Imperium

— Что ты тут делаешь, Головин? — спросил удивлённый шеф-повар ресторана, в котором Саша работал. Почему-то в этот момент, когда произносили его фамилию, Головину представилась картина, где его имя писали в графе «увольнение по собственному желанию». Потому что взгляд Дзюбы не выражал никакой радости от такой необычной встречи. Здесь было больше непонимания, а ещё капелька какой-то молчаливой злости, просто из-за того, что официант его ресторана вдруг оказался в одной компании с ресторанным критиком, чьё имя вселяло ужас во весь персонал их заведения. Саша точно знал, что Артём Сергеевич недолюбливает Акинфеева, ведь тот прижал несколько крупных ресторанов. Вполне логично, что когда-нибудь очередь дойдёт и до знаменитого на всю Москву заведения, где собирались сливки общества. Он просто не мог пропустить столь громкое заявление в свою сторону — «приди и попробуй, ты не сможешь подкопаться, ведь мы чисты и профессиональны». Но Игорь пропустил, что осталось для Дзюбы незамеченным, и из-за чего он постоянно дёргался и вымещал свой гнев на подчинённых, иногда и крича в сторону обслуживающего персонала. Иногда Головину было жалко шеф-повара, ведь тот точно не знал, что Акинфеев попросту делает одолжение — Черчесов и Игнашевич были его близкими друзьями, да и в прошлые разы его посещений, еда была достаточно приятной на вкус, а к внешнему виду он старался не придираться, хотя мысленно составил список плюсов и минусов за пару минут. — Головин, хватит столбом стоять, чего ты тут забыл? Да ещё и в столь сомнительной компании, — скривился Дзюба, глянув на невозмутимого Игоря, который лишь покрепче сжал свою руку на плече парня. — Я… ну… — Саша закашлялся, поэтому ему пришлось опустошить свой бокал за раз, — Мы с Игорем были приглашены, — нелепо отозвался он, мысленно называя себя идиотом. Логично, что они были здесь по приглашению. И Артёма этот ответ явно не удовлетворил, иначе бы столь цепко он сейчас не смотрел. Как будто сканировал, пытаясь каким-то немыслимым способом понять, что же здесь забыл цыплёнок Головин, на котором явно был недешёвый костюм из последних коллекций, и почему же он был в компании Акинфеева, которому было явно на всё плевать. Лишь смотрел своим холодным взглядом, как будто на тарелку с очередным десертом. Не то чтобы Артём знал, как реагирует этот мужчина на еду, просто видел пару раз в других ресторанах, куда приходил для того, чтобы оценить блюда конкурентов. Он не следил, ни в коем случае, просто зацепился случайно взглядом, когда тот в своей обычной надменной манере звал официанта, чтобы сделать заказ, а после и для того, чтобы высказать своё недовольство тем или иным блюдом. Это была не слежка. — Игорёк, — наигранно широко улыбнулся Артём, — Твой… друг, — в полувопросительной интонации обозначил роль Головина, — как будто воды в рот набрал. Так что же вы тут делаете? — Такой же вопрос я задам и тебе, Дзюба, — сквозь зубы произнёс Игорь фамилию мужчины, — Тебе, неотёсанному мужлану, уж точно на таких выставках не место. Назревал конфликт, которого точно не должно было быть. И Саша в какой-то степени был виноват, поэтому сбивчиво пытался придумать хоть какой-то способ разрешения назревающей катастрофы. Его дядя и мокрого места от шефа не оставит, просто потому что Головин видел, в каком состоянии его дядя сейчас находился. Глаза хаотично стали осматривать зал, но чего-то подходящего так и не находилось. Конечно, можно было бы сказать правду — «здравствуйте, мой дядя тот самый Игорь Акинфеев, а я работаю у вас в ресторане, и нет, ни в коем случае здесь нет никаких случайных совпадений». Так? Да вот только ему тогда точно придётся писать заявление об увольнении, и прощай хорошо оплачиваемая работа, ведь характеристика от шефа будет явно не самой лестной. О чём его дядя вообще думал, когда просил Сергея Николаевича помочь ему устроиться на работу? У Саши сейчас было столько мыслей в голове, что он даже не слушал перепалку Игоря и Артёма Сергеевича, справедливо полагая, что про него забудут. Но практически тут же дядя ткнул его в бок, призывая к ответу на какой-то вопрос Дзюбы. Мужчина стоял злой, его глаза так и метали молнии, а пальцы уж больно сильно обхватили ножку бокала, грозясь разломить бедный хрусталь. Головин немного нервно попросил повторить вопрос, опуская глаза в пол, надеясь, что таким образом избежит гнева этого мужчины. Саша не мог понять, почему шеф-повар ресторана, с которым он виделся только по утрам в раздевалке и иногда на планёрке, так пугает его. Возможно, всё дело в том, что Дзюба отличался своим взрывным характером, нередко кричал на подчинённых, перечисляя все их недостатки, а ещё позволял себе грубые высказывания в адрес Александра Александровича, иногда смотря на него таким яростным взглядом, что казалось, вцепится в горло и не отпустит, пока Кокорин не задохнётся от собственного галстука. Официантам доставалось очень редко, но очень метко. Даже Головин как-то попал под раздачу их темпераментного шефа, когда немного задержался у рабочего места Зобнина. После этого Саша предпочитал общаться с Ромой только во время перерыва и вне работы, встречаясь иногда по выходным, когда у обоих было свободное время. — Головин, хватит витать непонятно где. То, что сказал Акинфеев, — вкрадчиво начал Артём, слегка щурясь, — это правда? Вы родственники? — Саше оставалось только кивнуть, а Дзюба уже поджал губы и крайне неодобрительно глядел на молодого парня, чья жизнь сейчас зависела лишь от пары слов, — А что так? Не смог Игорёк пропихнуть тебя куда повыше? Саша выдохнул. И похоже сделал это слишком громко, иначе бы столь повышенного внимания сейчас не получил от обоих членов назревающего инцидента. Но Дзюба только отпил шампанского из своего бокала, после чего нашёл взглядом официанта, который подошёл к их компании практически сразу же. Теперь Артём Сергеевич стоял, убрав руки в карманы, оценивающе поглядывая на официанта ресторана, думая, как могли пропустить столь интересный кадр Кокорин и Игнашевич. Не то чтобы он не знал о давнем общении последнего с ресторанным критиком, но надеялся, что Сергей до такого не дойдёт — практически самолично закидывая на их кухню племянника того самого мужчины, который несколькими движениями пальцев доводил рестораны до закрытия, не особо заботясь о судьбах тех, кто остался без работы. А если этот мальчишка оказался бы каким-нибудь шпионом? В голове раздался противный голос, схожий с Сашкиным, оповещая мозг о том, что просмотры шпионских фильмов до добра не доведут. Кокорин успел залезть ему уже даже в голову, постоянно напоминая о себе и некоторых проёбах. И Акинфеев был одним из них — так вляпаться мог только Артём, увидев человека всего лишь пару раз. Дзюба быстро отмёл ненужные мысли в сторону, попытался приобрести наиболее строгий вид, хотя прекрасно понимал, что уже и так напустил на мальчишку максимально возможный страх за собственное рабочее место. Только один Игорь оставался таким же подчёркнуто холодным и вежливым, как будто не он сыпал остротами пару минут назад. — Я сообщу руководству о некоторых всплывших фактах, — резко сказал Артём, мысленно подмечая то, как дёрнулся Головин, — Я буду следить за тобой, парень. Не хватало мне ещё разглашения конфиденциальной информации, — Саше опять оставалось только кивнуть, после чего Дзюба мягко потрепал мальчишку по плечу и пошёл в другую часть зала, чтобы встретиться со старыми знакомыми. Головин вдруг понял, что ему только что невероятно повезло, ведь Дзюба не стал выяснять подробности прямо при всех, хотя это было бы вполне в характере мужчины. К сожалению Саша знал, каким строгим бывает их шеф-повар, не зря же новички держались на кухне максимум две недели. Единственный, кто пока смог выдержать такое испытание, был Рома, работающий под руководством Кутепова. Илья был единственным, кто смог выдержать пышущего энтузиазмом новичка. Он мог спустить Зобнина с небес только лишь одним своим взглядом, но, похоже, у Ромы скоро выработается иммунитет от такого холодного взгляда мужчины. Зобнин вообще почти никогда не унывал, лишь ненадолго становился серьёзным, когда дело касалось готовки, стараясь порадовать Кутепова. А тот в свою очередь ограничивался сухими и шаблонными фразами, из-за которых Рома был крайне опечален. Саша хотел бы брать пример именно с жизнерадостного и неунывающего Ромы, которому бы такая встреча показалась чем-то забавным, не лишённым чего-то комичного. Но Саша был не Ромой, даже не близко, хотя его слегка тянуло в сторонку Зобнина. У обоих был энтузиазм, направленный на работу. Именно на своём рабочем месте они раскрывались, делали всё так профессионально, насколько это возможно. Сравнивая себя с Зобниным, Саша точно мог сказать, что проигрывал повару по многим пунктам. Практически везде, где Головин готов был опускать руки, Рома наверняка бы нашёл выход, просто потому что он никогда не унывал, ища во всём плюсы. Даже сейчас он бы нашёл выход, смог бы поговорить с Артёмом Сергеевичем, пару раз бы улыбнулся — и вот, всё уже хорошо, никто ничего не будет говорить, а эту ситуацию бы легко замяли. А Головин в это же время легко запирался в своей раковине, надеясь, что проблемы рассосутся сами собой. Ещё Рома был упёртым, — настолько упёртым, что не замечал недовольных взглядов Кутепова, не отчаиваясь и пытаясь подкатывать уже который раз. Саша даже первого шага в здравом уме сделать не смог, а Рома вон каждый день готов плясать вокруг Ильи и пытаться выжать из него хоть какую-то реакцию на свои попытки обратить внимание. В свою же очередь Головин лишь смог пьяным сделать хоть какой-то шаг в сторону нравившегося ему человека. Денис казался чем-то нереальным в представлении Саши — он был заботлив, необычайно приветлив и дружелюбен. Он подкупал своей милой и широкой улыбкой, заставляя таять на месте. Наверное, Головин впервые видел такого солнечного человека, не боящегося пошутить и высказать своё мнение. И вот оно кажется, всё могло бы зайти достаточно далеко, как у Дениса резко оказывается девушка, а сам он вполне себе такой гетеросексуальный, посчитавший их поцелуй ошибкой, совершённой по пьяни. Сейчас на языке осталась лишь горечь от случившегося, хотя никто и не говорил о прошедшей влюблённости — такой детской и наивной, на самом-то деле. Кажется, это правда было чем-то серьёзным, иначе бы Саша давно выкинул это из головы, сказав себе, что это был простой физиологический интерес. Но Денис Черышев прочно засел внутри черепной коробки, не собираясь рассыпаться в пыль старыми и неудачными воспоминаниями. Возможно, стоило бы найти себе новый объект влюблённости. На этой выставке наверняка должны быть милые девушки или парни, которые не прочь попробовать начать отношения. Дядя как раз настаивал на том, чтобы найти себе знакомых своего возраста, поэтому взгляд цепляется за какого-то крашеного блондина — Саша был внимательным, подметил про себя, что кое-где проглядываются темноватые натуральные волосы. По дороге захватил две бокала шампанского и аккуратно встал рядом с потенциальным собеседником, рассматривая пейзажную картину. — Считаете это красивым? — попытался начать разговор Саша, а молодой парень лишь смешливо фыркнул и молча протянул руку за бокалом, явно находящимся в руке Головина именно для него, — Этот художник оказался очень приятным. — Да, Федя очень талантливый, — кивнул парень, неловко улыбаясь, а потом охнул, завидев непонимающий взгляд Саши, — Фёдор Чалов, вот его подпись, правый нижний уголок, вот здесь, — он пригласил Головина подойти поближе, чтобы показать едва заметную роспись молодого таланта. Они вернулись обратно к той точке, с которой рассматривали картину. Они не разговаривали, в конце концов искусство требует тишины, поэтому слов парни как-то и не пытались найти. Рядом материализовался официант с пирожными на подносе. Собеседник Саши резво подхватил с подноса самое большое пирожное, с наслаждением вгрызаясь прямо в серединку, слегка пачкая уголок губ, но быстро слизывая крошки, когда Головин непроизвольно метнул туда взгляд. — Костя, — протянул свободную руку парень, наконец-то представляясь, после чего получил рукопожатие и имя в ответ, — Приятно познакомиться. Я заметил тебя в обществе Игоря Владимировича. Вы знакомы? — Родственники, — вымученно улыбнулся Головин, — Не похожи, да, — рассмеялся парень, на что Костя только покачал головой, пробормотав что-то о характере. Саша не стал переспрашивать, он снова увлёкся картиной, пытаясь запомнить как можно больше деталей. Он даже не заметил, как к ним шёл с улыбкой на лице тот самый автор картин, осматриваясь по сторонам и иногда останавливаясь, чтобы поздороваться с очередными гостями, что не забывали громко восхищаться чудесным талантом молодого человека. Костя лишь слегка повернулся к подошедшему, а потом облизнул губы, испачканные в креме, когда Федя подмигнул ему. И когда Костя уже хотел поздороваться с близким ему человеком, Чалов резко раскрыл рот, чтобы выдать одну из своих тупых шуток. — Кость, у тебя и так два подбородка, зачем тебе третий? Чтобы легче было с полом встречаться или что? — Головин залпом выпил оставшееся шампанское от такого перфоманса, а Кучаев просто-напросто засунул остатки пирожного в открытый рот Чалова, — Мм, а тут неплохой ассортимент. Скажу моему менеджеру, что у него неплохой вкус, — сказал Федя уже после того, как доел остатки десерта, — Вы… с вами мы не знакомы. Видел вас в компании Акинфеева. Саша снова улыбнулся краем рта, ещё раз объясняя его появление одним ёмким словом, от которого Чалов удивлённо приподнял брови. Он как будто ожидал другого ответа, но Саша не стал уточнять в целях самозащиты, а то вдруг опять попытается пошутить на не самую приятную тему. Он уже догадался, что Чалов неспроста подошёл именно к ним — если бы Костя был его другом, беседу прерывать не было бы смысла, а так тут кроется кое-что гораздо существеннее, чем дружеский долг оторвать от скучного разговора. Саша улыбнулся в свой опустевший бокал, а потом обвёл зал взглядом, натыкаясь на заинтересованный от того бородатого мужчины с парковки. Тот, заметив интерес к своей персоне, улыбнулся ему, не отрываясь от своего собеседника, который что-то эмоционально рассказывал, не забывая подтверждать слова действиями. Он внимательно глядел на Головина, который от такого внимания даже слегка покраснел, вызвав усмешку на губах заинтересованного им мужчины. Тот отпил из своего бокала, после чего практически всучил в руки своему собеседнику, что-то быстро сказав и потрепав по плечу. Саша лихорадочно огляделся, ища взглядом того, к кому идёт эта ходячая бомба в своём шикарном костюме и с невероятной бородой, а когда не нашёл никого, кроме тихо переговаривающихся Кости и Феди, сглотнул образовавшийся комок в горле, мысленно представляя их встречу. Алкоголь сыграл свою роль в фантазии Головина, после чего тот ярко представил, каким бы мог оказаться тембр голоса этого мужчины. Глубокий, с нотками хрипоты, он просто обязан быть самым сексуальным голосом, который мог только слышать Саша — даже Денис с его мягким балдёжным акцентом не сравнился бы с этим земным богом. Головин вообще не понимал, почему он думал так о незнакомом мужчине, которого видел то только один раз, обменявшись неловким молчаливым приветствием. Там, за стенами этой галереи, его ждал объект его влюблённости, которую он не в состоянии перебороть. Но здесь — этот мужчина, явно обративший на него внимание, был реальным, возможно, даже не занятым. Но также была и вероятность того, что он искал себе развлечения всего лишь на одну ночь, а мальчиком-экскортником Головин точно становиться не собирался. Слишком гордым и независимым он был для таких неприятных вещей. Костя, издав какой-то полузадушенный звук под мягкий смех Феди, закатил глаза и потянул молодого художника за собой, но тот воспротивился и вернулся к Головину, жестом фокусника доставая из кармана визитку. — Звони, было приятно познакомиться. Набери мне сейчас, чтобы я запомнил твой номер, — когда Федя закинул номер Саши к себе в контакты, то удовлетворённо улыбнулся, — Предлагаю пропустить стаканчик другой и поболтать об искусстве, ты явно не новичок. А я вижу такие вещи. Спишемся, — он махнул ему на прощание, дождался, пока Костя тоже попрощается с новым знакомым, а потом потащил за собой, хотя изначально это собирался сделать именно Костя. И Саша резко остался один, краем глаза следя за передвижениями красивого незнакомца, что по дороге как будто специально останавливался около картин и разговаривал с другими ценителями искусства. Их переглядывания не остались незамеченными для Игоря, который старался держаться поближе к своему племяннику, зная его способность попадать в странные и глупые ситуации. Акинфеев не стал подходить ближе, тем самым останавливая старого знакомого от знакомства с его очаровательным мальчиком, наоборот, одобрительно кивнул, когда мужчина кинул на него быстрый взгляд, тем самым молчаливо спрашивая разрешения. Игорю очень хотелось, чтобы новое знакомство стало не просто парой встреч в каком-нибудь ресторане, а продолжилось бы на достаточно продолжительное время. Он не знал, что именно стало причиной слёз Сашки, но догадывался, что дело в мужчине, о котором Головин несколько раз рассказывал. Кажется, один из поваров Дзюбы, с которым сейчас Акинфеев был бы не прочь переговорить по этому поводу — хотелось побольше узнать о мужчине с прекрасным испанским акцентом, из-за которого глаза Сашки загорались, а губы непроизвольно складывались в улыбку. Акинфеев ещё немного постоял на своём месте, после чего отвернулся и направился вглубь зала, чтобы найти ненавистного ему человека, с которым он бы вообще не хотел никак связываться. Конечно, Саша не видел Игоря, поэтому точно не мог знать, что тот собственноручно отдал его в лапы этому, наверняка, очень харизматичному молодому мужчине. Он нервно отвёл взгляд в сторону, пытаясь сосредоточиться на уже надоевшем пейзаже, но услышал, как совсем рядом застучали каблуки лакированных туфлей, после чего их обладатель встал совсем близко. Саша не спешил начать разговор, он боялся сказать чего-то не того, да ещё и в горле встал предательский комок, который сглотнуть было совсем не по силам молодому пареньку. — Вам нравится? Кажется, Головин только что задохнулся. Задохнулся от того, как вокруг него образовался этот стойкий мужской аромат; от того, насколько этот голос был схож с тем, что он себе представлял; от того, какой проникновенный взгляд был у его обладателя, когда Саша случайно поднял взгляд. Он улыбался так, что у Саши коленки подгибались, хотелось упасть ниц и не подниматься так до тех пор, пока на его вихрастую макушку не опустится ладонь и не разрешит встать. Какие-то странные наклонности лезли ему в голову, но думать об этом совсем не хотелось. Хотелось лишь не сболтнуть чего-то несуразного и идиотского, потому что такого мужчину Головин был не намерен. — Красивые картины, — сипло выдавил из себя Саша, а его собеседник как будто догадался, почему взгляд парня напротив так лихорадочно бегает вокруг, лишь иногда останавливаясь на на нём самом. — Здесь есть очень интересная работа. Наверняка, вы её ещё не видели. Не видел вас в дальнем зале. Чёрт, Саша и правда был ещё не во всех залах. Ему стало приятно, что он обратил внимание на его отсутствие, это было так мило и странно одновременно. Почему он вдруг заинтересовался им? Одна ночь? «Нетнетнет», — повторял в своей голове Саша, следуя за загадочным незнакомым мужчиной, что до сих пор не назвал своё имя. Это настораживало, очень даже, но противиться своему желанию Головин просто не мог, поэтому послушно шёл туда, куда указывал ему этот полубог, — «Святой отец, кажется, я согрешил. Я встретил самого прекрасного мужчину в своей жизни, являясь мужчиной тоже» Они и правда пришли в дальний зал, где висела лишь пара картин, вокруг которых ходили заинтересованные гости. Саша подавился воздухом, разглядев эти работы получше. Серьёзно, Чалов? Чего Головин точно не ожидал, так это картин, пускай и без лиц, но столько откровенных в своём содержании. Это было смело, ярко и так понятно, кто именно был изображён на этих полотнах, полностью нарисованных с особой любовью к своей модели. Сашка кричал изнутри, рассматривая прекрасное немного юношеское ещё тело, которым обладал Костя. Это точно был именно его недавний собеседник, кого бы ещё мог рисовать Фёдор? Самого себя? Нет, он ни в коем случае не создавал впечатления самовлюблённого молодого парня, который будет любоваться своим телом в свободное время. Иррационально захотелось притронуться, прочувствовать то, что было нарисовано, и кажется Головин был не одним таким — все, кто видел эти полотна, с таким же восхищением и желанием смотрели на прекрасного Константина, что даже без своего лица смотрел на них с неким торжеством в глазах. — Вот что по-настоящему прекрасно, — раздалось сзади. Так интимно, практически на ухо, Саша как будто со стороны видел, как к нему наклоняется этот мужчина, чтобы быть одного роста, и шепчет эти слова, которые в воображении Головина приобретают совсем другой смысл, обращённый далеко не к картине. Пока он пытается вернуться обратно в реальность, его уже успели обойти и встать прямо перед ним, протягивая ладонь с красивыми длинными пальцами. — Александр Ерохин, — мягко улыбнулся мужчина, дожидаясь ответного представления. — Саша, — пробормотал парнишка, слегка подрагивающими пальцами пожимая ладонь. — Просто Саша? — Ага, — голос уже вернулся к своему обычному тембру, теперь Головин чувствовал себя немного увереннее, зная имя своего собеседника, — Так вы говорите, что это красиво? — Почему нет. Мужское тело ещё с древности считалось эталоном красоты и величественности, — Саша на эти слова только фыркнул и отвернулся к картине, рассматривая детали, не подмеченные до этого, — Вы не согласны со мной? Саша вдруг почувствовал себя знатоком. Внутри что-то перевернулось, хотелось показать Ерохину, насколько он осведомлённый и интересный человек, с которым можно поговорить как об искусстве, так и о политике. Разносторонняя личность, — любил повторять Игорь, когда знакомые просто не находили слов для того, чтобы описать умного племянника Акинфеева. — Не очень то, — пожал плечами Саша и неловко замолчал, когда Александр жестом пригласил его пойти сесть на удобный диванчик в укромном месте за раскинутыми листьями какой-то декоративной пальмы, — Просто не вижу смысла молиться на чьё-то бронзовое и накаченное тело и пытаться соответствовать этому. За этими листьями, наверняка, не единожды крали поцелуи каких-нибудь красивых девушек, стараясь уединиться в приличном месте, не желая продолжать свои забавы в нелицеприятном туалете. — Ты за бодипозитив? — спросил Ерохин, садясь рядом с Сашей и протягивая ему стакан виски, заботливо взятый откуда-то со столов, — Просто это очень… немного странно, — неловко улыбнулся мужчина. — А почему я должен следовать чьим-то правилам? Я могу быть и толстым, с кучей шрамов на лице и без смазливого лица, а могу быть худым как щепка. К тому же, — нахмурился Саша, отпивая приятный напиток, от которого по телу разлилось тепло, — У многих врождённые проблемы. Если ты, — он уже и не мог бы точно сказать, когда успел перейти на это неформальное обращение, — добился таких результатов, сделав своё тело невероятно сексуальным и богическим, то это не значит, что другие так могут. — Так значит моё тело сексуальное и богическое? — усмехнулся Ерохин, заглядывая Саше прямо в глаза, и как будто подсаживаясь ближе, вынуждая Головина прижаться спиной к спинке диванчика, — Я… польщён, — он улыбнулся настолько обескураживающе, что сил что-то говорить дальше просто не осталось. — Я просто… как пример это говорил. Другие вот тоже ведь тренируются там, на дорожках бегают… Ерохин вдруг заливисто рассмеялся, слегка откидывая голову назад, обнажая свой прекрасный кадык, на который Саша тут же натурально (ну или не совсем) залип, не пытаясь даже скрыть своё любование. Александр заметил это краем глаза, и пока Головин не успел очнуться от такого зрелища, быстро чмокнул его в слегка приоткрытые губы, снова весело смеясь, когда Сашка покраснел до кончиков ушей. Он не отдавал себе отчёта, когда делал это с малознакомым мальчиком, которого встретил сегодня на парковке. Просто Головин зацепил своей неловкой улыбкой, отчего Александру резко расхотелось идти на этот очередной вечер, куда его пригласила подруга, после чего не явилась, сообщив об изменениях в плотном расписании в последнюю минуту, когда приглашённый уже выходил из своей машины. Хотелось тут же сесть обратно, но взгляд зацепился за чуть-чуть нескладного парнишку, который поправлял свой пиджак. Он смотрелся в нём просто идеально, но Ерохину в тот момент захотелось узнать, как тот будет выглядеть в одном его пиджаке в его квартире на фоне прекрасной вечерней Москвы. На стуле, с широко раставленными ногами, с приоткрытым припухшим ртом, раскрасневшимся лицом и взлохмаченными волосами. Наверняка это было бы самое приятное зрелище, от которого Александр просто млел, надеясь, что Саша тоже испытывал что-то подобное, смотря на него. Ерохин знал себе цену, знал, как охуительно выглядел в этом новом костюме, который ему подарила подруга специально для этого вечера — «мы должны смотреться гармонично, Саш», поэтому он хотел, чтобы Головин представлял себе что-то похожее с его непосредственным участием. — Я… эм… — Позвони мне, пожалуйста, — быстро сказал Ерохин, цепляясь за рукав пиджака Саши, который намеревался встать и убежать, — Прошу тебя. Я хочу узнать тебя получше… и продолжить нашу беседу. — Я… хорошо… я попрошу у Игоря, наверное, у него есть, да? — бормотал Головин, а Ерохин активно кивал, после чего всё-таки отпустил парня, который тут же дёрнулся с места и побежал в другую часть галереи, где по его расчётам должен был находиться Игорь. Когда он уже почти дошел до самой оживлённой части зала, то его вдруг схватили за руку и потащили к выходу, совсем не обращая внимания на сопротивление. Игорь был не просто зол, он был в бешенстве, иначе бы не молчал сейчас, а сыпал ругательствами в сторону того, кто посмел разозлить его. Саша попытался сначала как-то высвободить руку, но потом понял, что это будет гиблым делом, поэтому молча принял то, что его ведут к машине. Даже когда они сели в машину, Головин поначалу молчал, а когда начал кидать на напряжённого дядю непонимающие взгляды, тот обошёлся кратким — «всё расскажу дома». Кажется, не только Саше предстоит интересный рассказ.