Мост к облакам

      Голова раскалывалась. Ирина потёрла переносицу, помассировала виски, но боль не желала проходить. Со стоном она практически сползла с кровати, нехотя открывая глаза: кажется, они вчера слишком хорошо отдохнули на той речке, и, пожалуй, перепили. Ирина замерла. Комната была совершенно чужой… и выглядела как комната в традиционном японском доме. Никто из её друзей такими наклонностями не страдал! Она, похоже, была в доме у каких-то чужих людей… и, ей что, что-то психотропное давали? Почему руки кажутся такими маленькими, тело ощущается как-то непривычно… и комната как-то уж чересчур огромна! Она, конечно, никогда не была высокой, но и совсем коротышкой её назвать было нельзя. Что-то было не так. Что-то совершенно точно было не так!       Она ещё раз осмотрела свои руки, а, затем, и всё своё тело. Что же могло дать такой эффект, что ей кажется, будто она трёх-четырёхлетний ребёнок, а? Судя по тому, как болела голова, штука явно была сильной…       — Риуру, ты ещё не проснулась? — позвали откуда-то издалека. Ирина в панике завертелась. Голова разболелась ещё сильнее, поэтому ей пришлось схватиться за низкую кровать. Она постаралась дышать ровнее. — Риуру, завтрак остынет! — снова позвал какую-то Риуру всё тот же женский голос.       Ирине совершенно не хотелось знать, кто такая эта Риуру и кто её зовёт. Отсюда надо было драпать! Выход из комнаты был только один — через дверь. До окна она вряд ли дотянется, а пока пододвинет к нему что-нибудь, точно попадётся. Так, значит, стандартная раздвижная японская дверь. Она, конечно, всегда хотела побывать в подобном доме, будучи неисправимым фанатом аниме, но такое исполнение желаний было как-то… не очень.       Когда она прокралась к двери, надеясь её бесшумно открыть, мысленно моля всех известных богов о помощи, дверь отворилась. И какой-то совершенно левый улыбающийся мужик подхватил её на руки.       «Твою налево! Что происходит?!» — в панике думала Ирина, совершенно не представляя, как же ей выкрутиться из положения.       — Малышка Риуру, ты сегодня такая тихая, — посетовал мужчина.       «Стоп. Что?! Какая я вам Риуру! Я Ирина! Чокнутые непонятные фанатики неизвестно чего, верните мне мои мозги на место! Я хочу антидот!»       — Голова болит, — осторожно сообщила она, чувствуя, как быстро-быстро колотится её сердце. Ирина старалась не шевелиться. Мужчина тем временем куда-то шёл.       — Наверное, ты перенапряглась на тренировке, тебе ещё даже четырёх нет, — вздохнул мужчина. — Только в следующем месяце исполнится. Наверное, нужно было подождать и начинать тебя тренировать после дня рождения. Но ты так просила… — в его голосе слышалось сожаление.       «Тренировки. В три с чем-то года? Они сумасшедшие садисты, лишившие свою дочь детства! Она у них, наверное, умерла, а меня на замену притащили. Похищение людей запрещено законом! Вот только выпустите меня из дома, и я доберусь до полиции! Посмотрим, как вы тогда запоёте!», — это, конечно, были просто дурацкие мысли. Трудно было держать себя в руках. Она была очень близка к тому, чтобы истерически вопя вырываться из рук мужчины, покусать его и дать дёру, но такое никогда ни к чему хорошему не приводило. Надо было ждать. И подыгрывать. — «Если они поймут, что я ничего не помню про себя настоящую, свалить будет легче. Главное ничего не пить и не есть, а то вдруг это разовое просветление! Паниковать буду потом. Спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Давай, Ирина! Я знаю, ты сможешь. Вспомни, как ты дурила грабителя, а у него тогда нож был!» — она постаралась улыбнуться.       — Но я же сама просила… — дрожащим голосом заметила она. Мужчина не усмотрел в этом чего-то подозрительного и погладил её по голове. Они зашли на кухню. Приторно улыбающаяся женщина как раз расставляла на столе тарелки с едой.       — На завтрак твой любимый тамаго-яки, — сказала она.       — Ух ты! — не смогла сдержаться Ирина. Мысленно одёрнула себя и поблагодарила. Женщина, кажется, оказалась довольна реакцией.       «Этим вам меня всё равно не купить. Подумаешь, японский омлет! Я и сама могла бы приготовить… после некоторой практики… наверное…»       — Твоя мама старалась тебя порадовать. Сегодня ей снова на миссию, — зачем-то сообщил мужчина. Ирина нахмурилась.       «Опять кого-нибудь украдут! Что ж, раз уж эта женщина мать, то мужчина, наверное, отец. Буду звать его папочкой, может, не заметит что что-то не так», — внутренне содрогаясь от своих мыслей, Ирина взяла в руки палочки. Нужно было сделать вид, что её тошнит. А вдруг они в сговоре с доктором. Поесть, а потом сходить в туалет и выплюнуть всё обратно? Мерзость, но может она останется в своём уме.       — Возвращайся скорее, — пытаясь выглядеть искренней, пожелала Ирина.       — Ты такая понимающая малышка, — заметила женщина. — Не хочешь, чтобы я уходила, но всё равно молчишь. Достойный член главной ветви клана Хьюга.       «Стойте… Стойте… Что? Хьюга?! Какого чёрта?!»       Кажется, она потеряла сознание. Пришла в себя она там же, на кухне, под обеспокоенными взглядами родителей и ощущая просто жуткую вонь. Нашатырь, что ли…       — Неделю никаких тренировок, — хмуро заметил «отец». — И как только позавтракаешь, пойдём в госпиталь.       «Так-так-так, стоп, не надо никакого госпиталя!.. Ещё скажут там, что у меня глюки полномасштабные, дом непонятный, люди непонятные, слово «Хьюга» из Наруто мерещится, чего доброго в психушке окажусь, да я же оттуда никогда не выйду!»       Ирина захныкала, ощущая, как к ней подбирается полномасштабная истерика. Думать как-то резко расхотелось.       — Доченька, ну чего ты, — захлопотала над ней женщина. — Со всеми бывает, перестаралась. В следующий раз будешь чуть внимательнее. Как себя чувствуешь?       — Нормально… — вышло чересчур хрипло.       — Может, полежишь?       Ирина покачала головой, ощущая, как что-то внутри неприятно звенит. Она уже переносила обмороки, и после них ей даже приходилось бегать. Потом, правда, было ещё хуже, чем когда просто приходишь в сознание, но уж посидеть, а не полежать, она точно могла. Её напоили водой, но сесть всё-таки не дали. Только приподняли её ноги и продолжили над ней квохтать. Ирина не стала их разочаровывать и всё-таки позволила себе порыдать. Полегчало.       Минут через пятнадцать Ирина почувствовала в себе силы снова сесть. Плакать больше не хотелось, пить тоже, есть тоже. Ей не хотелось ничего! Да и, признаться, постоянное хлопотание вокруг так её доканало, что она предпочитала сесть и потерпеть боль, а не лежать и слушать нескончаемые утешения. Её даже не тошнило. Ну, подумаешь, слабость! Вот осознание, что тебя глючит или, чего доброго, занесло в чужое тело, да ещё и в мир «Наруто» — вот это было проблемой! Обморок на фоне таких мыслей проблемой ей не казался!       Её усадили за стол, но квохтать вокруг так и не перестали. Всё ещё немного оглушённая, слабо переваривающая окружающую действительность, думающая только об услышанном слове «Хьюга», Ирина послушно начала есть. Омлет оказался вкусным, желудок, оказывается, до этого активно возмущающийся, успокоился. Она даже забыла о своих истерических предположениях про подсыпанную ей фигню, которая могла бы так накрывать. Может, они какие грибы на той речке, где праздновали, сожрали? Ягоду там волчью? Или утопились случайно и, пока её откачивают, ей такое чудится?       После завтрака её всё-таки сводили в госпиталь, где её осмотрели, подлечили и наказали отдыхать пару дней, и, пожурив, пытаясь внушить ей, чтобы она больше так не делала, отпустили обратно домой. Хоть вопросов никаких не задавали, а то она, признаться, понятия не имела, как ей на них отвечать!       Окружающая действительность говорила ей о том, что она находится в Конохе. Всё было так реально и детально, что ей становилось страшно. Оказавшись в «своей» комнате, она принялась усердно щипать себя, но это совершенно никак ей не помогло. Проснуться не вышло, боль чувствовалась. Значит, она не спит. Теория заговора казалась ей неразумной: вряд ли у кого-то получилось бы воссоздать в реальности техники ниндзюцу, а она точно видела их, когда они шли в госпиталь. Да и кто стал бы так заморачиваться чтобы похищать людей! Их бы просто согнали во что-то невзрачное. Значит, глюки. Палёный алкоголь? Найденные в пьяном угаре грибочки? Волчья ягода, растущая неподалёку от места, где они остановились? Или она утопилась в речке? Она решительно не помнила ничего, кроме факта попойки. После второй бутылки в воспоминаниях была непроглядная тьма.       Не представляя, чем себя занять, она улеглась на кровать. Итак, её звали Хьюга Риуру. Она была из главной ветви семьи, и ей было практически четыре года. Она перенапряглась на тренировке, но отчаянно желала их продолжать, а ещё выпросила их раньше, чем считал нужным начать отец. Может, у неё здоровье было слабовато или что? Если вспоминать мангу, Неджи в четыре года был самым подающим надежды в юном поколении Хьюг, значит, он начал тренироваться раньше.       Судя по тому, как к её «отцу» обращались в госпитале, его звали Хьюга Каяо. Про имя «матери» она там ничего не узнала. Что ж, она чувствовала некоторое утешение от мысли, что она попала в тело кого-то из главной ветви. Оказаться в побочной ветви было бы… несколько неприятно. Из минусов: она не знала, какой сейчас год. К тому же, она не знала, кто Хокаге сейчас Хирузен или Минато: на скале были вырезаны они оба! Либо Минато уже мёртв, либо ещё не успел… Но узнать об этом она могла только из разговоров окружающих. Не спросит же она у отца, в самом деле. «Папочка, я забыла, кто сейчас Хокаге». Да её же снова в госпиталь поведут!       В общем, она практически ничего не знала! Это было… решаемо, но явно не сегодня, учитывая, что ей было сказано не выходить из комнаты до завтра и подумать как следует над своим поведением. Отец явно за неё переволновался. Хотя она не могла не признать, что его нежелание начать тренировки Риуру года так в три сейчас играло ей на руку: вряд ли она успела, что либо выучить, а учитывая то, в каком она состоянии была сейчас, то явно можно было выпросить объяснение основ ещё раз. Это было плюсом.       Она сжалась в маленький комочек. Ей снова хотелось плакать. Оказаться в одном из любимых фэндомов это, конечно, хорошо, но у неё и в реальности была достаточно неплохая жизнь. Там были родители, пусть противная, но всё-таки родная младшая сестрёнка, которая как раз начала догонять её по росту и размеру и поэтому частенько выпрашивала поносить какие-нибудь вещи. Там были бесшабашные друзья, такие же анимешники, как и она, и учёба в университете на тренера по спортивной гимнастике. В принципе, ей вполне нравилось там жить, пусть они с девчонками периодически и думали, что песня Шпилек «Папуасы» отражала их действительность, отсутствие нормального парня всё же было относительно решаемой проблемой! Зато без них они могли совершенно спокойно фанатеть от каких-нибудь нарисованных персонажей из аниме. И никто не сказал бы им, что они чокнутые.       Так, стараясь думать о всяких отвлечённых и незначительных вещах, и, пытаясь не плакать, она заснула. Сон не принёс Ирине совершенно никакого облегчения. Вокруг было темно, и она не могла дышать. Что-то тяжёлое давило на неё со всех сторон, а горло горело. Она пыталась пошевелиться, но ей становилось всё хуже… до тех пор, пока её не накрыла темнота и облегчение.       Она резко села в кровати, судорожно хватая ртом воздух. Голова, прошедшая после посещения госпиталя, снова ныла. Ей было так плохо!.. Она чувствовала себя просто отвратительно! В глазах стояли слёзы. По крайней мере, теперь она знала, как она здесь оказалась: она утонула. И её, скорее всего, не откачали, учитывая, какими упившимися они все были на том дне рождении Катьки…       Она сидела, обхватив руками колени и думала только о том, что это была просто ужасная шутка. Это был даже не её день рождения! Она не загадывала никакого желания! Она совершенно точно не хотела расставаться со своей прошлой жизнью. Но она была здесь. И ничего не могла с этим поделать: разве что ещё раз утопиться, но вряд ли это хоть чем-то бы помогло.       Так она оказалась в другом мире.