Под крылом птицы обломинго. Год третий

— Бродяга хотел бы выразить свое изумление, что такой идиот сумел стать профессором. Карта Мародеров, определенно, была сегодня в ударе. Зря Снейп велел Гарри вывернуть карманы. Мальчик съежился на стуле и явно не против был бы провалиться сквозь землю. — Червехвост желает профессору Снейпу удачного дня и советует этому жуткому неряхе наконец-то помыть свои патлы. У Снейпа даже кончик носа побледнел от злости. — Вот где была эта заколка! — воскликнула я, роясь в горке вещей из карманов, которые очистила из солидарности с Гарри. День был выходной, так что в карманах камуфляжных штанов и бирюзовой толстовки много чего нашлось. У Гарри барахла было в разы меньше, да и одного пакета шалостей из Зонко было бы вполне достаточно, чтобы уличить его в самоволке. Но чутье Снейпа не подвело, и вот он ругается с дурацкой бумажкой как с живыми Мародерами. Если подумать, один из них мертв, второй в бегах, третий питается крысиным кормом, четвертый вынужден каждый месяц благодарить Снейпа за Аконитовое зелье. А Снейп — декан уважаемого учебного заведения, оправданный перед законом и Орденом Феникса. Правда, сам он, судя по ненавидящему взгляду, устремленному на пергамент, воспринимает это как-то иначе. — Так, так, — мягко сказал Снейп. — Сейчас посмотрим… Он подошёл к камину, взял щепотку переливающегося порошка из кувшина на полке и бросил его в огонь. — Люпин! На пару слов! Ловко выбравшемуся из камина профессору ЗОТИ была предъявлена злокозненная карта. Не может быть, чтобы за столько лет Снейп ни разу не слышал прозвищ своих мучителей. Так какой реакции он ждет от одного из них? Размышления прервал Гарри, который пытался убедить теперь уже Люпина. — Это не я! Люпин уже сделал лицо кирпичом и приготовился опустить карту в карман, а Снейп, наоборот, набирал воздух в легкие, чтобы проораться. Отличный план, парни, но «намеренья мои и время дики».(1) Так что я уперла руки в бока, выставила вперед одну ногу и... «…И вот — дидль-дидль и дидль-ди-дей, Весь флот королевы под властью моей!»(2) Закончив куплет, я оглядела аудиторию, не меняя позы. Люпин уронил карту в карман, а челюсть — на грудь; Гарри смотрел на меня как на самоубийцу, который имеет все шансы преуспеть; а Снейп перестал бледнеть и начал наливаться красным от воротничка и выше. — БЛЕТЧЛИ!!!!! То, что на меня до сих пор не наложили ни Силенцио, ни Петрификус, ни диагностические чары, внушало надежду на конструктивный разговор. Я села на стул и скромно сложила руки на коленях. — Спасибо за терпение, без хора, конечно, не то. Теперь, не могли бы мы послушать Гарри, пожалуйста? — БЛЕТЧЛИ!!!!! — Пожалуйста-пожалуйста? А потом можем вернуться к крикам, наказанию и унижению человеческого достоинства. Снейп, по глазам судя, пытался мысленно разделить оставшиеся нам четыре с половиной года учебы, включая выходные и праздники, на количество котлов. От этого увлекательного занятия его довольно неожиданным образом оторвал Гарри. — Профессор Люпин, я знаю, что Лунатик — это вы. Пожалуйста, откройте карту, — попросил мальчик. Люпин пристально посмотрел на Гарри, но все-таки достал пергамент из кармана мантии. После того, как он шепотом пообещал, что замышляет только шалость, карта развернулась, и мы все склонились над ней. — Так вот, значит, как они тогда…. Поттер! Вы точно такой же мелкий самодовольный… — Неправда! Я не такой, как они, я бы никогда не стал... — Гарри покраснел и, похоже, был уже готов разреветься. — Вот, — он решительно ткнул в точку в башне Красных. Мы в гробовой тишине любовались на каллиграфическую надпись: «Питер Петтигрю». — Вот кто на самом деле предал моих родителей! Его надо поймать! — не выдержал Гарри. Я зажмурилась и на всякий случай сделала пару шагов в сторону двери. — Уже не надо. Профессор Люпин, Питер же был анимагом, да? Он случайно не в крысу превращался? Со стороны хозяина кабинета послышался истерический не то смешок, не то всхлип. Я приоткрыла один глаз, убедилась, что никто никуда не бежит, а палочки по-прежнему в рукавах, и только тогда открыла второй глаз. Снейп откинулся на высокую спинку кресла, положив ладонь на лоб, как будто проверяя, что голова еще не взорвалась от сегодняшних новостей. — Короста?! — воскликнул Гарри. — Патентованная клетка с дверцей, которую можно открыть только снаружи, — подтвердила я. Именно в этот момент в кабинет влетел Рон. Он совершенно запыхался и едва затормозил перед столом Снейпа, держась рукой за грудь и делая попытки заговорить. — Это… я… дал… Гарри… все… это, — выдавил он. — Купил в… Зонко… ещё тогда… Мы с Гарри переглянулись. Рано или поздно придется рассказать Рону, что он носил за пазухой предателя и массового убийцу. *** — Откуда ты знаешь про крысу? — Какую крысу? — А газету вам, думаете, Санта-Клаус принес? Когда Сириус объяснил, какой номер нужно показать, оставалось только предположить, что в вашей компании было больше одного анимага. — Сириус в Хогсмиде? Там же дементоры! — Какую крысу?! Я с преувеличенным интересом уставилась на чаинки на дне своей чашки. Чаинки, определенно, складывались в изображение барабана, что сулило скорую ссору. — С ума сойти! А я разрешал ему спать в моей кровати! — Он убил моих родителей! — Из-за этого ничтожества... Печенье предательски хрустнуло. — А ты почему молчишь? — возмутился Гарри. — А я вообще хотела собаку! А не «бесчеловечных и кровавых дел, случайных кар, негаданных убийств, смертей, в нужде подстроенных лукавством, и, наконец, коварных козней, павших на головы зачинщиков»(3). Появившийся в ходе чаепития план включал в себя крысу (есть), авроров (в наличии) и порцию Веритасерума. С последним было сложнее всего: продажа и изготовление зелья были запрещены. А зельевара мы только что довели до белого каления. *** — Убийца! — орал Рон, указывая на Живоглота, нырнувшего под кресло. — Он пытался перевернуть клетку, наверное, чтобы вытащить крысу, — подтвердил Гарри. — Он просто кот! У него инстинкты! — возмутилась Гермиона. — Хватит! — Рон бросился обратно в спальню и вернулся уже с клеткой, которую, косясь на кота, вынес из гостиной. Мальчики категорически отказались жить с Питером в одной комнате. В девчачьей спальне ему тем более было не место. Люпин не удержал бы покер-фейс. Так что я упросила мистера Филча приютить беженца. Миссис Норрис слишком хорошо воспитана, чтобы есть всякую гадость. Ну, а Живоглот нам охотно подыграл. Насчет Гермионы я честно предупредила заговорщиков, что она может легко обо всем догадаться. Но если рассказать ей прямо сейчас, пойдет к деканше или директору. Которые один раз уже не поверили Сириусу. Так что Гарри с Роном решать, они же у нас «Золотое трио». Я-то просто хотела собаку. Дорогой Лир! Вне всякого сомнения февраль — самый мерзкий, пусть и самый короткий месяц. Из-за погоды мы неделями торчим в замке. Хочешь — верь, хочешь — нет, но я полюбила теплицы! Там намного меньше народу, чем по гостиным и в библиотеке. Даже Лаванда и Парвати умудрились поссориться и второй вечер не разговаривают. Плохое настроение становится опасным, если у людей есть волшебные палочки. В нашей гостиной нужно все время проверять, куда садишься и что берешь в руки. Поэтому я предпочитаю башню Рейвенкло и оконные ниши, которые можно заколдовать чарами типа "проходите мимо, ничего интересного". У меня они держатся недолго, но все-таки передышка. Обнимаю, Корделия