантом, а исключительно умением правильно раздвигать ноги. Игорь не помнил, как нетронутый бокал с вином оказался прямо на лице Артёма, а некоторые капли попали на рубашку, оставляя розовые разводы на белоснежной ткани какой-то брендовой шмотки. Акинфеев спешно попрощался с подошедшим Станиславом, напоследок кинув что-то о том, что рецензию и замечания пришлёт по почте. С тех пор он просто ненавидел этого человека, но признавал в нём неплохого повара. Встреча на этом мероприятии лишь всколыхнула неприятные воспоминания, в которых его практически напрямую назвали «мальчиком по вызову» и поставили под сомнение профессиональные навыки. Неудивительно, что он, обычно всегда сдержанный и уравновешенный, вдруг опустился до ответных высказываний в сторону Артёма. Хотелось рассмеяться ему в лицо, после того, как он увидел Сашку, но прекрасно понимал, в какое положение тогда поставит своего племянника. На Головине лица не было, он так резко побледнел, что Игорь даже встал поближе, чтобы успеть словить парнишку прямо себе в руки на случай, если тот решил бы грохнуться в обморок. Акинфеев правда не хотел такого развития событий, теперь у Саши могли бы быть проблемы из-за их личных недопониманий, но, к удивлению критика, Дзюба не стал развивать конфликт, а лишь попытался нелепой угрозой свести всё к минимуму. Игорю пришлось весь оставшийся вечер ходить по залам, оглядываясь по сторонам, чтобы не наткнуться на Дзюбу, но пару раз он всё-таки выловил его внушительную фигуру около стола с закусками. Он не следил, но подметил про себя, что Артём настроен к закускам более чем благосклонно. Акинфееву они тоже понравились, и хотя можно было бы не обращать на такие закуски свой профессиональный взгляд, но Игорь всегда был непреклонен в том, что можно испортить абсолютно всё, даже самый обычный пакетированный чай. В середине вечера к нему подошёл Ерохин, который в одиночку слонялся по залам, вынужденный вступать в разговоры с теми, кто интересовался исключительно его знаменитой подругой. Игорь был единственный, кто не спросил его о самочувствии женщины, поэтому Александр даже улыбнулся ему, хотя до этого был крайне серьёзен и хмур. Он заинтересованно уточнил про то, где Игорь потерял своего очаровательного спутника, и от того, каким голосом об этом спросил мужчина, Акинфееву вдруг захотелось резко отвести Ерохина прямо к племяннику, чтобы тот наконец-то перестал переживать из-за какого-то повара-мудака. Не то чтобы он собирался следить за личной жизнью парня, но выбирая между двумя кандидатурами, он бы выбрал Александра. — Только попробуй обидеть его, — прищурился Игорь, — Я знаю, где ты живёшь и чем ты занимаешься. Ему в ответ только нервно улыбнулись, а потом Саша спешно попрощался и направился вглубь галереи, чтобы найти Головина. Игорь понаблюдал за ними буквально несколько минут, одобрительно кивнул Саше, а потом исчез из их поля зрения, чтобы найти Дзюбу. Ерохин понравился ему, поэтому срочно надо было обходить непутёвого соперника, который, судя по всему, не догадался, какое чудо он терял. Артём обнаружился на втором этаже, где было катастрофически мало людей. Игорь не хотел разговаривать с Дзюбой наедине — просто-напросто боялся, что не сдержит своих эмоций и скажет что-то лишнее. Но Артём вновь удивил — он приветственно кивнул ему и даже протянул руку для рукопожатия, коим не удостоил в их первую нормальную встречу. Кажется, Дзюба уже был под градусом, от него слегка несло коньяком, которого Игорь точно не видел до этого на столах. «Алкаш», — практически по-отечески подумал Игорь, а затем уже вслух предложил присесть, чтобы спокойно поговорить. Он еле-еле удержался от шпильки в адрес шеф-повара, но тот понял всё и без прямых высказываний, поэтому недовольно фыркнул, но, тем не менее, направился к диванчику, которых здесь намного больше, чем на первом этаже. Артём занял практически всё пространство, что повергло Игоря в шок. Ему пришлось аккуратно присесть с краю, но Дзюба фыркнул на это и положил ему руку на плечо. Сил что-либо говорить или делать просто-напросто не было, поэтому он лишь позволил сделать Дзюбе поползновения в его сторону, оставаясь при этом подчёркнуто равнодушным. — Игорёк, ты же не просто так пришёл ко мне? — практически промурлыкал ему на ухо Дзюба, оглаживая плечо, скрытое под пиджаком костюма. — Звучит отвратительно, — закатил глаза Игорь, — Мне просто нужно с тобой поговорить о твоих поварах, — Артём нахмурился, — Не волнуйся, я не в курсе каких-нибудь ваших штучек или что ты так оберегаешь. Меня интересует один конкретный повар, кажется, его зовут Денис. — Нахрена тебе мой кондитер, Акинфеев? — резко сменил тон Дзюба, убирая руку с плеча Игоря, — Если ты… — Мне он вообще не сдался, — сквозь зубы прервал мужчину критик, — Меня интересует лишь его ручонки, которые он тянет к моему племяннику. Дзюба подавился воздухом, так что Игорю пришлось постучать ему по спине и недовольно пробурчать что-то о кухонных идиотах. — Знаю только то, что Денис общается с твоим Сашей и всё. Ну и постоянно крутится в компании Смолова. Думаю, уточнять, кто это, не имеет смысла, — Игорь только кивнул под недовольный вздох Артёма, — Ну понравился, может, ему твой мальчишка, мне вообще плевать, лишь бы на качество работы не влияло. — Я просто хочу узнать, какой он человек. Меня крайне напрягает то, что он так понравился Саше. Артём снова расслабился и предпринял очередную попытку доебаться до Игоря. По-другому Акинфеев это просто никак не мог назвать, ему абсолютно не нравились эти странные прикосновения к своей персоне. Он просто не понимал, чем он так привлёк этого двухметрового медведя, ведь в их самую первую встречу Игорь был не особо многословен. Внешний вид у него был тоже такой себе, хотя по сравнению с тем же Артёмом, он выглядел так, как будто заехал в магазин с какого-то мероприятия, где был обязательный дресс-код. Ебаный Дзюба с его неопределёнными желаниями, хотя одно Игорь знал точно — этот мужчина крайне сильно желал подмять под себя Акинфеева. А терпеть такое Игорь точно не стал бы, ведь он всегда был ведущим, а тут ему резко, хоть и не напрямую, но крайне доходчиво, предложили стать ведомым. — Хватит думать только одним местом, — зашипел Игорь, сбрасывая руку Артёма со своего колена, — Я сказал тебе «нет» ещё в прошлый раз. Если таким образом ты хочешь, чтобы ваш ресторан я обошёл стороной, то поверь, этого не будет. — Да мне похер, Игорёк, придёшь ты в мой ресторан или нет. Я прекрасно знаю, как готовлю, хоть каждый день приходи. Ну давай, Игорёша, тебе же ничего это не стоит, ну? — Ничего не стоит? — яростно зашипел Акинфеев, впиваясь в ладонь Дзюбы своими ногтями, — Я тебе, что, мальчик из соответствующего заведения? Если не можешь удержать свой член в штанах, то это не мои проблемы. — Как заговорил-то, — цокнул языком Дзюба, откидываясь на спинку дивана, — А при всех такой правильный и спокойный, аж зубы сводит. Мне так классно знать о том, какой ты настоящий. Я добьюсь своего, Игорёк. Хочешь не хочешь, но ты прибежишь ко мне. — Мечтай, — практически выплюнул Игорь, срываясь с дивана, — Ещё одно такое слово в мою сторону… — Какое? О том, что ты явно подсасывал своим преподавателям, мальчик из глубинки? Игорь заскрипел зубами, но завидев на горизонте появившихся людей, поспешил молча удалиться от злосчастного дивана, на котором Артём уже развалился на всю площадь, явно чувствуя себя хозяином положения. Акинфеев даже не понял, каких трудов ему стоило спокойно попрощаться со своими знакомыми, чтобы потом вихрем пронестись по залам, чтобы выловить Сашку и практически силком закинуть в машину. Он с удовольствием заметил покрасневшие щёки парня, но не стал пока ничего говорить. Всё своё внимание он сосредоточил на дороге, стараясь не давить на педаль слишком сильно, ведь алкоголь в крови всё равно присутствовал, хотя и в ничтожно малом количестве. Рассказывать Саше было достаточно легко, слова так и лились, подбирались сами собой, не вызывая затруднений. Он как будто рассказал всё на одном дыхании, не задумываясь о выражениях. Эмоционально и практически надрывно называл Дзюбу последними словами под тихие смешки племянника. Он не перебивал, только слушал, кивал головой и попивал свой чай, пока Игорь тряс пустой кружкой в руках. — Охуеть, — выдал Саша после пятиминутного молчания, — Дзюба хочет трахнуть тебя, — так же, не задумываясь о своём лексиконе, сказал парень, а потом был вынужден отползать на другой край дивана, пока дядя не настиг его своими руками, — Да, блин, Игорь, ну прости-прости. Просто это же чистая правда. — Маленький засранец, — весело отозвался Игорь, а потом вдруг нахмурился, — А у нас есть чипсы? Я хочу чипсы. Срочно. Под громкий смех Саши, им пришлось одеваться и бежать в ближайший круглосуточный магазин, где смотрелись до невозможного глупо в своих дорогущих костюмных брюках и брендовых рубашек, выглядывающих из расстёгнутых курток. В такие моменты Саша точно знал, что никогда не променяет дядю Игоря на скучных родителей, которые активно влезали в его личную жизнь, пытаясь наставить на путь истинный. И он искренне надеялся, что с Александром ему будет так же легко и непринуждённо общаться.