Под крылом птицы обломинго. Год третий

— Крест рядом с линией любви — это преграды на пути к счастью! — торжественно провозгласила Парвати. — И их тут целых три! — с восторгом округлила глаза Лаванда. Что тут скажешь? «Не надо Печалью злую радовать судьбу. Улыбкой лучше мы ее накажем.»(1) Дорогой Лир! Еще пару недель назад мы и помыслить не могли, сколько несчастий может уместиться на наших исцарапанных, запятнанных чернилами, зельями и шоколадом ладонях. Прорицание вообще-то изучают пять лет, начинаю думать, что за первый год печальными завываниями Трелони просто отсеивает всех скептиков (как Гермиона), симулянтов (как Рон и Гарри) и смешливых (вроде меня). Подумываю из вредности остаться. На Магловедении мы проходили убогие способы, которыми в обычном мире справляются с поднятием тяжестей. Пришли, пожалуйста, каталог строительной техники и пару открыток с небоскребами. Профессор Флитвик сказал, что мой проект может добавить балл на экзамене, если хватит терпения довести его до конца. Пока что мой «распознаватель» определяет только четыре класса чар в самом общем виде. Откровенно говоря, не думаю, что мне когда-нибудь удастся самой создать подобие очков профессора, через которые он видит все плетение заклинания целиком. Но в любом случае это полезный опыт для понимания предмета. Пожалуй, больше, чем вопрос «какие чары были наложены», меня интересует сопоставление «кем именно». Потому что если два человека одновременно используют, например, замораживающее заклинание — один в преступных целях на человеке — а другой в кулинарных на куске вырезки, — то у обоих палочки дают одинаковую картину. Этот метод идентификации, как и бертильонаж(2), требует поимки подозреваемого на месте или свидетелей преступления. Обнимаю, Корделия *** — Как она успевает? — спросил Рон как-то вечером, глядя на неустойчивую стопку книг, за которой предположительно находилась наша подруга. — Что успевает? — Гарри оторвался от эссе по Необнаружимым ядам, в которое вносил мои правки. — Побывать на всех уроках, — многозначительно понизил голос Рон. — Сегодня утром я слышал, как она разговаривала с профессором Вектор, учительницей Арифмантики. Они обсуждали вчерашний урок, но Гермиона не могла быть там, потому что она была с нами на уходе за волшебными животными! А Эрни Макмиллан сказал мне, что она не пропустила ни одного Магловедения, но половина из них проходит в то же время, что и Прорицание, и ни одного из них она тоже ещё не пропустила! Определенно, нельзя гробить этот следовательский талант в магазине приколов. Но и обсуждать хроноворот ещё рановато. Поэтому, как только Оливер Вуд утащил своего ловца к дивану с квиддичной командой, я перевела разговор на благодарную тему обнаружения Необнаружимых ядов. Правда, все способы, которые пришли мне в голову, требовали или вскрытия, или хроматографии. Через четыре минуты двадцать восемь секунд по реакции Рона мой прием было не отличить от качественного Конфундуса. Еще через две минуты Рон пожелал мне «уделать сальноволосого гада» и присоединился к Дину и Шеймусу, которые играли в Подрывного дурака. *** Гестия быстро стала кумиром младших курсов Гриффиндора: аврор, современная прогрессивная ведьма и хороший учитель. Постепенно класс, где мы с ней занимались, становился все просторнее — его покидали благополучно освоившие чары и те, кому просто надоело биться над одним и тем же заклинанием. «И разве голым ляжешь в снег январский, себе представив летнюю жару?»(3) — в случае с Патронусом нужно сделать именно это. Вызвать защитника, как объяснила Гестия, может только воспоминание яркое и сильное, которое легко вытянет нужные чувства в минуту опасности. Гарри в ходе тренировок дошел до довольно крупного серебряного облака. Прямо от сердца отлегло. Методику канонного Люпина — тренировку на боггарте, принимающем вид дементора, — использовать не хотелось. В Патронусе Рона уже можно было узнать терьера. Моя палочка по-прежнему не отзывалась. Может, у воспоминаний есть какой-то срок годности. — Стоит попробовать через год, — сказала Гестия. — Патронус получается даже не у всех взрослых волшебников. Не расстраивайся. Добравшись до спальни, я вытащила из сундука пергамент, на котором с начала семестра перебирала свои детские воспоминания, вычеркивая несработавшие и вписывая новые. Прошлась пальцами по строчкам. Действительно ли это каталог сокровищ, а не список утраченного, который я тайно надеялась предъявить для возмещения ущерба? — Инсендио. — Блетчли, ты совсем спятила? —возмутилась Парвати, вытаскивая из волос залетевший туда лепесток пепла. Я пожала плечами. Хватит рефлексии. «Траур мой окончен и облекусь кольчугой боевой.»(4) Что сделал бы на моем месте ответственный взрослый человек? Вот этим и займусь. *** — Гермиона, есть пара минут? Мне очень нужна твоя помощь с расписанием. — Ладно, все равно заниматься невозможно, пошли в спальню. Учить уроки в гостиной, где Красные празднуют победу в квиддиче над Синими — изначально странная идея, как по мне. — Смотри, вот у меня Магловедение одновременно с Прорицанием по понедельникам. А тут Руны накладываются на факультатив по Чарам. А это часы для подготовки по каждому предмету. Ничего не замечаешь? — Ты жульничаешь с Гербологией? И что это за пометки рядом с уроками? — Это называется «договариваться». А пометки означают вот что: на Рунах мы в основном делаем переводы, поэтому профессор может разрешить сдавать все работы вовремя и присутствовать только на части уроков. То же с Прорицанием и Магловедением. Хотя Магловедение я вообще подумываю сдавать заочно, потому что это освободит мне время для проекта по Чарам. — Но факультативы начинаются на четвертом курсе… — Или раньше, если есть склонность к предмету и ты можешь договориться с профессорами. Ты легко могла бы присоединиться к группе по Трансфигурации. Я достала из сундука еще один ежедневник, который топорщился закладками, как дикобраз. — Если моих слов недостаточно, посмотри на ежедневник за третий курс, который я попросила у Перси. Он на пятом сдал все двенадцать С.О.В. Без хроноворота. — Как ты догадалась?! — Гермиона схватилась за цепочку на шее. — Не я, а Рон. Ему не хватило самую капельку фантазии и знакомства с магловской темпоральной фантастикой. Спорить готова, ты ни разу не наколдовала себе пару часов на сон. По растерянным глазам Гермионы понятно, что тут я попала в яблочко. — А еще уверена, ты не поинтересовалась мнением своих родителей. Потому что они первым делом спросили бы, насколько постоянное использование артефакта безопасно для растущего организма. — Ты завела этот разговор, чтобы я вернула декану Хроноворот? — с подозрением нахмурилась девочка. — Ещё чего! Мы — ведьмы, воспитанные маглами, у нас нет влиятельной родни, и чтобы сделать карьеру в волшебном мире, мы должны использовать любое преимущество. Кажется, мне снова удалось ее удивить. — И одно из них — логика. Ты спишь на ходу, постоянно срываешься на окружающих и такими темпами имеешь все шансы провести лето в веселенькой клинике неврозов. Зачем расшатывать здоровье там, где достаточно все разумно спланировать? *** После нашего разговора Гермиона стала чуть меньше похожа на панду и иногда задумчиво посматривала на Рона. Особенно если он забывал строить из себя идиота и осмысленно читал книги типа «Птица или бестия? Исследование жестокости гиппогрифов». Собственно, только Рон с Драко и занимались этим всерьез. Гермиона была по уши в своем новом, но всё равно насыщенном расписании, а у Гарри постоянно были тренировки. Меня же куда больше занимал перебор комбинаций из двух авроров, трех бывших Мародеров и заводящегося с полоборота Снейпа. От загадки про волка, козу и капусту головоломку отличало еще несколько вводных. Нужно было учитывать, что коза может наколдовать смертельное проклятье, а у лодки очень своеобразный процессуальный кодекс. С каждым разом конструкция получалась все сложнее, и как-то раз Олли перепутал мои схемы со своими планами на матч. Недоразумение выяснилось только на тренировке, где у него не совпало количество игроков (на моем плане было больше). По меньшей мере, у меня появилась куча никуда не годных вариантов. Я как раз вычеркивала из блокнота восемнадцатый, когда в меня врезался Гарри. — Ты же вроде собирался в Хогсмид? — спросила я, недовольно потирая плечо, которым стукнулась о колонну. — Только что оттуда. Но это не важно, я прямо здесь видел… — Как удивительно ты похож на своего отца, Поттер, — раздался рядом вкрадчивый голос Снейпа. — Некоторый его талант в том, что касалось квиддича, заставлял его думать, что он на голову выше всех остальных. Он тоже не очень-то придерживался правил, — продолжал Снейп, наращивая преимущество. На его худощавом лице отразилась злоба. — Правила были для прочих смертных, не для обладателей Кубка.